Призрак из прошлого (Моя темная половина). Часть 4. Конец истории

— Господи, я с ума сойду! — Селена зарыдала, вцепившись в волосы, — какой отец…? Я вообще ничего не помню! Как выглядел этот человек?

— Он был молодой, высокий, с темными волосами, а на лице его были такие страшные шрамы…. А еще я заметила у него на шее украшение, медальон, в виде ящерки…

— Ящерки…? — Селена шумно задышала, и отодвинулась от женщины, — это был Артур…? Нет…, нет…, Господи, кто угодно, только не он!!

— Милочка, успокойся! — женщина обняла девушку за плечи, — Сандра! Сандра, иди сюда!

Девушка уже бежала к кровати, неся в руках чашку. Женщина поднесла Селене чашку, та судорожно глотнула из нее, и закашлялась.

— Прошу вас, сделайте мне аборт…, — зашептала девушка, в ее голубых глазах застыли слезы, которые дрожали на ресницах, — я не хочу этого ребенка…

— Милая, я не могу! — женщина развела руками, — я всю ночь с тобой провозилась, еле кровотечение остановила, да и мужчина тот обещал скоро приехать…

— Я умоляю вас! — Селена, рыдая, вцепилась в руки женщины, — просто сделайте мне аборт и я уйду, я не хочу видеть этого человека!

— Ты потеряла много крови, и можешь умереть, — покачала головой повитуха, и обняла Селену, — я не могу сделать то, о чем ты просишь, пойми, к тому же это запрещено, если судья узнает…

— Я ничего не скажу судье, обещаю! — Селена схватила женщину за руки, заглядывая ей в глаза, — прошу, помогите мне…

— Отец ребенка тоже не знал, что ты беременна, — проговорила женщина, погладив девушку по голове, — поговори с ним, может…

— Он меня изнасиловал!! — Селена отодвинулась назад, обхватив руками колени, — я не хотела этого, и мне не нужен его ребенок, умоляю вас!!

Гвендолин, поглаживая рыдавшую Селену по плечу, посмотрела на свою помощницу, которая тоже присела на кровать, ее лоб пересекла морщина.

— Теперь я все поняла…, — пробормотала она, — бедная девочка… Но ты очень слабенькая и не перенесешь такого, я же вижу! Хочешь умереть сама? К тому же этот человек предупредил меня, что убьет нас всех, если я что-то сделаю с ребенком, выходит, ребенок ему нужен…?

— Мне все равно, что ему нужно! — Селена подняла голову, и вытерла слезы, — я не буду носить и рожать его ребенка, я сама избавлюсь от него!

— Переубеждать тебя я не вправе, милая, но ты просто можешь оставить ребенка в монастыре. Зачем губить свою жизнь?

— Я не хочу мучиться в родах, чтобы давать жизнь этому ребенку! — зло проговорила Селена, — прошу вас, помогите мне избавится от него, а этому…, скажите ему, что не смогли спасти ребенка!

— Боюсь, милая, он просто мне не поверит, — покачала головой женщина, — он не шутил, когда угрожал мне убийством.

— Он убийца и есть! — Селена протянула руки к женщине, — молю вас, заклинаю, помогите мне….

Повитуха посмотрела на свою помощницу, и та пожала плечами, она не знала, что делать. Селену ей было жаль, но угроза звучала совсем нешутоточно.

— Давай сделаем так, ты отдохнешь, потому что тебе надо набраться сил, а потом мы придумаем, что делать. Он обещал вернуться, но не сказал, когда. Уже почти полдень, может он не приедет сегодня?

— А если приедет?

— Тогда я ему скажу, что тебе плохо, и тебя нельзя тревожить. А когда он уедет…

— А когда он уедет, вы сделаете мне аборт, а потом скажете ему, что я потеряла ребенка! — настаивала на своем Селена, и женщина покачала головой.

— Хорошо, — проговорила она, — об этом мы поговорим с тобой, а пока тебе нужно поспать…

…Третий день турнира, который не входил в планы судьи Грира, снова собрал на ристалище почти весь город. Люди толпами спешили, чтобы занять лучшие места. Аманда тоже приехала к месту турнира в сопровождении стражников, и, с волнением смотрела вниз с высоты кресла, стоявшего возле кресла судьи Грира. Позади девушки стоял Джейсон, он был в доспехах стражника, и своем любимом синем плаще, официально сегодня он отвечал за безопасность девушки, хотя это была для него просто формальность.

