– Я тоже так считаю, – заявил Джеф и точным, экономным движением опустился на землю, прижав колени друг к другу.
«Какая тонкая, гибкая талия у юношей», – подумала Люси. Она тряхнула головой, взяла роман и уставилась на страницу.
– «Неудачи преследовали их, – прочитала она вслух. – В Арле было полно комаров, а когда они приехали в Каркассонн, оказалось, там отключили на день горячую воду».
– Я хочу знать ваши условия, – заявил Джеф.
– Я читаю.
– Почему вы избегаете меня последние три дня? – спросил Джеф.
– Мне не терпится узнать, чем кончится книга, – сказала Люси. – Богатая, молодая и красивая пара путешествует по Европе, и их брак рушится на глазах.
– Я задал вопрос.
– Ты был когда-нибудь в Арле?
– Нет, – ответил Джеф. – Я нигде не был. Вы хотели бы поехать в Арль со мной?
Люси перевернула страницу.
– Поэтому-то я и избегала тебя три дня, – призналась она. – Если ты будешь продолжать в том же духе, я действительно решу, что тебе лучше нас покинуть.
Но уже произнося эти слова, она отдавала себе отчет в том, что думает: «Ну разве не чудесно, сидя под этим деревом, услышать, как молодой человек безрассудно спрашивает, хочу ли я поехать с ним в Арль?»
– Я вам кое-что поведаю о вас, – сказал Джеф.
– Я пытаюсь читать, – сказала Люси. – Будь вежлив.
– Вы позволяете уничтожать себя… – начал Джеф.
– Что?
– …вашему мужу, – продолжил он и поднялся на ноги. – Он придушил вас, связал и упрятал в сундук.
– Ты сам не понимаешь, что мелешь, – сказала Люси с особым негодованием, потому что иногда она обвиняла Оливера практически теми же словами. – Ты едва его знаешь.
– Я знаю его, – возразил Джеф. – Мне знаком этот тип. У моего отца десяток таких друзей, я видел их дома с рождения. Самоуверенные безгрешные сладкоголосые аристократы, всезнающие хозяева жизни.
– Ты не имеешь и малейшего представления о том, о чем говоришь, – сказала Люси.
– Не имею?
Джеф начал нервно расхаживать перед ней.
– Я наблюдал за вами весь прошлый август. Я садился за вами в кино, стоял возле фонтанчика с содовой, когда вы покупали мороженое. Делал вид, что выбираю журнал в книжной лавке, когда вы приходили за новой книгой. Трижды за день проплывал мимо вашего коттеджа. Я не спускал с вас глаз, – возбужденно проговорил он. – Почему, вы думаете, я приехал сюда этим летом?
– Тсс, не так громко, – попросила Люси.
– Ничто не ускользнуло от моего взора, – взволнованно заявил он. – Ничто. Неужели вы не замечали меня?
– Нет, – сказала Люси.
– Вот видите! – торжествующе воскликнул Джеф, словно выиграл очко. – Он надел вам шоры. Ослепил вас! Вы глядите на мир его холодными бесстрастными глазами.
– Ну, положим, – рассудительно сказала Люси, надеясь успокоить юношу, – я не вижу ничего удивительного в том, что замужняя женщина моего возраста не замечает девятнадцатилетнего мальчишку.
– Не называйте меня девятнадцатилетним мальчишкой, – рассердился Джеф, – а себя замужней женщиной вашего возраста!
– С тобой действительно очень трудно, – сказала Люси и снова взялась за книгу. – Теперь я все-таки буду читать, – твердо добавила она.
– Пожалуйста, читайте.
Джеф скрестил руки на груди и посмотрел на Люси.
– Мне безразлично, слушаете вы меня или нет. Я все равно скажу то, что считаю нужным сказать. Я наблюдал за вами, потому что вы – самая восхитительная женщина, какую я видел в жизни…
– «После Каркассонна, – чистым мелодичным голосом начала читать вслух Люси, – их задержал ливень; они решили, что Испания в любом случае нагонит на них скуку, и повернули на север в сторону…»
Со стоном Джеф наклонился, схватил книгу и швырнул ее на край лужайки.
– Довольно, – сказала Люси, поднимаясь. – С меня хватит. Одно дело – забавный легкомысленный мальчишка, совсем другое – грубый самоуверенный нахал… Теперь, пожалуйста, уходи.
Джеф посмотрел на нее, стиснув зубы.
– Извините меня, – произнес он глухим голосом. – Я вовсе не самоуверен. Я самый неуверенный в себе человек в мире. Просто я вспоминаю вкус ваших губ, и…
– Ты должен забыть это, – сухо попросила она. – Я позволила тебе поцеловать меня, потому что ты клянчил, как ребенок, для меня это было все равно что поцеловать племянника перед сном.
Произнося эти слова, Люси мысленно похвалила себя за то, как умно она держит себя с Баннером.
– Не говорите неправду, – прошептал он. – Делайте что хотите, только не говорите неправду.
– Я попросила тебя уйти.
Джеф бросил на нее горящий взгляд. «Кто бы нас сейчас ни увидел, – подумала Люси, – наверняка бы решил, что этот парень секунду назад сказал, что ненавидит меня лютой ненавистью». Внезапно Джеф повернулся и, расправив плечи, зашагал босиком к тому месту, где валялась книга. Он поднял ее, разгладил смятую страницу и медленно вернулся к дереву.
– Вот ваша книга, – сказал он. – Да, я безумец. Соглашаюсь с вами во всем.
Он улыбнулся Люси, следя за ее реакцией.
– Я даже признаю, что прошлым летом мне действительно исполнилось девятнадцать лет. Я забуду все, что вы просите меня забыть. Я уже не помню, как называл вас самой восхитительной женщиной; Оливером Крауном я всегда восторгался как образцовым мужем. И главное, я не помню, как целовал вас. Я преисполнен восточного самоотречения и обещаю сохранить его до Дня труда[3 - Праздник, отмечаемый в США в первый понедельник сентября.].
Он ждал, когда она улыбнется, но Люси не сдавалась. Она отыскала потерянное место в книге.
– Я смирен, как червяк, – сказал Джеф, внимательно глядя на Люси, – почтителен, как дворецкий миллионера, беспол, как семидесятилетний евнух из турецкого дома для престарелых… Ну, – торжествующе заметил он, – вы засмеялись.
– Ладно, – сказала Люси, усаживаясь на землю. – Можешь оставаться. При одном условии.