– Ну вы сами тут дальше разбирайтесь. – Сказала Василя, удивленная, но тем не менее довольная произведенным эффектом и видя, как по коридору, по направлению к ним от медсестринского поста торопятся дежурный врач и медсестра, поспешила ретироваться.
Она дошла до лестничной площадки и принялась не спеша спускаться вниз, осторожно ставя ноги и опираясь на перила, чтобы не упасть.
– Да, мать, – негромко сказала Василя самой себе, добравшись до первого этажа и остановившись перевести дух, чувствуя как у нее от слабости начала кружится голова, – что-то ты совсем сдала. А ведь могла спокойно на десятый этаж без передышки взбежать. Укатали меня немного крутые горки. Ну ничего, это ненадолго. – И припомнив, что только произошло, усмехнулась. – А прикольно с этим ниггой получилось. Да, правильно говорил дядя Рауф – сделал гадость, в сердце радость..
Девушка прошла широким коридором, миновала турникет с охраной и толкнув дверь, вышла на улицу. Ей хотелось прогуляться и подышать свежим воздухом, тем более врач настоятельно рекомендовал моцион, и парк, расположенный рядом с больничным корпусом, как нельзя более подходил для прогулок, хотя и был полон людей, слоняющихся по выложенным плиткой тропинкам, сидевших тут и там на красивых удобных лавочках.
Солнце мягко пригревало с высокого, синего, без единого облачка неба. И деревья, едва слышно шелестевшие листвой под легким теплым ветерком, дарили желанную тень, располагавшую к отдыху.
Василя прошла тропинками, оглядываясь вокруг и увидела пустую лавочку, стоявшую немного поодаль от остальных, на которой никто не сидел. Может потому что тень уже не закрывала её и никто из больных и родственников, пришедших их навестить, не хотели сидеть на свету, предпочитая прохладу. А возможно потому что до нее просто еще никто не дошел, предпочитая сидеть поближе, где есть свободные места.
Василя всегда любила, когда грело солнце и поэтому без раздумий уселась на теплое сиденье и с наслаждением прикрыла глаза, расслабленно откинувшись на спинку.
Она сидела и слушала как шебуршатся птицы в листве, занимаясь своими птичьими делами и деловито перекликаясь между собой, как кто-то шуршит в траве, еще не подстриженной работниками до состояния прически призывника, готового к воинской службе, слышала отдалённый гул машин, ненавязчиво доносившийся с улицы. И чувствовала, как постепенно успокаивается, привыкая к тому, что горечь утраты уже никуда не уйдет. А переживания, пусть и не ушедшие совсем, но постепенно притупившиеся, становятся частью души и с этим придется жить дальше. Василя глубоко вздохнула, понимая, что ничего ни вернуть, ни изменить нельзя, это теперь и есть жизнь.
Чья-то тень упала на её лицо, закрыв от солнечного света и немного подумав, девушка лениво приоткрыла один глаз. Прямо перед скамьей стоял Франсуа, сверху вниз глядя на неё и его лицо было точь-в-точь как у маленького ребенка, обманутого в своих лучших ожиданиях.
– Ты мне со-о-олнце заслонил.. – Тоном капризной, донельзя избалованной девочки протянула Василя. – Отойди.. – И снова закрыла глаз.
Тень исчезла, открывая солнечный свет, негромко скрипнула лавочка, принимая тяжесть крупного тела и парень примостился рядом с ней, сильно и глубоко выдохнув.
– Не вздыхай так – меня это раздражает. – Зевнула девушка.
– Зачьем вы так со мной? – Негромко, с надрывом спросил Франсуа, снова глубоко выдыхая.
– Тебе что, заняться нечем? – Не открывая глаза, лениво бросила Василя. – Насколько я знаю, практиканты всегда заняты, потому как должны шуршать словно электровеники, если хотят чему-либо научиться. А не просиживать рабочее время с красивыми пациентками в парке на скамейке.
