Книга Браслет с Буддой - читать онлайн бесплатно, автор Инна Юрьевна Бачинская. Cтраница 4
bannerbanner
Вы не авторизовались
Войти
Зарегистрироваться
Браслет с Буддой
Браслет с Буддой
Добавить В библиотекуАвторизуйтесь, чтобы добавить
Оценить:

Рейтинг: 0

Добавить отзывДобавить цитату

Браслет с Буддой

– Буду. Развиднелось… Хорошо бы, – буркнул капитан, устраиваясь поудобнее, принимая стаканчик кофе и закрывая глаза. Кофе от Лисицы хорош!

Они въехали в ворота речного порта, когда уже рассвело. Дождь прекратился, тучи не торопясь дрейфовали на запад. Порт был пуст – ни барж, ни пароходиков, так, пара прогулочных катеров. Мрачноватая громадина управленческого здания, наполовину сданная внаем грузовым компаниям и паре ресторанов.

На краю пирса стояли трое мужчин, смотрели на подъезжающий полицейский джип.

Водитель Сева тормознул, машина стала; они выбрались наружу. Мужчины представились: начальник порта, главный инженер и сторож, позвонивший в полицию. Машина нырнула с пирса в затон – видимо, на скорости, под углом; ее зад неясно просматривался в мутной зеленоватой воде. Капитан наклонился, пытаясь разглядеть номер. Сторож, старик в кителе, с винтовкой, сказал, что все было тихо, рестораны на территории гуляли до двух, потом стали разъезжаться, а этот заехал, может, в полтретьего…

– Вы видели, как он выехал на пирс? – спросил капитан.

– Не видел я его, как раз пошел к себе чайку сделать… Холодно, дождь… Да тут и красть-то нечего! А потом слышу – вроде как удар, и сирена включилась. Я выскочил, смотрю, глазам своим не верю – волны в затоне ходуном, аж на пирс выплескиваются! Я туда – а там машина! Упала! И фары горят! Сирена уже молчала, правда. У меня сразу сердце схватило…

– То есть вы не видели, как она падала?

– Не видел. Говорю ж, чай пил, для сугреву… – От сторожа несло перегаром, одним чаем не обошлось, видимо.

– Когда это было, помните?

– Я на часы не сразу посмотрел, прямо охренел с перепугу, стою, глазам своим не верю, да что ж, думаю, за… это самое! Минут десять прошло, я думал, люди выплывут, бегал, смотрел… Почти три было, два пятьдесят. Я сразу кинулся вам звонить…

– То есть здесь никого не было?

– Не было. Никого не видел. Пусто. Ночь, да и потом, мы далеко, из города просто так не доберешься… И дождь. Фонари горят, видно кругом… Не, никого не было, точно!

– Ворота были открыты?

– Они всегда открыты. Когда-то был пост, а теперь нагрузка меньше стала, так сняли. Экономия, говорят.

– Я приказал закрывать, – подал голос начальник порта, толстый одышливый мужчина. – Почему не выполняете?

– Так не успел, говорю ж! Только к двум разъехались из ресторанов, как гулянка кончилась, так и поперли, потому и не закрыл. Крик стоял до начала третьего. Я смотрел, чтоб не врезались, а потом пошел чайку сообразить… А тут он! – Сторож махнул рукой на затон.

Мужчины смотрели в мутную воду затона.

– Ну и где кран? – недовольно спросил капитан.

– Так вон, уже едет! – Сторож потыкал рукой в арку-въезд.

…Водолазов было двое. Один за другим они исчезли в нечистой воде, таща за собой металлический трос. На поверхности забулькало – казалось, вода закипела. Они стояли и смотрели, как разматывается бухта, и трос, скрежеща по бетонному покрытию пирса, опускается в воду. Сторож перекрестился.