По традиции турнир открывался ровно в полдень, и, когда прибыла королева, судье сообщили, что оба участника уже готовы выехать на ристалище.

Слуга немного слукавил — выехать на ристалище готов был только барон Виллфред. Что касается его соперника, барона Дерби, отец силой заставил его надеть доспехи и вытолкал его из шатра. Дерби едва не плакал, и все рвался поговорить с соперником, но по правилам это было запрещено. Его сестра тоже рыдала, обнимая Дерби, когда тот уже стоял у шатра. Свидетелем душераздирающей сцены, к несчастью для Дерби, стал Седрик Кессинджер. Тот, едва сдерживая хохот при виде рыдавшего Дерби, подошел к нему, и отвесил в сторону трусливого барона издевательский поклон. За ним семенила леди Кларисса, что было не удивительно, Дерби уже был наслышан, что девушка ни на шаг от него не отходит.

— Надеюсь, барон, вы не лишите королеву удовольствия танцевать на балу с победителем? — спросил он серьезным тоном, поглаживая руку сестры, которая держала его под руку, но в его темных глазах при этом бесились чертики, — я очень переживал, вдруг, с перепугу, вы нанесете ему смертельную рану?

— Вы пришли посмеяться надо мной, барон? — голос Дерби дрожал так же, как и его подбородок, — в таком случае, вам лучше уйти…

— Я просто хотел дать вам дружеский совет, ведь я уже имел честь сразиться с бароном Виллфредом, и, как опытный воин, могу сказать, что это достойный уважения, смелый и сильный рыцарь. Не знаю, как вас угораздило его обидеть, и почему он не убил вас сразу…

— Я не знаю этого барона! — голос Дерби сорвался, — и не имею понятия, почему мне брошен вызов!

— Может, вы обидели не лично барона, а кого-то, кто близок ему? Невесту, например, или сестру…? Хотя, положа руку на сердце, если бы кто-то нанес обиду моей сестре, он бы ответил за это сразу, на том же месте…

— Я никого не обижал! — Дерби поднял вверх подбородок, и леди Офелия, глотая слезы, посмотрела на Седрика.

— Барон, вы же понимаете его состояние! — воскликнула она, — не мучайте его!

— Я не понимаю, леди, — развел руками Седрик, — мне еще не доводилось плакать перед поединком! Кстати, о сестрах… Барон, до меня дошел слух, что вы хотели просить руки леди Клариссы?

— Д… да…, — запнулся Дерби, — я хотел это сделать…

— Седрик…? — леди Кларисса испуганно посмотрела на брата, но тот сделал ей знак молчать.

— Вам лучше оставить эту затею прямо сейчас, барон! — Седрик перестал улыбаться, — а не то вам придется молиться, чтобы барон Виллфред убил вас из жалости!

Сказав это, он отошел, свирепо сломав в руках ветку. Кларисса успела обернуться, и показала Дерби язык. Дерби посмотрел им вслед и оттолкнул от себя плачущую Офелию.

— Вернитесь к отцу! — приказал он, — и нечего рыдать, слезами мне уже не поможешь!

— Лоренс, может, я попробую поговорить с Амандой? — простонала девушка, — она должна сжалиться если не над вами, то надо мной….

— После всего, что я ей сделал? — фыркнул Дерби, — не глупите, Офелия, и вернитесь к отцу…

— Лоренс! — леди Офелия указала на кого-то за спиной Дерби, и тот, обернувшись, увидел своего соперника — барон Виллфред направлялся в сторону ристалища, даже не обернувшись в его сторону. Леди Офелия выпустила его руку, и, неожиданно для Дерби, бросилась наперерез лошади, и всадник натянул поводья.

— Сударь, умоляю, подождите! — затараторила девушка, вцепившись в поводья, — я сестра барона Дерби…. Молю вас, скажите, за что вы бросили вызов моему брату…?

— Не стоит, Офелия! — Дерби дернул девушку за руку, — барон не желает объяснять за что хочет убить человека, с которым даже не знаком!

Выражения лица соперника Дерби не увидел — его лицо закрывало опущенное забрало, но мужчина наклонил голову к плечу, крепче сжав поводья.

— У вас есть сестра, барон? — голос, приглушенный забралом звучал тихо и с угрожающей интонацией, — тогда пораскиньте мозгами, может, догадаетесь, почему больше всего на свете я мечтаю разодрать вас в клочья!