– Почьему вы меня опозорьили перед теми женщинами? Оньи мнье столько всьего наговорьили плохого.
– Вот же блин. – Недовольно выпрямилась девушка, открывая глаза и не скрывая досады уставилась на непрошенного собеседника. – Посидела в тишине, называется.. Родной мой, тебе чего надо? Чем ты недоволен?
– Ви сказьали неправду и должны перьедо мной извиниться. – Твердо сказал Франсуа.
– Хочешь загадку загадаю? – Спросила Василя и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Что нужно делать, когда встав ночью ты видишь как твой телевизор летит по воздуху? – И видя озадаченное лицо парня, добавила. – Взять ружье и застрелить ниггу, который крадет твой телевизор.
– Прекратьите меня оскорблять!. – Посерел от возмущения Франсуа. – Я-а этого не потерплью..
– Ну а чего тогда сидишь тут? – С любопытством спросила девушка. – Иди куда шёл. Чьто ты ко мнье привязался? – Передразнила она парня. – Тебе что, делать больше нечего?
– Я хочьу вам помочь. – Твердо сказал Франсуа. – Это есть моя обьязанность, как врача.
– Слышь ты, помогальщик, мотай давай отсюда, не беси меня. А то тебе твои пятьдесят кило веса ну никак не помогут.
– Я не есть весьить пятьдесьят, я есть весить девяносто. – Возмущенно вскричал практикант.
– Да какая разница? – Василя отодвинулась на край скамейки. – Чем больше шкаф, тем громче падает. И вообще от тебя воня.. гм-м-м, пахнет неприятно. Ты что, совсем не моешься?
Франсуа от такого оскорбления поднялся на ноги и застыл, не зная что сказать.
– Вот и умница.. – Ласково сказала девушка. – Уже встал, первый шаг сделал. Давай, как тебя там – Ланфрен-Лан-Фра, топай отсюда! Не приставай к девушке. А то я жалобу на тебя напишу. Коллективную!
Парень хотел что-то сказать, но вдруг сник. Он снова опустился на скамейку и тоскливо понурился.
– Ты ещё заплачь и обижульку включи. – Безжалостно продолжила Василя. – Не, как мужика я тебя понимаю – ты на меня запал. Что там у тебя – хер до колена, хочется его в кого-нибудь время от времени втыкать, а тут пациентки молоденькие благодарные так и вьются, хотят попробовать мускулистого черного тела, ну как тут устоять и не ответить взаимностью?
– Я-а ни в кого и ничьего не хочу втыкать! – Твердо сказал парень.
– Та-а-ак вот ты како-о-ой! – Удивленно протянула девушка. – Так ты что, из этих, заднеприводных? Вот же кому-то повезло-о-о-о-то. Хотя нет, – задумчиво добавила она, – ты же вроде сказал – ни в кого и ничего. А-а-а-а, я поняла, – радостно хлопнула Василя в ладоши, – ты асексуал! Или нет, ничего и не в кого – ты антисексуал. Хотя нет, опять не сходится. – Помотала она головой. – Они все могут, но не хотят – сволочи. – И тут девушка хлопнула себя по голове. – Ну вот же я непонятливая, и как это до меня сразу не дошло? Ты священник и дал обет безбрачия. Поэтому и хочешь всем помогать и не хочешь ничего и ни в кого втыкать! Правильно?
– С вами очьень трудно говорить. – Франсуа встал.