…Машину словно выдернули из чьих-то цепких лап, и она, устроив небольшое цунами, зависла над поверхностью затона. Из разбитых окон с ревом рванулась наружу вода; дверца со стороны водителя мотнулась в сторону и повисла, напоминая вывихнутую руку; нос со смятым капотом и разбитыми фарами был испачкан илом. С грохотом приземлили помятый механизм на твердую почву; зрители подошли ближе…

В машине был человек. Женщина. В красном платье. На пассажирском сиденье. Водительское место было пусто.

– Выпал, – сказал начальник порта. – Не иначе как выпал. Надо искать.

Водолазы работали еще около часа, но тело водителя найдено не было.

– Тягун… – пробормотал сторож. – Могло вынести на стремнину.

– Не, воды мало, – возразил один из водолазов, – течения почти нет, вот в половодье – тогда да, а сейчас нету. Не похоже, что там был еще кто…

Труп пассажирки вытащили из машины и положили на асфальт. Это, как уже упоминалось, была молодая светловолосая женщина в красном вечернем платье с блестками по вороту. Лицо ее было разбито, видимо, от удара о приборный щиток, широко раскрытые голубые глаза смотрели в небо. На шее – продолговатый синяк от впившегося ремня безопасности. Лисица, усевшись на корточки, внимательно ее рассматривал. Картина вызывала озноб и желание отвернуться…

Вещи – сумочка, белый плащ и туфли – лежали поодаль от тела хозяйки. Капитан открыл сумочку: паспорт, мобильный телефон, ключи, косметичка, кошелек с небольшой суммой, сигареты и вскрытый конверт…

Погибшая, Лидия Владимировна Мороз, тридцати четырех лет от роду, не замужем, проживала, судя по адресу на конверте, по улице Пушкина, тридцать, в пятнадцатой квартире. Машина, черный «БМВ», была зарегистрирована на Белецкого Игоря Семеновича, проживающего на проспекте Мира, двадцать, в квартире двенадцать.

…Улица Пушкина находилась в спальном районе; Лидия Владимировна Мороз снимала жилье около полугода, как показала квартирная хозяйка, ахающая суетливая тетка. Девушка приехала из глухой провинции завоевывать город. Скорее всего, из искательниц приключений, как подумалось капитану; вряд ли работала, но платила исправно. Квартирная хозяйка отперла им дверь. Скромная двушка, безликая, ничего не говорящая о жившей здесь женщине. Порядок, пустота, ни безделушки, ни брошенного шарфика или тапочек. Нет, тапочки были – аккуратно задвинутые под вешалку, красные, маленькие, в цветочек. Впрочем, были еще одежда и обувь. Немного, но хорошего качества, недешевая. Капитан вспомнил золотые украшения, дорогую сумочку… Видимо, она неплохо зарабатывала.

Его внимание привлекла цветная фотография на прикроватной тумбочке. Лидия Мороз с молодой женщиной, сестрой или подругой, за столиком кафе. Белые брюки, топы на бретельках; желтый песок пляжа, синее море…

– Лида хорошая была, скромная, платила вовремя, – бубнила хозяйка.

– У нее были друзья? – спросил капитан. – Мужчины?

– Не знаю, свечку не держала, – поджала губы женщина. – Все было тихо, пристойно. Может, и приходили, девушка молодая, неженатая, но без гулянок. Я ей сразу сказала: никаких гулянок, мне неприятности не надо. И деньги за два месяца вперед.

– Она где-то работала?

– Откудова я знаю? Не знаю я ничего. Может, и работала, кто их сейчас разберет. Я не спрашивала, она не говорила. Девушка красивая, свободная, не в монастыре.

– У нее есть семья?

– Она не из нашего города, откуда-то из райцентра. Точно не знаю. Про семью она не говорила.

Она была неприятна капитану, эта тетка, озабоченная, как бы чего не подумали, больше, чем смертью постоялицы.

Еще несколько фотографий в ящике тумбочки в спальне: с той же молодой женщиной, с женщиной постарше; с молодым человеком. На обороте даты. Все.

