Зюзюка и Бебека... Блюк, Блюк.. Продолжение книги МОИ ВЫВИХНУТЫЕ УШИ

Антонина Сергеевна, молчала, переваривая вываленную на ее слабую голову информацию, потом ворчливо спросила, почему так дорого и нельзя ли сделать скидку.

Ее вопрос воодушевил меня на импровизацию, и я самозабвенно стал городить несусветную чушь.

– Мы и так предложили вам самую большую скидку – как можно холоднее и, понижая голос до баса, произнес я через обмусленный носок. - Ради вас, пенсионеров, мы работаем себе в убыток. Рама-Птах, это квинтэссенция самых древних и самых новых знаний, выпаренный борщ из тысячи африканских лягушек, которые питались исключительно индийским комаром, переносчиком всяких опасных болезней и поэтому выработавшим к ним супер иммунитет. Американо-китайско-индийский институт нано-бано технологий, провел секретные исследования на тысяче раковых больных в последней стадии издыхания и получил поразительные результаты, неизлечимые, излечились – 999 счастливчиков обрело новую жизнь. Академик Бадал-Наддал и известный вам ученый Франклин Рузвельтович Клинтон, написали свои отзывы и замечания в наш секретный чат, где вы можете с ними ознакомиться. Их позитивная критика очень важна как нам, так и вам, в ней они выразили тревогу и недовольство, что при помощи Рама-Птах невозможно оживить покойников, но наша корпорация над этим круглосуточно трудится.

Не знаю, откуда Мишка вычитал весь этот заумный бред, и уж точно непонятно как я его перемешал в своей голове и адаптировал к возникшей ситуации, но на мозги его бабушки, он воздействовал почище всяких мухоморов, выпаренной мочи и двух бутылок водки.

Антонина Сергеевна лежала на другом конце трубки расплющенная и раздавленная авторитетом Франклина Рузвельтовича Клинтона, секретной военной лабораторией США и прочими грозными тайными организациями, и совершенно разучилась соображать.

– Я подумаю, – после минуты молчания, сказала она и положила трубку.

– Не поверила, – резюмировал я, с легким сожалением.

– Похоже, что так, – спустя три часа, согласился со мной Мишка.

– Но все-таки подождем еще пару дней, – сказал я, взяв в руки баночку с чудо-лекарством Рама-Птах.

Но ждать пришлось намного дольше!

Вы не поверите, но через месяц она все-таки позвонила!!! Я понятное дело отвлекся на наступившие каникулы и обо всем, связанном с нею, начал забывать. К тому же я сильно обозлился, что какие-то придурки названивают мне в воскресенье, в пять часов утра и чуть не послал Антонину Сергеевну по известному адресу. Услышав недовольный мальчишеский голос, Мишкина бабушка, решила, что ошиблась номером и сразу отключилась.

Когда она перезвонила через пару минут, я уже общался с нею через скомканную футболку.

Антонина Сергеевна была очень обрадована свалившейся на нее новой скидкой, причиной которой стало то, что я забыл, сколько стоил наш чудо порошок раньше.

Покупка обошлась ей в 375 тысяч с пятимесячной отсрочкой, и она радовалась этому как ребенок, потому что, отпала необходимость брать на Рама-Птах банковский кредит. Оставалось лишь обговорить детали, дать ей счет в банке и отправить заморскую посылку из Сокольников в Сокольники.

Разумеется, счета у меня никакого не было, и посылать мы ничего не собирались. Поэтому я попросил ее перезвонить на следующий день.

Я так обрадовался этому неожиданному звонку что, только положив трубку, вспомнил, что должен был записать этот разговор на диктофон.

Конечно, я сразу стал названивать Мишке, но тот еще спал. Взглянув на часы, я юркнул под одеяло и мирно заснул. Проснулся я около одиннадцати и еще полчаса зевал, да потягивался, а потом затрезвонил телефон и Мишка, не стесняясь в выражениях, сказал, что его бабуля окончательно съехала с катушек. Оказывается, она после нашего с ней разговора, собрала в кулек все свои драгоценности и телевизор и хотела смыться с этим добром в ломбард.

Тут уж Мишкин папа, любивший расслабиться у телевизора, растерял свой нейтралитет, и мне в трубку было слышно, как грандиозно развивается в их доме скандал.

Мишкин папа кричал на бабушку, что она клиническая дура, а Антонина Сергеевна иногда переходя на ультразвук, называла его неблагодарным, забывшим о том, что он вообще жив только благодаря ей, и тем примочкам, которые она делала ему в детском саду.

– Мишка, я должен тебе что-то очень важное сказать, только не падай в обморок, и не ори, – таинственно предупредил я друга, перед тем как начать свой рассказ.

Я говорил, а Мишка, отвечал односложно: – Да

Но даже по голосу, который говорил – да, я представлял, как постепенно расплывается Мишкина физиономия в широкой улыбке.