– А ты спой для меня песню. – Предложила девушка. – Народную африканскую песню. Я тебе даже подпою и мы может с тобой тогда подружимся. Ну давай, запевай: А-а-а-а-а.. У-у-у-у-у… – Заголосила она. – Ну чего ты молчишь? Или мое пение оскорбляет твой тонкий благородный слух? Может я фальшиво пою? Ну так научи меня.. – И снова завыла. – У-у-у-у-у-у… А-а-а-а-а-а… Ну ты чего-о-о? Но вот как мы с тобой жить-то вместе будем и не петь по вечерам? Я люблю петь, а ты любишь? – Франсуа молча смотрел на неё, уже не делая попыток вставить хотя бы слово. – Слушай, а у тебя «там-там» есть? – И глядя прямо в округлившиеся глаза парня, пояснила. – Ну это барабан такой. Круглый. По нему ещё ладошками стучат. Там.. Там.. Там-там-там… Играют так. Если есть, то приноси – ты сыграешь, а я спою. Будет у нас дуэт. Супружеский. Мы его назовем «Заткните уши». И будем иметь успех. Заработаем много денег и купим себе большой дом. И машину. Джып.. А потом нарожаем детей, пятерых, от разных отцов – ну чё им всем одинаковыми быть? – и уедем к тебе на родину, в Африку, будем жить там в хижине в саванне, слушая по ночам рычание львов, вой гиен и визг дерущихся шакалов, состаримся и умрем вместе в один день. Ты стареньким негритянским страшненьким дедушкой, а я такой же красоткой, как и сейчас.
Франсуа молчал, не отрывая от неё глаз и только громко вздыхал.
– Ну фу, какой ты скучный. – Поморщилась Василя. – Не получится у нас подружиться. Совсем. Уйду я от тебя. Навсегда уйду. – Девушка встала, показала парню язык и пошла прочь от скамейки, недовольно бурча под нос. – Гребанный нигга. Приперся незваный, весь отдых испортил. Не-е-е, надо выписываться отсюда, лучше дома лежать, там хоть таких помогальщиков нет.
Она осторожно потянулась телом, чутко прислушиваясь к своим ощущения. Конечно, немного тянуло здесь и там, но в целом все было довольно неплохо.
– Кажется я твердо встала на путь выздоровления. – Хмыкнула Василя. – Сейчас приду в палату и разомнусь немного, щадяще так. Если ничего болеть не будет, нужно выписываться отсюда, пока до смерти не уморили меня здесь своей помощью.
Девушка зашагала по тропинке, поднялась на крыльца, прошла мимо поста охраны – охранник что-то пытался ей сказать, но она так посмотрела на него, что ещё не совсем старый мужчина смутился и отступил, и поднялась в свое отделение. Правда пришлось немного передохнуть на площадке третьего, а потом и пятого этажей, но в целом ей было лучше.
– Гайнуллина.. – Окликнули её, когда она шла по коридору от сестринского поста.
– Да, это я. – Василя подошла к посту, с удивлением глядя на то, как неприязненно смотрит на неё дежурная медсестра.
– Зайдите к врачу – он хотел вас видеть. – Сказала ей, словно выплюнула сидевшая за стойкой молодая девушка в белом халате.
– А где пожалуйста? – Осведомилась Василя.
– Перебьешься. – Отрезала девушка.
– Я на вас жаловаться буду.. – Задумчиво начала было Василя, но не успела договорить.
– Да пожалуйста. Хотите дам листок для вашей писанины? Только учти, – неожиданно перешла на «ты» и довольно сморщила носик медсестра, – уколы тебе потом я приду делать.. И могу сделать нежно, как комарик укусить.. А могу и так, что задница будет две недели болеть.. Выбирай..
– В каком кабинете врач сидит? – Постаравшись как можно шире улыбаться, спросила Василя.
– В конце коридора направо. Найдешь.
Медсестра уткнулась в монитор компьютера, полностью потеряв интерес к пациентке.
– Спасибо вам.. – Пропела Василя и громче, что бы медсестра услышала, добавила. – Напугала ежа голым задом. Переломы челюсти, между прочим, так-то долго лечатся. – И показав высунутый язык удивленно уставившейся на неё девушке, направилась в указанном направлении, не обращая на медсестру больше никакого внимания.
Глава 5
Кабинет врача находился именно там, где ей указали. Василя поправила халат, пригладила волосы, собранные на затылке в пышный хвост и громко постучалась костяшками пальцев.