Мобильный телефон жертвы после нескольких часов в воде восстановлению не подлежал…


…Девушка с фотографии оказалась старшей сестрой Лидии Мороз, Еленой, а пожилая женщина – их теткой. Елена плакала и все повторяла: как же так, ведь Лидочка писала, что все у нее хорошо, нашла работу, администратор в гостинице, хорошо платят… Как же так? О знакомых сестры она ничего не знала.

Ни в одной из городских гостиниц Лидия Мороз среди персонала не числилась…

Глава 7

Мститель-2

Посещение кладбища, похоже, вошло у него в привычку. Его тянуло туда. Он даже иногда разговаривал с теми, кто там лежал. Считается, что убийц тянет на место преступления… Оказывается, правда. Только не на место преступления, а к жертвам. Что он испытывал, сидя на скамейке у могильного холма? Он ненавидел их даже сейчас. Ненависть не ушла. Никакого раскаяния. Они заслужили смерть. И рано или поздно они утянут за собой всех. Возможно, и его самого. Скорее всего, так и будет. Сила действия, сила противодействия, сила возмездия… Он усмехнулся, подумав, что они поджидают его… там. Собрались вместе, перезнакомились и ждут. Последний приют, степь, трава, птицы. Вечный покой.

Легкий ветерок шевелил траурные ленты, жестко шуршали бумажные цветы. Цвиринькала какая-то пичуга. Пахло сухой травой. Паутинка бабьего лета упала ему на лицо.

– Вы здесь? – произнес он вслух, убирая и рассматривая паутинку. Говорят, никто не знает, что это такое, живое или мертвое. Знак, послание, предупреждение… А может, приглашение куда-то? На эшафот.

Он чувствовал томление и тоску. Так бывает, когда кто-то ходит по твоей могиле. Он прикинул, где положат его, когда придет его час… Где-то неподалеку, ближе к пустырю. Час еще не пришел. Дьявольское варево еще не готово, пенится, булькает, испускает смрад. Он все рассчитал. Он расставил сети, он гонит зверя. Зверь бежит в ловушку. Еще немного – и яркий свет прожектора ударит ему в лицо… В мерзкую морду. Он сжимает кулаки. Еще немного. Он устал. Когда все закончится, он исчезнет. Необязательно уходить насовсем, достаточно просто уйти. Купить билет на самолет и улететь. Пустырь подождет, на пустыре много места. Не к спеху. К морю-океану… Теплое всепрощающее море, пахнущее водорослями, шорох волн, накатывающих на песок. Перпетуум-мобиле, вечное движение. Вечность… Что мы, кратковременные, знаем о вечности?

Он вдруг вспомнил эту женщину, подругу Варги. При живой жене. Ее зовут Эмма Короткевич, вспомнил он. В бирюзовом сарафане и золотых сандалиях, неудачливая в бизнесе. Как удивительно, что они пересеклись. Свидетельница. Получается, что кто-то там, наверху, переставляет и перемешивает человеческие фигурки, то ли случайно сталкивая их лбами, то ли с тайным умыслом. Какой-то древний философ сказал, что боги играют людьми, как мячами. Мститель усмехнулся – он тоже играет людьми, как мячами…

Этой женщины не было на похоронах Варги… Почему? А как же любовь? Нехорошо. Постеснялась жены и дочери любовника? Придет позже, когда любимый останется один? Посидит рядом, поговорит, поплачет? Принесет цветы?

Интересно, знала ли она о подлом и тайном его бизнесе? Если не знала, то рано или поздно сообразит, за что поплатился бойфренд. И что тогда? Побежит в полицию? Наймет телохранителя? Уедет? Эта парочка сама нарвалась… Ну что ж. Побочный эффект, возникающий при реализации всякого плана. Это закономерно, это поправимо, главное – не тянуть, исправлять сразу. У него есть ее адрес, он знает, по каким улицам она ходит на работу и домой, он шел за ней уже несколько раз. Она чуткая, что-то чувствует. Ускоряет шаг, оглядывается, заскакивает за угол и ждет, кто пройдет, рассматривает в витринах улицу позади себя. Он понимал, что она готова запаниковать. Видел, как в магазине она налетела на какого-то типа и вскрикнула, а потом долго оглядывалась.

Любая потенциальная опасность должна быть устранена, пока он не завершит то, что задумал. Эмма Короткевич – потенциальная опасность, а посему – чем раньше, тем лучше. Его руки должны быть свободны для той задачи, которую он себе поставил. Загонщик, направляющий зверя в ловушку. Беги, зверь!

Эмма Короткевич, подруга безвременно погибшего Варги. Которой тот мог рассказать о том, что задумал. Еще одна потенциальная случайная жертва, так неосторожно выглянувшая в окно в неурочное время. Жаль, конечно, но – а ля гер ком а ля гер. Ничего не поделаешь.

Обдумай стезю для ноги твоей, и все пути твои да будут тверды [2]. «Обдумал, – сказал он себе, – и пути мои будут тверды. Есть тверды».

Но, как ни странно, достать эту женщину оказалось сложным делом. Он знал о ней все. Одинока, не очень удачлива в бизнесе, любит яркую одежду, носит золотые сандалии, яркий макияж и малиновые ногти. Обычная, не очень счастливая, суетливая, бегущая по жизни, в меру бестолковая женщина без особой цели. Только такая могла спутаться с нечистым на руку мелким жуликом.

Он никогда не думал, что влезать в жизнь чужого человека, оставаясь невидимкой, такое увлекательное занятие. Есть люди, подглядывающие в окна… Когда-то он читал роман, где герой часами торчал под окнами, наблюдая чужую жизнь. Хобби такое у него было. Причем без всякого сексуального подтекста. Это был бедный одинокий неудачник, проживающий жизни тех, за кем наблюдал. Супруги, дети, елка, семейные обеды, гости. Он целовал супругу и детей, дарил им подарки, сидел во главе семейного стола и говорил тост. Мысленно он был среди них. Роман оставил неприятный привкус, Мститель не посочувствовал и не оправдал героя, которому сочувствовал автор. Тот был жалок и вызывал чувство гадливости. А сейчас он сам в роли такого же соглядатая. Вынужденно. Но, как ни странно, в этом была своя прелесть. Эта женщина явно что-то чувствовала: бежала по улице, часто оглядываясь, стояла за углом, поджидая преследователя, и он внутренне усмехался, чувствуя себя невидимкой, предвидя все ее шаги… Вот сейчас она оглянется! Он отступал за угол, исчезал, растворялся в толпе. Он свыкся с ней, он читал ее как книгу…

Иногда он говорил себе, что не нужно размениваться по пустякам. Если она до сих пор ничего не предприняла, то нужно оставить ее в покое – пусть живет. Варга был мелким и подлым пакостником, а в ней не чувствуется ни подлости, ни пакостности, она не станет его шантажировать, кишка тонка. Тем более у него есть более значимые задачи. Он Мститель, а ей не за что мстить. Пусть идет с миром…

Он рассматривал ее лицо, когда она покупала что-нибудь, внимательно рассматривала, откладывала, брала снова, в ее лице были неуверенность и вдохновение. А ведь речь шла всего-навсего о какой-то ерунде – недорогой тряпке или пучке зелени. Ее легко испугать, и она как страус прячет голову в песок. Она не станет его шантажировать… Вряд ли. Но она знает… Не может не знать о том, что затеял Варга, и после его гибели сложить два и два для нее – вопрос времени. Хотя, может, и не знает. Варга действовал самостоятельно. Если она угроза, то потенциальная, как мина, пролежавшая в земле полсотни лет. Отсырела, заржавела. Но все еще может рвануть.

Тебе не нужны неожиданности, сказал он себе. Тебе не нужны шаги и дыхание за спиной. Прокалываются на мелочах. Твое кредо: делай до конца. А ты, убрав Варгу, сделал наполовину.

Жаль. Очень жаль…

…Он ожидал ее во дворе, он все рассчитал. Но она вернулась с подругой, и та осталась у нее ночевать. Он не придал особого значения неудаче, бывают сбои, никуда не денешься. Во второй раз он поджидал ее около салона на Чешской, и снова облом. На улице появился какой-то подвыпивший хмырь, искавший туалет, по-видимому, и она рванула оттуда со всех ног. Он подумал, что она чувствует опасность… Как кошка.

Он решил дождаться ее дома. Открыл дверь тонкой металлической полоской, как делал еще мальчишкой, потеряв ключи. Дверь была хлипкой, не по теперешним временам. Он входил в ее квартиру, когда заскрежетал замок соседской двери, и он поспешно нырнул внутрь, не будучи уверенным, что его не заметили.

Он с любопытством походил по ее дому, заглянул в ящики серванта, посидел на диване. Квартира ему понравилась – светлая, даже радостная, желто-зеленая гостиная и голубая спальня. Он открыл шкаф, невольно усмехнувшись: пестрые одежки, бирюзовые, розовые, голубые, белые, были… он задумался на миг – радостными! И бижутерия в шкатулке на трюмо тоже была радостной. Он вытащил нитку копеечного розового жемчуга с вычурной застежкой… Поднял взгляд – и вздрогнул, увидев в зеркале незнакомого человека. Он смотрел ему прямо в глаза, взгляд был настороженный, словно человек прислушивался. В чужой спальне с ниткой розового жемчуга в руке. Что ты здесь делаешь, спросил он себя. В чужом доме. В доме незнакомой женщины. Тебя не звали, уходи. Ты не хочешь причинять ей вред. Пусть живет в своем бирюзовом небогатом мире. Уходи. Тем более… Тем более тебя могли увидеть, когда ты входил в ее дом. Тем более она побочный продукт… Всего-навсего.

Значит, не судьба. Соседи могли тебя увидеть, а тебе не нужны свидетели. Уходи.

И он ушел, полный сомнений. Он не любил менять планы. Ему было легче, когда все четко спланировано и идет без отклонений. В русле. Эта женщина, Эмма Короткевич… Это снова случилось, в третий раз, и тут уж впору задуматься. Что-то здесь не так. Она выскальзывала из рук, никоим образом не подозревая о его существовании. Ангел-хранитель, не иначе. Ладно, сказал он себе, поставим ситуацию на паузу. Решение придет, не может не прийти. Время терпит. Пока…

Глава 8

Ши-Бон и дамский коллектив. Новые впечатления

Современная женщина,Современная женщина!Суетою замотана,Но, как прежде,                божественна!Д. Ратгауз. «Современная женщина»

Шибаев постоял на улице, рассматривая витрину салона «Эмма». Там были три пластиковых женских головы в париках – белом, рыжем и черном – и разбросанные в художественном беспорядке выгоревшие коробочки-упаковки всякого косметического товара. Над витриной на длинной пике висела вывеска в виде щита: готический шрифт и еще одна женская головка, но уже рисунок, с высокой старинной прической. Слегка потускневшая, слегка поскрипывающая, очень наивная.

Звякнул колокольчик, и Шибаев переступил порог заведения Эммы. Зал был пуст, он был единственным клиентом. Девушки сидели на узком диванчике и разговаривали. Полная, очень немолодая женщина, видимо, баба Аня, молодая тощенькая носатенькая с белыми волосами… Кристина! – вспомнил Шибаев. Третьей была Эмма. В углу возилась девочка со шваброй. Бормотал телевизор, шел турецкий сериал. Все трое замолчали и повернулись к нему. Причем Эмма вспыхнула и сделала вид, что они незнакомы.

– Мне постричься, – сказал Шибаев. – Добрый день. Можно?

– Можно! – Кристина махнула на кресло у окна и встала. – Садитесь. Что делаем? Можно убрать височки и оставить наверху, сейчас самый шик. Годится? Или хотите выбрать в журнале?

– Мне бы как есть, но покороче, – сказал Шибаев.

– Мыть будем? – деловито спросила девушка.

– Можно.

– Сюда, пожалуйста.

Баба Аня и Эмма наблюдали. Шибаев уселся в кресло. Кристина надела на него пелерину и открутила воду. Под взглядами сидевших на диване бабы Ани и Эммы Шибаев чувствовал себя неуютно. К счастью, снова звякнул колокольчик, и на пороге появился новый клиент – молодой парень. К Кристине. Покрасить и постричь.

– Виталик, подожди, – сказала Кристина. – Не спешишь?

– Ваш клиент? – спросил Шибаев.

– Ага. У нас летом тихо, все в отпусках. Ходят свои в основном. Не горячо?

– Нормально. Вас тут трое работает?

– Трое мастеров и Зоя на маникюре. Сегодня выходная. Вы вроде у нас еще не были, да?

– Не был. Меня друг отправил, адвокат, говорит, был, обслужили замечательно. Женщина в возрасте, Анна… не помню отчества, верно?

– Верно. Анна Савельевна, наша заслуженная пенсионерка, – Кристина кивнула в сторону дивана. – Вон, сидит с хозяйкой.

– Это ваша хозяйка?

– Ну. Эмма. А как зовут вашего друга? У нас постоянный контингент.

– Алик. Он попал к вам случайно, могли не запомнить.

– Пусть приходит, всегда рады.

И так далее, и тому подобное. Беседа ни о чем. Баба Аня и Эмма негромко переговаривались, не глядя на Шибаева, а он украдкой рассматривал их в зеркало. Эмма была в голубом платье и бирюзовых бусах. В ушах тоже бирюза – длинные, до плеч, шарики на цепочке, они раскачивались маятниками. Несколько раз они встречались взглядами, и Эмма, вспыхнув, отводила глаза.

Зазвенел телефон. Девочка отставила швабру и бросилась к столу; сказала официально:

– Я вас слушаю! – Подтянула к себе журнал. – Да, можно. Эмма Владимировна сегодня до шести. Не получится? Тогда на завтра. Хорошо, записываю.

Шибаев насторожился. Тот тип может прийти сюда… Хотя вряд ли. Эмма видела его и запомнила. А его ли? Мало ли на кого она могла налететь? Не обязательно он. Ладно, сегодня попытаемся его увидеть…

Он вздохнул. Его не покидало чувство, что он играет в какие-то детские игры, притворяясь и делая вид, что воспринимает их серьезно. Одинокая женщина вообразила себе… Алик сказал бы… Как он любит говорить? По Фрейду. Не хватает мужского внимания и гормонов, вот и мерещатся мужики. Бизнес никакой, похоже, едва сводит концы с концами, рейдерство… Вряд ли. Заведение неперспективное, в глухом закутке, ходят невзыскательные постоянные клиенты и пенсионеры – вон на двери листок с надписью от руки: «Пенсионерам скидка». Он снова подумал о поклоннике. Если он существует, то вполне. Эмма – женщина видная. Он покосился на хозяйку, и они снова встретились взглядами. С другой стороны, поклонники так себя не ведут. Давно подошел бы, познакомился. А может, робкий? Стесняется? А может, из тех, кто подглядывает? Будет таскаться следом и дежурить под окнами. И вламываться в квартиру в отсутствие хозяйки. А ключ? У соседки… – он покосился на девочку со шваброй. – У налоговика… Интересно, вернул? Эмма сказала, что ключ ему не давала, а что на самом деле, поди знай. Алик считает, что прекрасный пол врет просто так, без всякой выгоды и умысла, поскольку запрограммирован на постоянное украшательство, а что такое вранье, как не попытка приукрасить действительность? Хотя зачем ключ? Такую дверь открыть – пара пустяков. Пилкой для ногтей, надо же! Интересно, о чем она думает? А потом кошмары по ночам.

– Она у нас, между прочим, холостячка, – шепнула Кристина. Шибаев вздрогнул, чертыхнулся мысленно – физиономистка! – Муж сбежал за границу, детей нет. Бьется с бизнесом… Господи, ну какой бизнес! Одно название. Я ей давно говорю: да продай ты его и иди мастером… Да куда угодно! А на бабки живи припеваючи. А она не хочет… Как Миша уехал… это муж, она сама не своя стала, дерганая, перепуганная. Миша всю бухгалтерию вел, счета оплачивал, а тут самой надо крутиться. На нее недавно наехал один, не вылазил от нас, все проверял, настырный такой, корчил из себя крутого. Слава богу, отстал.

– Да, бывает… – промямлил Шибаев.

– Готово! – объявила Кристина, сдергивая с него пелерину. – Красота! Нравится?

Из зеркала на Шибаева смотрел прилизанный пижон-отличник, странно блондинистый. Непривычно, но Алику понравится. Сразу стало видно, что футболка не того-с, под такую голову нужна непременно черная, с красивой готической надписью, неважно какой. Можно с крутым байком или тачкой. И толстая цепочка. Или несколько. И что-нибудь в ухе – серьга или заклепки.

– Спасибо, Кристина, – он провел по голове рукой, вспомнив «колючее» ощущение детства. – Нравится.

– Хотите кофе? – вдруг спросила Эмма.

– Кофе с меня, – сказал Шибаев. – И что-нибудь сладкое… Вашу помощницу можно попросить?

– Можно! – обрадовалась девчушка. – Я на рынок! – Она выхватила у Шибаева деньги и выскочила из зала.

– Ишь, торопыга! – сказала баба Аня. – Скучает тут с нами. И то, разве это работа для молодой девчонки?

– Интересно, а что она умеет? – отозвалась Кристина. – Пусть учится, а то так и будет всю жизнь с тряпкой.

– Леночка умненькая, – возразила Эмма и откашлялась. – Хорошо учится, хочет поступать на модельера. – Она снова взглянула на Шибаева.

– Модельера? – удивилась баба Аня. – Так в ней росту никакого, они ж все дылды, прости господи!

– Не моделька, а модельер, шить любит, – фыркнула Кристина, управляясь с Виталиком – кутая его в пелерину. – Мне юбку сшила, не супер, конечно, но очень даже ничего.

Вернулась давешняя девчушка с пакетами; выгрузила на стол; побежала в подсобку ставить чайник.

Они пили растворимый кофе и ели свежайшие булочки с маком и пирожки с вишнями. Болтали ни о чем. Шибаев видел, что Эмму попустило. Она оживленно поддерживала разговор, раскраснелась и охотно смеялась.

– Как вас зовут? – спросила вдруг баба Аня. – А то как харчиться, так запросто, а как спасибо сказать, так в кусты.

– Александр.

– Приходите и приводите вашего друга… Как его? Алика! Нам клиенты нужны, – сказала Кристина. – Эй, мне тоже оставьте! Полегче, девушки, не налегайте так.

Приятная дружеская обстановка…

* * *

…Лидия Владимировна Мороз, обнаруженная в утонувшем автомобиле, по заключению экспертизы была задушена, а не утонула, о чем говорили синяки на шее и сломанные шейные позвонки. Когда машина упала в затон, на пассажирском сиденье сидела уже мертвая женщина. Смерть наступила около часа ночи; никаких других повреждений на теле выявлено не было. Холодная вода затруднила определение точного времени гибели. Смерть наступила то ли в порту, то ли раньше. Скорее всего, раньше, так как машину на территории порта заметили бы. Убийца не хотел, чтобы его заметили. Он выскочил из машины, а она продолжала двигаться к краю пирса, пока не свалилась в воду и не затонула. Сцену затопления он вряд ли видел, так как спешил – ему нужно было немедленно покинуть территорию порта. Он не опасался, что женщина выплывет, и не пытался спасти ее – он знал, что она мертва. Убийца покинул порт пешком, через открытые ворота-арку, по-видимому, направился в сторону города. Там ему, скорее всего, пришлось остановить частника…

Это если его не смыло тягуном в реку. Могло быть и такое…

Хозяин черного «БМВ», Белецкий Игорь Семенович, весь вечер провел дома с супругой; машина, как оказалось, исчезла со стоянки во дворе поздним вечером или ночью, о чем он не имел ни малейшего понятия. Противоугонное устройство не сработало.