– Чего теперь будем делать? – спросил я друга, завершив свой рассказ.

– Если честно, не знаю. Надо подумать, – произнес Мишка, – жалко, что ты ее не записал, но это поправимо, запишешь в следующий раз.

– Мне кажется, или твой папа, убедил бабушку не ходить в ломбард? – спросил я, уже не слыша в трубке посторонних звуков.

– Я думаю ненадолго, – вздохнул в трубку Мишка, – бабушка у меня с одной стороны дура, а с другой сообразительная и хитрая. Боюсь, что она нас без телевизора оставит.

– Давай я ей сейчас позвоню и рассрочку на три года предложу, может тогда она успокоится, или вообще скажу, что лекарство Рама-Птах закончилось, пусть звонит где-нибудь через год, – предложил я.

– Давай, – согласился Мишка, – только завтра звони, а то я же говорю, она дура дурой, а мыло не жрет, может просечь, как мы ее развели. Тогда такой ураган устроит!

С вашего разрешения, я опущу подробности этого дня и начну с утра следующего.

Позвонить-то я Мишкиной бабушке, позвонил, но своим твердым отказом синтезировать дополнительную порцию чудо порошка Рама-Птах, только убедил ее в своей кристальной честности и бескорыстии. А это, как вы понимаете, превратило Антонину Сергеевну в бульдозер, или скорее в современный танк.

Она стала звонить мне каждый понедельник, вторник и четверг с одинаковыми вопросами, не открылась ли еще какая фабрика по производству чудо порошка, не возникла ли у кого-нибудь на него аллергия, а если возникла, не может ли она лечиться вместо него. Мне кажется, она в тайне даже от самой себя, надеялась, что кто-нибудь из новой тысячи пациентов помрет, тем самым, одарив ее бессмертным порошком Рама-Птах.

Представьте, вам четырнадцать лет, у вас куча своих интересов и проблем, на дворе лето, а вам каждый день названивает безумная, неутомимая старуха с характером скрещенного с бульдозером танка и вам каждый раз нужно либо сто раз на дню скидывать ее звонок, что вместо отчаяния, у Антонины Сергеевны вызывало еще больший азарт (раз не дозвониться, значит очень востребованный человек), либо при девчонках бубнить в свою футболку невообразимый бред.

Не скрою, я уже жалел, что так легкомысленно дал себя вовлечь в эту авантюру, о чем я поплакался Мишке.

– Тебе то что, она мне звонит, просто задолбала! Так и хочется ее ядом каким-нибудь накормить, чтобы отстала! – в сердцах восклицал я, словно говорил не о Мишкиной бабушке, а о бабе яге.

– Может, психиатра какого-нибудь среди папиных знакомых найдем, дадим ей его телефон, пусть он с нею поговорит, – предложил Мишка.

– Ага! Он с нею поговорит, еще как поговорит! – желчно воскликнул я. – После его разговоров, она вашу квартиру в банке заложит под кредит, и тебя на органы продаст. Ты вот Мишка еще не понял, как я с собою борюсь, что бы твоей чертовой бабушке зубной порошок за триста тысяч не продать. Ведь она дура, круглая дура, да к тому же настойчивая такая, если мы ей этот порошок не продадим, она его все равно в другом месте достанет, и ей пофигу что это мы его придумали, и что его в реальности нет.

– Слушай, Гошка, давай с моим папой поговорим, – вдруг расцвел в улыбке Мишка, – ты мне сейчас хорошую идею подкинул, пусть он моей бабушке этот порошок сам продает, и деньги целы будут и бабушка здорова.

– Отличная мысль, звони своему папане, пусть он прямо сейчас ко мне зайдет, – загорелся я, – главное, что бы он нам голову не оторвал за такое предложение.

– Сейчас он не сможет, он на работе, а вечером, наверное, будет усталым и злым, давай до субботы подождем, всего два дня, – умерил мой пыл Мишка.

Так что мне до субботы пришлось от Антонины Сергеевны еще пару дней пострадать.

Папа у Мишки, наверное, дома и подкаблучник, и бабушкин сын, но ни я, ни Мишка для него не авторитет. Конечно, он привык к нам как к мелкой шпане, которая с шести лет путается у него под ногами. В песочнице с нами во всякие игры играл и я так понимаю, сложилось у него про нас несколько превратно идеалистическое мнение, что мы и матом не ругаемся, и девчонок не стебем и в помойку не писаем, когда припрет. Ну а что мы его матушку так разведем, он явно от нас не ожидал и сильно перевозбудился.

Ну, идиотами нас назвал, циничными мошенниками и бандитами, сказал, что в будущем светит нам тюрьма, и что ладно говнюк Мишка, но от тебя Гоша, я такого не ожидал, мне перед Мишкой даже стыдно стало, потому, что все пакости, которые мы вместе совершали, в основном придумывал я.

