– Я еще покажу, как закачать твою музыку. В любом случае с этим телефоном все намного проще, – улыбается Лэндон, сворачивая на автостраду. Мы возвращаемся из торгового центра, где я потратила кучу денег – обычно столько уходит на одежду в неделю.
Нужно начать с чистого листа. Никаких воспоминаний, никаких фотографий, перелистываемых одна за другой. Я не понимаю, в каком направлении двигаться и что делать дальше, но знаю наверняка: зацикливаться на том, что никогда не было моим, еще больнее.
– Ты не в курсе, как дела у моего отца? – спрашиваю я Лэндона за обедом.
– Кен звонил им в субботу, сказали, что Ричард привыкает. Первые несколько дней – самые тяжелые. – Лэндон тянется через стол, чтобы стащить жареную картошку из моей тарелки.
– Не знаешь, когда можно его навестить? – Если уж не осталось никого, кроме Лэндона и отца, появившегося в моей жизни месяц назад, хочу держаться к ним обоим как можно ближе.
– Не знаю точно, но могу спросить, когда вернемся.
Лэндон окидывает меня взглядом. Я бессознательно прижимаю новый телефон к груди. В его глазах светится сочувствие.
– Понимаю, прошел всего один день, но ты не думала насчет Нью-Йорка? – осторожно спрашивает он.
– Думала.
Я выжидаю и не хочу принимать решение, пока не обсужу это с Кимберли и Кристианом с глазу на глаз. Я разговаривала с Кимберли утром, и она сказала, что они вылетают из Англии в четверг. Мне до сих пор не верится, что сегодня только вторник. Кажется, что с моего отъезда из Лондона прошло не два дня, а гораздо больше.
Мысли снова возвращаются к нему и тому, чем он сейчас занимается… или с кем. Ласкает ли он ту девицу? На ней снова его футболка? Зачем я мучаю себя мыслями о нем? Я избегала его, а теперь вижу перед собой налитые кровью зеленые глаза и чувствую кончики его пальцев на своей щеке.
Я испытала боль и облегчение, которому можно только посочувствовать, когда, роясь в чемодане в аэропорту Чикаго, наткнулась на его грязную черную футболку. Я начала искать зарядное устройство для телефона, а в итоге нашла его последний плевок в душу. Сколько бы раз я ни пыталась заставить себя выбросить ее в ближайший мусорный бак, ничего не получалось. Не смогла. Затолкала обратно в чемодан, поглубже спрятала под одеждой.
Вот тебе и начать с чистого листа… Но пусть это будет маленькая передышка, мне и так очень тяжело. Весь мой мир разлетелся на кусочки, и я в одиночестве собираю осколки…
Нет. В самолете я решила, что не позволю себе больше об этом думать. Подобные мысли никуда не приведут. От жалости к себе только хуже.
– Я склоняюсь к Нью-Йорку, но мне нужно еще немного подумать, – говорю я Лэндону.
– Отлично. – Его улыбка заразительна. – Мы могли бы уехать недели через три в конце семестра.
– Надеюсь на это, – вздыхаю я, желая из всех сил, чтобы время текло быстрее. Минута, час, день, неделя, месяц – сейчас чем больше пройдет времени, тем для меня лучше.
И время идет, а я понимаю, что каким-то образом тоже двигаюсь вместе с ним. Проблема в том, что я еще не решила, хорошо это или плохо.
Глава 17
Хардин
Открыв дверь квартиры, я удивлен: повсюду включен свет. Тесса обычно так не поступает, пытаясь экономить на счетах за электричество.
– Тесс, я дома. Ты в спальне? – окликаю ее я.
От духовки вкусно пахнет ужином. Из нашей маленькой стереосистемы по дому разносится приятная музыка.
Я кидаю папку и ключи на стол и иду искать Тессу. Быстро замечаю, что дверь в спальню слегка приоткрыта, и слышу доносящийся оттуда шепот, утекающий на волнах музыки в коридор. Когда я разбираю, чей это голос, со злостью распахиваю дверь.
– Какого черта! – кричу я. Голос гулко разносится по маленькой спальне.
– Хардин? Что ты здесь делаешь? – спрашивает Тесса, словно я не имею права сюда врываться. Она натягивает одеяло на голое тело, на ее губах играет легкая улыбка.
– Что я здесь делаю? Это что он здесь делает? – Я обвиняюще наставляю палец на Зеда, который, соскочив с кровати, принимается натягивать трусы.
Тесса продолжает смотреть на меня, как будто это я трахаюсь с каким-то засранцем в нашей кровати.
– Хардин, ты не можешь продолжать приходить сюда.
Ее тон такой пренебрежительный, такой насмешливый.
– Это уже третий раз за месяц! – вздыхает она, понижая голос. – Ты опять пил? – В вопросе слышатся сочувствие и раздражение.
Зед обходит кровать и, встав перед Тессой и словно защищая ее, протягивает руку к ее… ее округлившемуся животу.
«Нет…»
– Это правда? – давлюсь я словами. – Ты… с ним?
Она снова вздыхает, кутаясь в одеяло.
– Хардин, мы говорили об этом уже много раз. Ты не живешь здесь. Не жил уже около трех лет, я подзабыла, сколько точно. – Она говорит об этом так уверенно, и от меня не ускользает, какими глазами она смотрит на Зеда в поисках поддержки из-за моего вторжения.
Запутавшись, хватая ртом воздух, я падаю на колени перед этими двумя. И сразу же чувствую чью-то руку на плече.
– Мне очень жаль, но ты должен уйти. Ты ее расстраиваешь, – слышу я насмешливый голос Зеда.
– Ты не можешь так поступить со мной, – умоляю я Тессу, протягивая руки к ее животу. Этого не может быть. Этого просто не может быть.
– Ты сам виноват, – говорит она. – Прости, Хардин, но ты сам во всем виноват.
Зед гладит ее руки, пытаясь успокоить, и во мне закипает ярость. Я лезу в карман и достаю зажигалку. Они продолжают жаться друг к другу, и ни один из них не замечает моего жеста, когда я чиркаю пальцем по колесику. Маленькое пламя, теперь такое знакомое, кажется мне лучшим другом. Я подношу зажигалку к занавеске. Мои глаза закрываются, как только лицо Тессы озаряется злобными всполохами, пожирающими комнату.
– Хардин!
Первое, что я вижу, открывая глаза, – лицо Марка. Я отталкиваю его, вскакиваю с дивана и в ужасе падаю на пол.
Тесса была… И я был…
– Парень, тебе просто приснился кошмар, – качает головой Марк. – Ты как, нормально? Ты весь в поту.
Я несколько раз моргаю и провожу ладонью по мокрым волосам. Рука выглядит просто ужасно. Синяк уже должен был сойти, но не сошел.
– Ты как, нормально?
– Я… – Мне нужно выбраться отсюда. Нужно пойти куда-нибудь или что-нибудь сделать. Из головы не выходит образ объятой пламенем комнаты.
– Прими вот это и ложись спать, сейчас четыре утра. – Он откручивает крышку пластиковой бутылочки и кладет на мою влажную ладонь маленькую таблетку.
Я киваю, не в силах произнести ни слова. Не запивая, проглатываю таблетку и ложусь обратно на диван. Оглядев меня в последний раз, Марк исчезает в спальне, а я вытаскиваю телефон из кармана и начинаю разглядывать фотографию Тессы.