— Вы… может, я обидел вашу сестру…? — Дерби шагнул вперед, лихорадочно пытась вспомнить фамилию «Виллфред», но на его ум решительно ничего не приходило, — где эта леди? Она с вами? Позовите ее, и я на коленях вымолю прощение у нее, хотя понятия не имею, кто она такая!

— Вы готовы валяться в пыли в ногах женщины, вместо того, чтобы скрестить оружие с мужчиной? — голос соперника зазвучал насмешливо, и Дерби его тон вдруг показался знакомым, — не зря вы прослыли трусом! К сожалению, у меня есть принцип — за обиду я предпочитаю убийство обидчика. У вас есть шанс не умереть, если королева турнира остановит бой, молитесь об этом!

— Королева турнира? — Дерби истерически рассмеялся, — по какой злой иронии вы вчера выбрали королевой эту… эту…

— Продолжайте, барон, но прежде, хорошо подумайте! — голос под забралом зазвучал угрожающе, — кого я выбрал королевой?

Дерби не успел ответить — с ристалища донесся пронзительный сигнал рога — обоих соперников приглашали предстать перед судьей. Что-то подсказало Дерби, что ему не стоит продолжать свою мысль, и он попятился назад, а потом круто развернулся и бросился к своей лошади. Соперник проводил его взглядом, потом объехал рыдавшую Офелию, и пустил лошадь галопом.

… — Я напоминаю правила поединка, ибо на моей памяти он состоиться впервые! — провозгласил судья Грир.

Сейчас он стоял на ристалище, перед ним, лицом друг к другу, застыли оба соперника, а между ними, бросая косые взгляды на обоих, замерла перепуганная Аманда в своей бриллиантовой короне.

— Бой состоиться настоящим заточенным оружием! — судья поднял вверх шкатулку, — в этой шкатулке пергаменты, королева турнира своей рукой выберет оружие для каждого из вас, потом она же подаст сигнал к началу боя! Одновременно с этим сигналом слуга перевернет песочные часы. Если бой не закончит королева, то он прекратиться, когда высыпется песок в часах! Барон Виллфред, вы так и не хотите огласить причину, по которой брошен вызов барону Дерби?

— Он понял причину, ваша честь! — ответил барон, и поклонился судье.

Тот развел руками, и поднял вверх руки.

— Тогда начинаем! — провозгласил он, — прошу королеву выбрать оружие для победителя турнира!

Аманда опустила трясущуюся руку в шкатулку, перебирая в пальцах скользкие свитки. Она не знала, что сейчас будет написано на пергаменте, как и не знала, каким видом оружия лучше владеет победитель. Однако, она точно знала, что барон Дерби не владеет оружием вовсе, ему одинаково можно было вручить и булаву, и меч.

Девушка вытащила свиток и протянула судье, сердце ее бешено колотилось. Сэр Алистер посмотрел на кусочек пергамента.

— Боевой топор! — сказал он, и оруженосец тут же поднес Аманде остро отточенный топор с резной рукоятью.

Лезвие грозного оружия на солнце искрилось. Это был так называемый «клевец», весьмо страшное в умелых руках оружие. Обух топора заканчивался острым шипом, предназначенным для того, чтобы пробивать им шлем противника. Обычно клевец был самостоятельным оружием, но иногда сочетался и с топором, как в этом оружии. Взяв страшный топор в руки, Аманда едва удержала его, настолько он был тяжелым. Барон Виллфред тут же сделал шаг вперед, и взял оружие из рук девушки.

— Благодарю, королева, — проговорил он, и девушка несмело улыбнулась ему.

— Берегите себя, барон…, — шепнула она, — нам вечером предстоит открывать бал…

Рыцарь склонил голову, и шагнул назад, а Аманда снова сунула руку в шкатулку. Выбрав второй пергамент, она протянула его судье.

— Булава! — провозгласил он, и посмотрел в сторону Дерби. Тот растерянно заморгал — булавы у него не было. Судья от досады поморщился.

— Подайте барону мою булаву! — разрешил его соперник, и Дерби вздрогнул.

Оруженосец барона, с поклоном, поднес Аманде булаву — шар с шипами, который был закреплен на деревянной рукояти. Это тоже было весьма страшное оружие — им можно было разбить не только шлем на голове противника, шипы булавы могли пробить и латы. Кроме того, ею же можно было наносить тяжелые увечья — Аманда прекрасно помнила хруст костей казненного сапожника и ее передернуло. Булава, которую она подала Дерби, была искусно сделана и украшена серебром.