И так, Мишкин папа старался опустить нашу самооценку ниже плинтуса, а его сын, хитро поглядывая на меня, кивал головой и делал вид, что это у него, в смысле у папы, получается.

Когда Мишкин папа перестал брызгать слюной и на мгновение замолчал, мы постарались подкинуть в его котелок свой зубодробительный аргумент. После чего папины мысли потекли в правильном направлении и наш заговор или скорее сговор, обрел четкие очертания, а чудо лекарство нано-банано технологий наконец-то реально стало спасать мир – в первую очередь конечно от Антонины Сергеевны.

Прошла еще неделя, и наше предприятие заработало в полную силу, пытаясь удовлетворить потребности Мишкиной бабушки в зубном порошке.

Антонина Сергеевна с легкой душей отправляла всю свою немаленькую пенсию на счет своего сына, взамен получая пару баночек Рама-Птаха и испытывая, как она хвастала по телефону своим подружкам, невероятный подъем жизненных сил.

В Мишкиной семье воцарил мир и спокойствие, чему в немалой степени способствовало значительное улучшение их финансового положения.

Все расслабились, в том числе и я, у Мишки в отличие от меня, появились карманные деньги и в наших долгих прогулках по еще незнакомым улицам нашего города, мы мечтали о новых приключениях, болтали на самые разные темы и откармливали за Мишкин счет знакомых и прожорливых девиц.

Речка, дача, волейбол, озеро, лодка и раскаленный под солнцем то асфальт, то пляж, летом все бежало и изменялось, от клубники к черешне, от черешни к персикам и постоянно виноград яблоки и сливы. Праздник воздуха, воды, загорелой кожи и свободы.

Нам было весело и беззаботно.

Но однажды когда мы сидели напротив Мишкиных окон и оживленно болтали, к нам спустился его папа и рассказал нам такое, что мы сразу выпали в осадок.

Пару дней назад, Мишкин папа решил проверить свой счет и от высветившейся на нем суммы просто обомлел. Вместо восьмидесяти тысяч от бабушки, у него откуда-то натикал миллион, а на следующий день туда шлепнулось еще сорок пять тысяч и он теперь просто боится, что с такими темпами к концу года станет мультимиллионером и его посадят в тюрьму.

– Гошка, ты у нас был и есть ответственным за изготовление Рама-Птаха, вы с Мишкой тогда купили ящик с коробками зубного порошка, расфасовали его по банкам, этикетки наклеили, я все правильно обрисовал? – спросил меня Мишкин папа.

– Ну, – подтвердил я.

– И как часто моя мама заказывает у тебя эту хрень?

– Честно говоря, не знаю, она мне больше не звонит, – пожал я плечами, – я ее сразу в наш чат перенаправил.

– Но вы же с Мишкой согласились ей этот Рама-Птах сами по почте отправлять! – с нажимом говорит Мишкин папа.

– Ну да, вначале согласились, а потом передумали, – отвечаю я, – каждый день в чат заглядывать из-за вашей бабушки! Нет уж, спасибо! Вы видели, что она в него пишет? Да еще всех своих подруг туда затащила. У них там целый дурдомовский семинар! Не знаю как Мишке, а мне все это давно надоело. У меня на вашу маму теперь стойкая аллергия! поэтому я спросил знакомых ребят, кто хочет немного подзаработать, а в чат кинул пояснение, сколько ваша Антонина Сергеевна должна курьерам за доставку заплатить, так что там само все крутится без всякой почты. Кстати, ящик с коробочками порошка Рама-Птах, я тоже им отдал. Ну не совсем им – у нашего дворника в подсобке за стольник пристроил, ребята оттуда и затариваются.

– С тобой все понятно, ты разгильдяй, ставший неплохим менеджером, – сказал Мишкин папа, – вот только от твоего менеджмента, я могу в тюрьму загреметь! Давайте-ка лучше ребята зайдем к дворнику, проведаем ваш Рама-Птах.

И мы встали со скамейки, и дружно туда пошли, но я и так уже догадывался, чего мы там не увидим. Нас ждала пустая картонная коробка из-под зубного порошка, и у меня сразу включился в голове калькулятор, и по моим подсчетам к сегодняшнему дню у Мишкиного папы, на карточку накапал второй миллион.

Но вместо того, чтобы испугаться, я подумал, не слишком ли это много для него одного, мог бы поделиться с изобретателями парой сотен за умственную работу.

И еще я подумал, что Мишкина бабушка совсем не такая уж дура, раз сумела впарить своим подружкам наш Рама-Птах. И что в ней, увы, погибает прирожденный бизнесмен и бесподобный рекламщик. И что на свете никогда не переведутся стаи самоуверенных престарелых дур и дураков, и только поэтому на всех нашего чудо порошка Рама-Птах не хватит.