– Ладно, не суетись, – говорит Оксана, – я тебя знаю как облупленного, а Саша вот, только что мне признался, что таким же был в твоём возрасте. Правда, Саша?
– Именно так, – подтвердил Саша, доставая руками-кувалдами угощение из пакетов.
– Да как же, – запротестовал Виктор. – Ты ведь предупредила вчера, я должен был подготовиться, это же не обычный день, чёрт, а!
Рука-кувалда мягко опустилась на его плечо.
– Эй, Виктор, прекращай, – глубокий бас нёс в себе покой и умиротворённость. Он посмотрел в чёрные глаза жениха сестры и подумал, что, наверное, так же вёл себя когда-то Григорий Распутин, перед тем как поиметь свою очередную «прихожанку».
«Прекрощай, милоя, скидовай понтолоны».
Похоже, у меня проблемы с головой начинаются, рассеяно подумал Гендальев, садясь на табуретку. Какой ещё Распутин?
Он неожиданно вспомнил про Соню и машинально достал мобильник.
Оксана нарезала ягодный пирог и уложила на тарелку пирожки с мясом.
– Ну что, как дела с Соней Щёчкиной? – неожиданно спросила она.
Виктор обомлел. Он никогда не рассказывал о своей личной жизни.
– А откуда ты знаешь? – спросил он.
Сестра усмехнулась:
– Ты, наверное, забыл, кто договаривался насчёт твоего трудоустройства. Думаешь у меня недостаток в знакомствах?
– Агентурная сеть хочешь сказать? Ты же говорила, что я сам по себе?
– А разве нет, Витя? Я, видишь ли, просто знаю больше, чем ты думаешь, но, тем не менее, я ведь не вмешиваюсь в твою жизнь. Я просто спросила, не хочешь – не говори.
Александр руки-кувалды делал вид, что вообще ничего не слышит, в два прикуса он проглотил пирожок с мясом и положил в чистую чашку пакетик с чаем.
– Ксюша, плесни кипяток, – ласковым басом, попросил он.
Это волшебным образом разрядило обстановку и Виктор снова вспомнил Распутина. Странно, но в суете сегодняшнего дня, со всеми этими приключениями с Полуоткатовым, бессонницей предыдущей ночи и истерической ревностью утра, он с обеда даже и не вспоминал про свою ненаглядную Софию.
– Я бы не хотел об этом говорить, – буркнул он. – Какие есть, такие есть, отношения – дело сложное.
– Ну-ну, – ответила Оксана.
Она разлила кипяток по стаканам с пакетированным чаем. Вокруг белого квадратика расползлась коричневатая субстанция. Гендальев взял кусок сладкого пирога:
– Прости, Оксана, я сам не знаю, что и сказать толком. В последнее время я всё чаще думаю о том, что первый блин комом. Вот. Может как-нибудь в другой раз и поговорим об этом, но сегодня ведь мы не для этого собрались.
Оксана отхлебнула чай:
– Да, не для этого. Завтра мы с Александром идём в ЗАГС. Вот собственно и всё. Или ты думал, мы станем свадьбу играть? Ради этого сегодня собрались? Мы общаемся и всё, я хочу, чтобы вы друг друга знали. А насчёт первого блина комом… возможно ты и прав, главное следи за тем, чтобы этот ком тебе поперёк горла не встал!
Виктор глубоко вздохнул. Александр неожиданно расхохотался и похлопал его по плечу:
– Дружище! Посмотри на меня! Нет, посмотри!
Он нехотя повернулся и посмотрел в эти гипнотические глаза. Широкая улыбка, рыжая щётка усов, шрамы на грубом лице.
– Знаешь, кто я? – весело спросил Александр.
«Григорий Распутин, в следующих жизнях» – хотелось ему ответить.
– В каком смысле?
– Я майор полиции! – торжественно объявил Александр. – Скоро мне дадут подполковника, у меня уже пенсия есть. Мне сорок лет, но уже есть пенсия, Витя! Ха-ха! И я женюсь первый раз, вот что самое главное, понимаешь? Я первый раз женюсь! А твоей сестре сколько, а? Тридцать пять! И она первый раз выходит замуж. Ни у кого из нас нет постыдного прошлого и неудачных браков, никто из нас не оставил позади брошенных детей, и по меркам общества мы довольно странные, так?
– К чему ты клонишь? – проворчал Гендальев.
– А к тому, что не стоит тебе цепляться за первое попавшееся… кхе, женщин много, Виктор, запомни это, запомни! И время для семьи у тебя ещё будет. Для семьи, для любви и всего остального. Ну и так далее. А нет, так и хрен с ним, Витя! Нормально делай – нормально будет. Или не делай вообще.
Он явно не владел излишним красноречием. Впечатления о хитрости и глубине гипнотического разума улетучивались по мере того, как Александр разворачивал свою скомканную мысль. Он вероятно и сам понял, что спич пошёл под откос и, немного смутившись, взял ещё один пирожок, который моментально исчез за его массивными челюстями.
– Понятно, – только и сказал Виктор. – А ты в полиции по какому направлению?
– Опер, – ответила за него Оксана.
Опер согласно кивнул, дожёвывая пирожок с мясом, и взял ещё один.
– Понятно, – повторил Гендальев. – По работе познакомились?
Отвечала снова Оксана:
– Как это ни странно, не по работе, Витя. Хотя с чего бы нам знакомиться по работе? Я ведь юрист в гражданской сфере, а не в уголовной, как и ты. Случайно, на улице. Стояли рядом в очереди и разговорились.
– Да ну на хрен? – удивился Виктор.
– Да хоть на нос, – подал голос Александр и расхохотался.
Оксана не улыбнулась.
– А ты что же думал? Все подбирают только то, что само упало? Иногда надо просто подойти и заговорить, Витя. И тебе тоже стоит этому поучиться.
Она заметила, что он хмурится.
– Ладно, я тебе не собираюсь мораль читать. И не слежу я за тобой, просто рассказали коллеги, вот и всё. В нашем городишке-то знаешь, мир тесен. И когда проработаешь десять лет в одной сфере, знакомыми становятся все. Так что всё как я и говорила: ты сам по себе, ничего не поменялось. Всё, закрыли тему.
Гендальев глубоко вздохнул. По правде, он и не прочь поделиться с кем-нибудь своими проблемами. Да только это казалось ему неправильным, разговаривать об этом с сестрой – ведь она была ему практически как мать. Тем более они пришли к нему сегодня по случаю своей помолвки.
– На вот, – сказала Оксана, доставая из пакета книгу, -почитай, хорошая книга. Ты читаешь ведь?
– Случается, – ответил он, машинально взяв в руки небольшой том. – «Камера обскура» Владимир Набоков, это тот, что педофил?