Хотя она была достаточно тяжелой, но Дерби не спешил забрать ее у Аманды. Он шагнул к девушке, и его губы искривила ухмылка.

— Королева не желает одарить бедного рыцаря поцелуем на удачу? — спросил он, с удовольствием наблюдая, как в руках девушки дрожит тяжелое оружие, которое она пыталась удержать.

— Возьмите булаву, барон! — громко сказал за спиной Дерби его соперник, и тон его голоса напугал судью — было заметно, что барон Виллфред с большим трудом держит себя в руках.

Дерби выдернул булаву из рук Аманды и та шагнула назад. Ее глаза беспомощно перебегали с одного противника на другого, и она застыла между ними. Оба соперника сделали шаг назад.

— Войдите в круг! — провозгласил судья, — и желаю удачи вам обоим!

Вслед за сэром Гриром Аманда поднялась в ложу, и заняла свое место. Джейсон, который ждал ее там, подошел, и присел рядом с девушкой. Аманда взяла в руку молоточек, и ее дрожащая рука повисла над золотым гонгом, а оба соперника замерли друг напротив друга. Зрители, все, как один, подались вперед, к ограждениям, и выжидательно смотрели в сторону девушки в бриллиантовой короне.

Звонкий удар гонга эхом раскатился над полем. Его мелодичный звук еще не успел затихнуть, как соперник Дерби, перехватив топор в обе руки, замахнулся им, и бросился на противника. Дерби, подняв булаву, и, пользуясь ею в качестве защиты, начал отступать назад. Первый же пропущенный им удар топора угодил в его грудь, смяв панцирь, как бумагу. Дерби зашатался и упал на спину, выронив булаву, и следующим ударом барон Виллфред пробил его шлем, всадив в него зуб «клевца». Зуб прочно застрял в шлеме, и Виллфред сдернул шлем с головы Дерби, отшвырнув его в сторону. Дерби, даже не пытаясь встать, пополз вперед, его рука тянулась к лежавшей перед ним булаве, а дыхание было хриплым и прерывистым. В глазах Дерби застыл смертельный ужас. Его соперник, видимо, решил не спешить. Он постоял на месте, пока Дерби не поднял булаву и встал на ноги, а потом, медленно ступая, пошел к нему. Дерби развернулся, и принялся размахивать перед собой булавой. Его подбородок трясся, а по лицу струилась кровь, удар шипа пришелся по его лбу, содрав кожу. Но ни один лихорадочный удар не достиг цели — барон Виллфред ловко уворачивался от них.

Аманда вскочила, ее трясло, словно в лихорадке. В ужасе девушка наблюдала за разворачивающейся перед ней страшной картиной. Удар топора в этот раз пришелся по плечу Дерби, раскроив металические доспехи, и девушка услышала хруст кости. Дерби выронил булаву и упал на колени, его латы забрызгала кровь. Следующий удар в грудь отбросил Дерби назад, он грохнулся на землю, подняв тучу пыли.

— Бога ради, прекратите это!! — услышала Аманда дикий крик Офелии где-то внизу, а потом она увидела, что девушка бросилась к ложе по ступенькам, но ее остановил стражник, — Аманда, я умоляю тебя, пощади!!

Но Аманда не слушала Офелию. Ее рука, сжимавшая молоточек дрожала над гонгом, а в мозгу молнией вспыхивали воспоминания. Ее собственное похищение, сговор Дерби с Эштоном-Янгом, их план утопить Энрике и лорда Ульриха в болоте, то, что случилось с Френсисом… Ничего этого не было бы, если бы не Дерби. А теперь он там, внизу, корчился под ударами топора, и его соперник нарочно продлевал его мучения, не нанося смертельного удара, хотя девушка понимала, что Дерби не останется в живых. Он уже едва держал в руках бесполезную булаву, доспехи его заливала кровь, а тяжелое дыхание было слышно даже Аманде. Она видела его полные ужаса глаза, которые дико смотрели по сторонам, но не чувствовала жалости.

Зрители бесновались, громко кричали, и девушка словно ощущала, как ярость, с которой расправлялся неизвестный ей барон с Дерби, захватила и толпу. Все словно понимали, что бой закончиться смертью, и ждали этого.

— Аманда!! — голос Офелии вырвал Аманду из состояния ступора и она невольно вздрогнула, — Аманда останови это! Умоляю, пощади моего брата, Аманда!

Не слыша этих криков, и видя перед собой лишь презренного труса, которого он уже давно мог прикончить, раздавить, как червя, барон Виллфред снова взял топор в обе руки, шагнул к поверженному противнику и встал над ним. Какие бы сейчас чувства не побуждали его к расправе, но он не собирался останавливаться. Он прошел весь турнир ради одного этого момента, которого ждал так долго, и теперь наслаждался им. Ударив Дерби ногой, он встал над ним и поднял топор. На секунду острое лезвие, уже бурое от крови, замерло в воздухе, и Дерби зажмурился, ожидая страшный удар. В этот момент над ристалищем разнесся металический перелив гонга.

Барон Виллфред замер, а потом медленно опустил топор. Дерби, в ушах которого и без того стоял звон, ошалело мотал головой, не веря, что он жив.

— Королева своей милостью подарила жизнь вашему противнику, сэр Джордан! — громко сказал судья, и тоже встал, — бой окончен!

— Да будет на то воля королевы! — громко ответил рыцарь и отошел, бросив оруженосцу свое страшное оружие.

Дерби, едва держась на ногах встал, шатаясь в стороны. Помятый ударами топора, его панцирь теперь годился только на свалку. Несколько ребер его точно были сломаны, и он прижимал руки к правому боку. Когда он поднялся на ноги, то к нему бросились его слуги, и увели с ристалища, поддерживая с обеих сторон.

Аманда, которую до сих пор трясло, медленно положила молоточек, и вытерла пот, катившийся по лицу от волнения. Корона на ее голове давила на виски, словно обруч.

— Милорд…, — проговорила она, едва ворочая языком, и Джейсон обнял ее.

— Все хорошо, — тихо проговорил он, — ты поступила верно, моя девочка… Этот трус опозорен теперь на всю оставшуюся жизнь, а это, поверь, худшее наказание для дворянина…

— А теперь слушайте меня, жители нашего города! — голос судьи приобрел радостные нотки, — сегодня вечером в ратуше состоится бал, который откроют, по традции, победитель турнира, сэр Джордан, барон Виллфред, и наша королева, леди Аманда Форестер! Праздник будет продолжаться еще неделю, а в последний день праздника состоиться казнь, на костре будет сожжена ведьма! Давайте же веселиться!…

…Селена, всхлипывая, лежала на подушке, прижав к себе край одеяла, ее голубые глаза смотрели в одну точку. Сколько прошло времени, она не помнила, но, наблюдая за солнцем, девушка понимала, что уже перевалило за полдень. Она в ужасе ожидала стук в дверь, хотя повитуха пыталась успокоить ее.

Вернулась Сандра, которую Гвендолин посылала в дом Аманды, по просьбе Селены, но новости были неутешительны. Сандра поведала, что в доме была только старая женщина, назвавшаяся Гертрудой, и она сообщила, что хозяйка провела ночь в доме своего опекуна, начальника стражи города. Это еще больше напугало повитуху, она теперь и не знала, стоит ли выполнять просьбу Селены и избавить ее от ребенка — это деяние в Бристоле каралось смертной казнью и для той, которая сделала аборт, и для той, кому его сделали. Если девушки подружки, то Селена могла нечаянно поделиться своей бедой с подопечной лорда Ульриха, а там уж только гадай, когда весть дойдет до начальника стражи, ведь известно, что держать на привязи язык юные особы не умеют.

Услышав шаги, Селена подняла голову, и увидела пересобой повитуху, которая несла в руке чашку. Сев на кровать, женщина поставила чашку на низкий столик, и провела рукой по волосам Селены, которая села в кровати, обхватив колени.

— Ты успокоилась? — спросила она, — видишь, уже за полдень, а никто не приехал… Вдруг этот мужчина передумал?

— Я не горю от желания его увидеть, — покачала головой Селена, — прошу вас, избавьте меня от этой обузы…

— Дитя это Божий дар, а не обуза, — покачала головой повитуха, — если Господь решил осчастливить тебя этим даром…

— Осчастливить…? — Селена всхлипнула, — та ночь отпечаталась в моей памяти худшим кошмаром! Это было так больно и мерзко, вы и представить не можете!

— Я понимаю, через что тебе пришлось пройти, — покачала головой женщина, — я видела девушек, которые умирали после надругательства, или, не снеся позора, наложили на себя руки… Так что, тебе еще повезло!

