– Я бы что-нибудь выпила, – сказала она.
Люси вовсе не хотелось пить, но эта уловка позволяла отложить отъезд Оливера еще на десять минут. Она знала, что Оливер догадывается и сердится на нее за задержку или в лучшем случае раздраженно удивляется ее склонности к многословным проводам, но она боялась момента, когда автомобиль исчезнет из виду и она останется одна.
– Хорошо, – согласился Оливер, поколебавшись, и поставил чемоданы. Сам он предпочитал уезжать быстро, решительно, без лишних слов. Он стоял и смотрел на озеро, а Люси подошла к столу, расположенному у стены, и, плеснув в бокалы немного виски, разбавила его охлажденной водой.
Ястреб сорвался с прибрежного дерева и, распластав крылья, медленно закружил над водой, с дальнего берега из спортивного лагеря донесся звук горна, несущий в себе азарт ружейной стрельбы, радость победы и горечь поражения; здесь он служил всего лишь сигналом к началу игры или купания. Ястреб безмятежно скользил навстречу ветру в ожидании малоприметных признаков вроде колыхания травы или покачивания ветки, которые выдадут появление его ужина.
– Оливер, – сказала Люси, подходя к мужу с бокалами в руках.
– Да?
– Сколько ты собираешься платить этому мальчишке? Баннеру?
Оливер тряхнул головой, прогоняя смутные образы, навеянные птицей, пением горна и неизбежностью отъезда.
– Тридцать долларов в неделю, – ответил он, взяв бокал.
– Не много ли?
– Нет.
– А мы можем это себе позволить? – спросила Люси.
– Нет, – сказал Оливер, раздраженный ее вопросом.
Люси обычно относилась к деньгам легкомысленно и была подвержена, по мнению мужа, порывам безрассудного расточительства, но не из-за жадности или стремления к роскоши, а вследствие слабого представления о цене денег и о том, как они достаются. Но когда она была настроена против чего-то, а Оливер знал, что Люси недовольна тем, что он нанял Баннера, она неожиданно становилась бережливой.
– Ты действительно считаешь, что он нам необходим? – спросила Люси, стоя рядом с мужем и наблюдая за ястребом, парящим над гладью.
– Да, – ответил Оливер.
Он с торжественностью поднял бокал.
– За маленького мальчика с телескопом.
Люси рассеянно подняла бокал и немного отпила.
– Зачем?
– Что зачем?
– Зачем он нужен?
Оливер ласково коснулся ее руки.
– Чтобы дать тебе возможность пожить в свое удовольствие.
– Мне нравится отдыхать с Тони.
– Знаю, – согласился Оливер. – Но все же, по-моему, провести несколько недель в обществе развитого, живого юноши, который будет обращаться с Тони по-мужски…
– Ты считаешь, я его изнежила, – сказала Люси.
– Вовсе нет. Просто…
Оливер пытался найти самые корректные, необидные аргументы.
– Дети, особенно те, кто перенес тяжелую болезнь и постоянно находился при матери… вырастая, часто становятся балетными танцорами.
Люси засмеялась:
– Что за ерунда!
– Ты меня поняла, – сказал Оливер, с досадой ощущая, что говорит как зануда. – Не думай, что это пустяк. Почитай любой труд по психоанализу.
– Мне не нужно ничего читать, – возразила Люси, – чтобы правильно воспитать сына.
– Это подсказывает здравый смысл, – настаивал Оливер.
– Кажется, ты считаешь, что я все делаю неверно, – с горечью заметила Люси. – Признайся…
– Послушай, Люси, – примирительно произнес Оливер, – ничего подобного я не говорил. Просто я вижу иные проблемы, чем ты, и хочу подготовить Тони к трудностям, которых ты не замечаешь.
– К каким именно? – упрямо спросила Люси.
– Мы живем в век хаоса, – сказал Оливер, сознавая помпезность и выспренность своих слов, но не находя других. – Нестабильное, грозное время. Надо быть титаном, чтобы устоять.
– И ты хочешь сделать титана из несчастного маленького Тони, – саркастически заметила Люси.
– Да, – защищаясь, сказал Оливер. – Не называй его несчастным и маленьким. Всего через какие-то восемь-девять лет ему предстоит стать мужчиной.
– Мужчина – это одно, – сказала Люси, – титан – совсем другое.
– Сейчас – нет, – возразил Оливер.
Он чувствовал, что сердится, и сознательно сдерживал себя, потому что не хотел ссориться перед отъездом. Он заставил себя говорить спокойно.
– Прежде всего Баннер – это не какой-нибудь зазнавшийся студентик. Он умен, выдержан, обладает чувством юмора…
– А я, конечно, – сказала Люси, – скучна, скованна и неинтересна.
Она сделала несколько шагов в сторону от мужа.
– Послушай, Люси.
Оливер направился вслед за женой.
– Я этого вовсе не говорил.