– Вы обещали нам холодильник.
– Вот он, забирайте.
Это был старый, страшный «ЗИЛ», оставшийся от одного из квартирантов. Но он отлично морозил!
Оксана позвала сожителя и они вдвоём попёрли этот гроб. Катя его даже на миллиметр с места сдвинуть не могла!
– Серёг, мне тяжело, ты разве не видишь, что я – толстая! – вдруг закричала Оксана.
Это ей так казалось.
– А он хоть работает? – с сомнением спросила Оксана.– А то мы вдруг зря его с Серёгой тащим?
– Всё работает.
***
В четверг Максим уехал к Родиону. В этот день он пожаловался:
– У меня, наверное, что-то с почкой, – правый бок болит.
Катя очень испугалась и расстроилась.
В этот день у Валеры протекало домашнее общение. Настроение у Кати было упадническое. Она влезла в свой старенький смартфон и стала смотреть болезни почек. Характер жалоб походил на пиелонефрит, неизлечимое заболевание, грозящее ампутацией почки. Им страдала и Раиса Михайловна.
Пастор же церкви детей Божьих, как и все его конкуренты (это когда речь идёт о сфере влияния), и они же – коллеги, когда имеет место объединённая война против православия, страдал манией преследования. Всё Анатолию Александровичу мнилось, что за ним следят спецслужбы! Поэтому пастор детей Божьих спросил деланно ласково:
– У тебя здесь камера, да?
Разумеется, что она там была, но расстроенная Катя не заметила подвоха.
– Да я просто в интернете смотрю про болезни почек.
– А у тебя почки болят, да? – сочувственно спросил пастор детей Божьих.
– Меня просили узнать.
Когда Раиса Михайловна снимала комнату рядом, она не пропускала ни одной встречи, а теперь добираться за двадцать километров из Камволино, да ещё со сломанным плечом, стало невозможно. Она готовила для этих домашних общений салаты, пекла беляши, чебуреки, пироги с ягодами, фруктами, луком и мясом. Теперь же на столе скучало каменное слоёное печенье.
У пастора же сегодня явно было лирическое настроение. Он даже стал ухаживать за Катей, хотя до этого, видимо, считал её ужасно старой (она годилась ему в дочери). Анатолий Александрович время от времени интересовался, имеет ли она половые сношения с мужем. Сам же он всякий раз подкатывал к Амире и Вале, молодым молдаванкам, с некоторой натяжкой годящихся ему во внучки.
А пастор стал потчевать Катю пересохшими печеньями:
– На вот, покушай. Надо просто быть попроще…
…Когда она вернулась домой, в кухне вовсю плевалась маслом сковородка и пенилась кастрюля с макаронами. А комната и кухня исходила дикой злобой на всё и вся. А Максима всё ещё не было. Но он мог зависнуть у Родиона и на несколько дней.
Катя позвонила – телефон то пищал, то вообще не соединялся. Значит, недоступен. И она расстроилась – страшно, до слёз.
А на кухне Оксана отравляла всё злобой. И Катя почувствовала себя такой одинокой в своей же собственной квартире.
Но назавтра Максим позвонил сам, попросив принести ему в травмпункт медицинский полис. Бок продолжал болеть, и он решил обратиться к травматологу. Чтобы его приняли, он соврал, будто только что поскользнулся и упал, – был страшный гололёд.
Ему поставили два плохих диагноза, которые, к счастью, не подтвердились: перелом правого двенадцатого ребра и травма правой почки. Но оказался просто ушиб поясничной области. Ему прописали немецкий «Фастум-гель», но Катя взяла в аптеке «Быструм-гель»: и дешевле, и поддержка отечественного производителя.
Вечером, уже довольно поздно, Катя написала Марине смс:
«У меня в это воскресенье будет день рождения».
«15 ноября? Это очень хорошо! Приходите в церковь, мы вас поздравим! Как ваши проблемы, разрешились?»
«Да».
«Здорово! Увидимся! Я буду на втором служении!»
***
А у жильцов, Оксаны и Серёги (по-другому его не называли), тоже всё не слава Богу.
Ночь. Бубнит телевизор. Сожители за стеной громко, безобразно ссорятся. Кажется, Серёга обвиняет партнёршу в неухоженности. Оксана орёт, визжит, материт свои волосы:
– Я не знаю, что мне делать с моими … волосами, чтобы они не сыпались!!!
– Сучка бесплодная!!!
– Нет, увидишь, я ещё рожу сына! И он будет меня защищать!!!
Серёга собирается и уходит. Оксана плачет и умывается в ванной. Всё за стенкой, всё слышно.
***
А в день рождения выпал снег. Михайлова надела чёрное платье на подкладке от «Зарины», серую накидку без рисунка, «очень хорошую турецкую дублёнку» без капюшона и ботинки-сникерсы.
Марина, в красивом джемпере из зелёных и красных полос, пришла на первое служение, но не ради Кати же! Выступал брат, которого звали то ли Дима, то ли Вадим.
– Сегодня у нас есть именинница, – объявил он в самом конце собрания.
И Михайлова вышла перед залом, Дима (ведь Вадима тоже можно звать Димой!) подарил ей христианский календарь миссии «Хлеб наш насущный», а собравшиеся спели песенку, на мотив “Happy birthday to you!”:
С днём рождения тебя!
Мы желаем тебе возрастать во Христе!
Святым Духом наполняться мы желаем тебе!
И поаплодировали, как же без этого!
Сестра Михайлова ещё не выучила пасторшу, и приняла за неё громогласную, громадную бабу в нелепой, модной у старух, шляпке. Она, кряхтя, залезла в старый джип и крикнула: