– Ветерок может влететь в одно ухо к человеку, а вылететь в другое. Только если слова, сказанные учителем, вылетают и не задерживаются в голове у ученика, то фраза, принесенная Ветерком, занозой впивается в мысли людей. Правда, Ветерок может только одну фразу всего принести. Но, в данном случае этого вполне достаточно.
– А какую фразу? И как он доберется до людей? – спросил Роджер.
– Фраза простая: «Деда Мороза нет»! А добраться Ветерок сможет на крыльях птицы, которая письма к старику от детей приносит, – ответила Ягуша. – Ты, молодец, возьмешь Ветерок и, пока птицы, прилетевшие с письмами, отдыхают, аккуратно на крыло к любой Ветерка и опустишь. Сможешь?
– Смогу, конечно! – обрадовался Роджер. – Давай мне Ветерок.
– Я тебе Ветерок лучше сама аккуратно в ухо засуну, – сказала старушка, подходя поближе к оленю. – Тебе достаточно просто нагнуться над птицей будет, и Ветерок сразу на крыло и переберется. А теперь иди быстрее на фабрику, как бы гномы не заволновались, что тебя так долго нет. Как бы не заподозрили чего!
– Хорошо. И, правда, заговорились мы с тобой. Солнце уже к закату идет. Спасибо, бабушка за помощь! Вовек не забуду твоей доброты. До свидания, Ягуша, – наклонив голову в знак глубокой признательности, произнес Роджер, и поспешил в сторону фабрики. Сани снова заскрипели по снегу.
Глава 6.
Ягуша стояла и смотрела вслед Роджеру, пока олень не скрылся за поворотом. И после этого еще старушка долго прислушивалась к звукам, исходящим со стороны фабрики, все гадая, вернется ее недавний собеседник сейчас обратно или нет. Наконец, убедившись, что Роджер вернется теперь только тогда, когда разгрузит сковородки на фабрике, Ягуша злорадно расхохоталась и хищно потерла друг о друга свои ладошки. А затем, вдруг, бабушка пустилась в пляс. Да еще и в совсем не подобающий ее возрасту. Ягуша широко раскидывала ноги, перепрыгивая с одной на другую, размахивала руками, как крыльями, выпячивала живот то вперед, то назад.
– Обманули, обманули, – пела старушка, пританцовывая. – Обманули! Скоро, скоро я отомщу тебе, Дед Мороз! Берегись теперь! Не будет скоро у тебя больше праздника! Никому не нужен будешь ни ты, ни твои подарки!
Наконец, старушка остановилась и тяжело вздохнула, вытерев при этом пот, выступивший на лбу, прямо рукавом своей куртки. Повернувшись боком к дороге, Ягуша приложила ладонь к уху, направленному в сторону фабрики, и снова прислушалась. Не уловив не единого звука, старушка удовлетворенно хмыкнула. А потом, заложив два пальца в рот, тихо свистнула четыре раза и снова повернулась к лесу. Через минуту прямо из чащи вылетела метла, сделала круг вокруг бабушки и зависла на уровне ее бедер. Усевшись на метлу, как на коня, Ягуша схватилась за черенок двумя руками и тут же взмыла в воздух. Но, выше деревьев подниматься старушка не стала, чтобы ее случайно никто не увидел, а, ловко лавируя между стволами, полетела в глубину чащи.
– Глупый, глупый олень, – разговаривала сама с собой Ягуша по пути. – Даже не спросил, кто я такая. Поверил, каждому слову моему поверил! Вот какая я хитрая. Как ловко ему про Деда Мороза всяких гадостей наговорила. Как же я люблю говорить гадости, а еще лучше делать их! Да еще так, чтобы все мне еще за это и спасибо говорили. Хе-хе-хе! Как вовремя этот самонадеянный Ветерок мне попался. Да не один. Но, нет. Об этом вслух даже самой себе говорить нельзя. Вдруг Ветерка его отец, Северный Ветер, ищет. Ох, несдобровать мне, если узнает он всю правду. Ну и ладно, выкручусь потом как-нибудь. О хорошем лучше думать. Как Дед Мороз будет бороду свою белую по волоскам сам у себя вырывать. Как Снегурочка в уголке рыдать будет, что не нужна она больше ни мальчикам, ни девочкам. Как гномы, их помощники, в печь не сковородки старые, а куклы нарядные да машинки радиоуправляемые бросать будут. Такой успех надо бы и отметить. Сейчас прилечу и омлет свой любимый из протухших яиц сделаю. И морса прокисшего попью. Заслужила я. Немного мне подождать осталось. Скоро глупый олень и Ветерок свое дело сделают. И никто уже ничего изменить не сможет!
В это время метла плавно опустилась к земле в самом глухом и неприступном уголке леса, окруженном еще со всех сторон болотом. Метла опустилась прямо перед дверью старой, давно покосившейся на правый бок избушки. Бревна, из которых был сложен дом, почернели от времени. Из такой же черной трубы на крыше дома шел дым. Вокруг избушки валялся разнообразный мусор, полностью не закрытый даже выпавшим недавно свежим снегом. Ягуша толкнула плечом дверь и ввалилась в избушку. Метла стремительно юркнула за старушкой и тут же приткнулась в угол в прихожей.
– Следишь за печкой? – обратилась Ягуша к толстой сороке, сидевшей на шкафу в углу комнаты. – Смотри мне! Холод на улице такой, что вся до костей продрогла. Не хватало еще мне в промерзший дом возвращаться. Сейчас полетишь к дому старичишки этого, который волшебником себя могучим считает. Проследишь, чтобы олень его, которого Роджером кличут, пленника моего Ветерка на крыло птице перелетной посадил. Потом доложишь мне. А я устала что-то сегодня. Сейчас поем и спать завалюсь.
Сорока что-то недовольно буркнула, нахохлилась, но более перечить старушке не посмела. Сделав круг по комнате, птица полетела к входной двери дома, которую ей быстро открыла своим черенком метла, тут же метнувшаяся на помощь. Захлопнулась дверь обратно уже сама от порыва ветра, а метла быстро вернулась на свое место.
Проследив в окно за направлением полета сороки, Ягуша удовлетворенно хмыкнула и снова хищно потерла ладошки друг о друга. Затем старушка прошла в небольшую кухоньку, отгороженную от комнаты лишь грязной занавеской. Взяв несколько яиц из лукошка, стоящего на подоконнике, Ягуша подошла к плите, чтобы приготовить себе ужин. Из всей посуды, стоящей перед старушкой, наблюдалось лишь три старых засаленных сковородки. Все они были красного цвета.
Пока Ягуша готовила свою нехитрую закуску, Роджер уже успел добраться до фабрики и заехал вовнутрь на склад, внешне почти ничем не отличавшийся от того, который находился в доме Деда Мороза. Такие же ворота, те же стены из деревянных брусьев, та же солома на полу. Встретили оленя два грустных гнома.
– Опять ты, – сказал первый гном. – Ну, здравствуй, Роджер.
– Привет, северный олень, – поздоровался и второй гном.
– Здравствуйте и вам, – ответил Роджер, выбираясь из упряжи. – Я смотрю и вас опять на фабрику перед Новым годом Дон отправил. Сколько лет вожу сюда эти сани, столько лет вас здесь вижу.
– Да. Другие гномы нормальные подарки готовят. Кукол там разных, медведей плюшевых, теперь еще телефоны и планшеты в праздничные обертки упаковывают. А мы снова и снова на эту фабрику, – пожаловался первый гном. – Но, ничего не поделаешь. Приходится.
– Дон говорит, что даже сковородки должны выглядеть отлично. Их ведь сам Дед Мороз на Новый год дарит, пускай и провинившимся сильно детям, – проговорил второй гном. – А мы лучше всех такую посуду делаем. Края ровные, ни одного потека краски. Блестят, как новые!
– Так они и есть новые, – усмехнулся Роджер.
– Точно, – засмеялся и второй гном. – Вот это я сравнение выбрал!
– В следующий раз думай, что говоришь, – наставительно произнес первый гном своему напарнику и снова повернулся к оленю. – Роджер, ты у нас на ночь останешься?
– Нет, домой побегу. Дела еще есть. До свидания, ребята.
– Может, хотя бы покушаешь с нами, – спросил второй гном.
– Спасибо, дома перекушу. Пойду я, пока совсем не стемнело, – произнес Роджер, уже направляясь к выходу со склада фабрики.
– Пока, тогда, – вместе сказали гномы, закрывая ворота за оленем.
Роджер последние слова гномов уже не услышал. Торопливо перебирая ногами, олень спешил к дому Деда Мороза. В ухе сильно чесалось. Наверное, Ветерок там не мог лежать спокойно, и, переворачиваясь с бока на бок, вызывал надоедливый зуд. Но, Роджер старался не обращать на это внимание. Мысль о том, что скоро все леденцы достанутся только ему, помогала терпеть мелкие неприятности.
На землю опустились сумерки, и деревья, растущие вдоль дороги, начали превращаться в одну сплошную стену. Все птицы, живущие в чаще, уже попрятались в свои гнезда. Лишь в одном месте Роджер с некоторым удивлением заметил удивительно толстую сороку, сидящую на ветке и, кажется, внимательно наблюдающую за бегущим оленем.
Темнело очень быстро, и Роджер еще ускорил шаг. Но, вот уже олень пробежал последний поворот за высокой скалой, и совсем недалеко показался дом хозяина Северного полюса. В окнах горел яркий свет, перед входом гномы успели зажечь фонари, и Роджер перестал бояться, что случайно пробежит мимо цели своего небольшого путешествия. Тогда олень сбавил шаг и пошел дальше спокойно. Роджеру совсем не хотелось, чтобы Раз, Один и Первый, случайно увидев его запыхавшимся, начали смеяться и обвинять в трусости.
Достигнув дома, олень не стал заходить вовнутрь, а повернул налево к небольшому сараю, перед которым тоже горел фонарь. Толкнув рогами ворота, Роджер попал внутрь сарая. Ворота были снабжены пружинами и закрылись сами. Внутри и на жердочках, и на полках, развешенных по стенам, и еще на куче соломы, сваленной в углу, спали птицы. И голуби, и снегири и даже два воробья. Все они сегодня прилетели к Деду Морозу с письмами и теперь отдыхали перед обратной дорогой.
Некоторые из наиболее осторожных птиц на секунду приоткрыли глаза, чтобы посмотреть на нового гостя, но большинство из крылатых почтальонов спокойно продолжили смотреть свои сны. Все знали, что в доме белобородого волшебника их никто не посмеет обидеть. Роджер, стараясь не стучать копытами, подошел к сену и прилег. Рядом с оленем с одной стороны оказался белоснежный голубь, а с другой стороны маленький серый воробышек. Немного подумав, Роджер повернул голову и наклонился над голубем. Тут же олень почувствовал, как Ветерок выскользнул у него из уха, а по крылу птицы, спящей рядом, прошла легкая зыбь. Снова зачесалось ухо, но Роджер терпел. И только через час, когда в животе у оленя уже совсем громко забурлило от голода, Роджер решил, что этого времени вполне было бы достаточно для отдыха.
Не боясь больше вызвать подозрения своим поведением, осторожно встав на ноги, олень тихо покинул место сна птиц и теперь уже направился к дому Деда Мороза. Только никто из обитателей жилища белобородого волшебника и не собирался следить за Роджером и думать о его странном поведении. Скоро должен был наступить Новый год, и занятий у всех и так хватало. Так что, напрасно возомнил себя олень таким уж ловким и мудрым.
По пути Роджер все-таки остановился около небольшого деревца, выглядывающего из-под снега. Нагнувшись, олень прислонил ухо к ветке и принялся с наслаждением его чесать. Зуд постепенно уходил, уступая место приятной расслабленности. И тут, краем глаза Роджер заметил ту же самую толстую сороку, которая теперь сидела на крыше сарая. Сорока на оленя больше внимания не обращала, а с интересом вглядывалась через дыру в крыше внутрь сарая. Эта дыра была специально сделана, чтобы пернатые почтальоны могли беспрепятственно залетать внутрь.
– Это что, тоже почтальон? – тихо спросил сам себя Роджер. – Скоро уже и пингвины письма начнут приносить. А потом и страусы прибегут.
Но тут у оленя снова возмущённо забурлил живот, и тут же позабыв и о сороке, и о пингвинах, Роджер пошел ужинать. Только не вместе с другими обитателями дома, а на свой склад. Точнее склад сковородок в доме, который обиженный олень считал своим. Роджер не сомневался, что Снегурочка, как обычно, насыпала овса в миску, стоящую рядом с лавкой. Той самой лавкой, с которой утром так неудачно упал олень. Также в миске, наверняка, ждет проголодавшегося путника пара сочных яблок и сладкая морковка.
Через несколько минут, радуясь, что никого не встретил по пути, Роджер был на складе. Олень не хотел видеть сейчас ни Деда Мороза, который, по мнению Роджера, так коварно поступал с ним. Ни Снегурочку, хотя девушка, действительно, положила в миску овса, яблоки и морковку. Не хотел видеть Роджер ни Дона, ни его подчиненных гномов, а уж тем более ни других оленей.
Склад и на самом деле оказался пустым. С жадностью набросившись на еду, олень вскоре полностью опустошил миску. Ощущая приятную тяжесть в животе, Роджер, бочком обойдя лавку и подозрительно глядя на нее, завалился на солому и тут же уснул.
Спал Роджер долго и не видел, как рано утром пришла Снегурочка к птицам и посыпала им всем крылья волшебным порошком. Чтобы птицы через час уже долетели обратно в свои родные места. Не видел олень и как толстая сорока, убедившись, что белоснежный голубь взмыл ввысь, унося на своих крыльях Ветерка, поспешила с докладом к Ягуше.
Спал Роджер и тогда, когда белоснежный голубь уже прилетел обратно в свой город и присел отдохнуть на подоконник. И, тем более, не мог видеть Роджер, как Ветерок тихо выскользнул из перьев голубя, протиснулся в узкую щель между створками окна и подлетел к мальчику Коле, спящему в своей кровати. Не мог видеть олень, как Ветерок влетел в одно ухо к ребенку и тут же вылетел в другое. А затем помчался дальше, искать других ребят.
Глава 7.
Настя и Аля, как и почти всегда по утрам, вместе шли в школу. Обе были необычайно сосредоточены и молчаливы. Каждая из девочек думала о чем-то своем, не спеша пока поделиться своими мыслями с подругой. Неожиданно из подворотни к ним вылетел Колька, получивший вчера от Али снежком в лоб, и чуть не сбил с ног Настю.
– Смотри, куда бежишь, – возмущенно произнесла Настя. – А то, как бы снова в сугробе не оказаться. Я гляжу, тебе там понравилось.
– Аккуратней надо, Коля, – проговорила и Аля. – Куда ты так спешишь? До начала уроков еще целых полчаса.
– Ну, извините меня, – ответил Коля. – Я домашнее задание по математике не успел вчера сделать, хотел пораньше в школу прийти и списать у кого-нибудь. Математика ведь у нас первым уроком будет. А вы, кстати, сделали домашнее задание?
– Так ты еще и двоечник! – снова возмутилась Настя. – Посмотрите на него! На людей честных налетает, уроки не делает. Наверное, еще и животных мучать любишь?
– Нет! Я животных никогда не мучал! – произнес Коля. – У меня самого собака живет, такса. Зовут Жердь. Я с ней и гуляю постоянно, и играю с ней. Даже лапы иногда ей сам мою после прогулки. Ну, дайте списать! Чего вам, жалко?
– Жердь! Ну, и имя ты ей выбрал, – засмеялась Аля. – Смешное. А почему ты вчера уроки не сделал? Чем так занят был?
– Я вчера весь вечер думал, что мне у Деда Мороза в подарок на Новый год попросить. И папу спрашивал, и маму. Даже с братом старшим советовался. Никак выбрать не мог. А когда, наконец, придумал и письмо написал Деду Морозу, то уже и ночь наступила. Мама меня спать лечь заставила, – проговорил Коля, а потом нагнулся поближе к девочкам и прошептал. – Только напрасно я все это и делал. Ни к чему такое занятие.