— Ах, мне еще и благодарить Господа за это везение! — голос Селены прервало истерическое рыдание, — сначала меня изнасиловал какой-то негодяй, которого я увидела в ту ночь впервые в жизни, он же убил моего жениха, а теперь я должна рожать его ребенка, которого ненавижу всеми фибрами души! Даже не знаю, что делать с таким везением!

— Девочка моя, твоя подружка подопечная начальника стражи города, а ты об этом не сообщила…, — проговорила повитуха.

— Ну да, и что с того?

— А то, что если он узнает, что я промышляю абортами несдобровать будет нам обеим, ты это понимаешь? Аборт карается смертной казнью, женщинам выжигают грудь и все их детородные органы раскаленным металом, а это, знаешь ли, не слишком приятно!

— О, Господи…, — представив ужасную картину, Селена задрожала, — но клянусь вам, я ни слова не скажу Аманде, она даже не узнает, что я была беременна!

— Девчонки болтливы, — погрозила пальцем Гвендолин, но Селена схватила ее за руки.

— Я все равно избавлюсь от этого ребенка! — проговорила она быстрым шепотом, — я не дам ему родиться, понимаете?

Женщина была в растерянности. Она — то понимала решительное настроение Селены, и опасалась того, что сделав это сама, девушка может и вовсе умереть. Сомнения все сильнее терзали ее душу. Процедура займет совсем немного времени, ведь плоду в теле девушки всего пара месяцев… Гвендолин снова задумалась. Она не имела права принуждать девушку рожать ребенка от насильника, тем более, что Селена и не намерена была это делать. Гвендолин с сомнением посмотрела в окно. А что, если угрожавший ей человек приедет в самый неподходящй момент…?

— Прошу вас…, — словно почувствовав ее нерешительность, проговорила Селена, с мольбой заглядывая в глаза женщине, — спасите меня…

— Хорошо, — сдалась женщина, — я думаю, что успею…. Сандра!

Дверь скрипнула и в покои вошла помощница повитухи. Гвендолин, еще раз посмотрев на Селену, обернулась к ней.

— Неси мои инструменты, — тихо сказала она, — горячую воду, и полотняные салфетки.

— Сударыня, вы собираетесь…? — Сандра перекрестилась, и женщина кивнула.

Девушка в ужасе перекрестилась снова и ее губы задрожали.

— Но сударыня, а если этот человек…

— Если он, вдруг, вернется, ты скажешь ему, что у девушки снова открылось кровотечение, и я пытаюсь ей помочь, — сказала женщина, — а теперь не болтай, и неси все, что я велела.

Сандра вышла. Гвендолин присела на кровать, и осторожно провела рукой по волосам Селены, которая сейчас дрожала от страха.

— Мне будет больно…? — срывающимся шепотом спросила она, и женщина кивнула.

— Придется потерпеть, — проговорила она в ответ, — еще не поздно передумать, милая. Подумай, это ведь и твой малыш тоже, Господу было угодно, чтобы ты сохранила его…

— Я не хочу даже думать об этом ребенке! — Селена мотнула головой, и ее белокурые волосы рассыпались по плечам, — не мучайте меня, мне тоже тяжело!

Вернулась Сандра, и подала женщине сверток, завернутый в полотно, который звенел металом. Пока Гвендолин разворачивала его, раскладывая на столике разных размеров и толщины крючья, один вид которых привел Селену в панику, Сандра принесла воду и салфетки, и тоже разложила их на столе.

— Все готово, — тихо сказала она, и Гвендолин кивнула.

Сандра вышла из комнаты. Повитуха вымыла руки, искоса посматривая на Селену. Девушка в свою очередь тряслась от страха. Говорить, что она не желает ребенка было легко. Но теперь ей стало по-настоящему страшно при мысли о предстоящей боли. Селена не спускала глаз с повитухи, наблюдая, как она раскладывает свои крючья.

— Ложись на спину, — велела Гвендолин, не оборачиваясь, но в этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла Сандра.

Женщина обернулась.

— Тебе чего, Сандра? — спросила она и девушка побледнела.

Она ничего не ответила, потому что дверь резко распахнулась, ударив девушку в спину, и в комнату вошел уже знакомый повитухе мужчина в черном плаще с капюшоном Гвендолин на секунду остолбенела, а Селена в ужасе прижалась к стене, натягивая на себя одеяло.