Зажигание снова запыхтело, надо было плавно отпустить педаль сцепления, нажимая педаль газа. В паре метров от машины уже тащились раздутые туши горожан.
– Да!!! – заорал я, когда машина тронулась – Да, твою мать! Слава яйцам!
Мы поехали, но проблема в том, что поехали не в ту сторону. Нужно было развернуть неповоротливую машину посреди улицы в условиях, когда отовсюду пёрли мёртвые, а значит машина в процессе не должна встать, иначе всю процедуру придётся проделывать снова.
Я повернул руль в одну сторону, грузовичок поехал вправо, подождав, я начал выкручивать руль обратно.
– Смотри! – крикнула девочка, выставив указательный палец вперёд.
Я затянул с выворачиванием руля, и мы ехали прямо в винтажный фонарный столб.
– Давааай, сука!
Я ударил по тормозам, Жанна врезалась головой в панель, а я набил шишку между бровей о большой руль машины. Она опять заглохла.
Завести её на этот раз оказалось легче, но пришлось искать как втыкается задняя передача на схеме, пропечатанной на набалдашнике рычага.
Пока я приглядывался к рычагу, снаружи раздался скрежещущий звук. Мёртвые пытались влезть в кузов и царапали краску.
– Что ты стоишь, вези нас! – кричала Жанна.
Я молча продолжал разглядывать рычаг. Ещё немного и могло стать поздно.
Передача воткнулась во вращающие шестерни, машина попятилась назад, давя стоящих сзади чудовищ, подпрыгивая и хрустя костями.
Мы совсем немного проехали назад, потом я включил переднюю передачу, машина дёрнулась, я решил, что она сейчас опять заглохнет, но мы поехали.
Вряд ли нас кто теперь оштрафует за разбитый вид машины.
– Так, хорошо, хорошо, едем.
Ехали мы не долго.
Впереди показалось скопление этих тварей – такое густое, что издалека можно принять за подвижную массу биоразгалаемых отбросов. Вонь стала ощутимо сильнее.
Я зажал газ до упора, врезался в копошащуюся орду и понял, что машина скоро встанет.
Мозги, кишки, глаза, пальцы – всё мешалось и сменяло друг друга на лобовом стекле, закрывая обзор, как во время сильного ливня, только вместо прозрачных капель, покрывающих стекло мутной полосой, на нашем было скопление чёрной крови и прогнивших внутренностей вперемежку с волосами, раздробленными костями черепа и щёлкающими челюстями.
Всегда мечтал так прокатиться по городу!
Вдруг раздался резкий звук удара металла об металл, нас обоих выбросило наружу.
«Газель», облепленная со всех сторон шевелящейся, копошащейся тёмной массой, пробив чугунное ограждение, погружалась в воду одного из бесчисленных питерских каналов, а может речушки.
Нас вынесло из кабины прямо в середину течения, а то, что я увидел под поверхностью воды заставило напрячься волосяные луковицы у меня на голове в тщетной попытке поднять намокшие волосы дыбом. Всё дно было усеяно торчащими кверху, покрытыми струпьями руками. Это хватка оказалась бы смертельной, если бы мы долетели до дна. Но нас внесло в воду под углом, так что мы как камни, брошенные «лягушкой», прокувыркались по воде и долетели почти до противоположного гранитного берега канала или речушки.
– Не ныряй! – крикнул я Жанне.
Они кивнула, давая понять, что поняла.
С ближайшего теперь к нам берега что-то упало. Я поднял голову. Оттуда через ограду, перелезая через головы друг друга, ломая кости нижестоящих, валились ожившие трупы. Две волны мертвецов с противоположных берегов пыталась соединиться, выстроив своеобразный мост из тел.
– Греби! Надо убраться отсюда!
Жанна и без команды делала это с такой энергией, что можно подумать, что у неё не было никакого отравления.
Я сорвал маску, которая намокла и теперь отжимала холодную вонючую воду мне в рот.
– Отлично, отлично, почти ушли, – сжимая в одной руке пойманный рюкзак Жанны, намокший и тянувший ко дну, и гребя второй, говорил я – скорее себе, чем ей.
Покойники не умели плавать и шли на дно как камни, но если где-то вода станет мельче… Тот склад трупов, что тянул кверху руки в карикатурном жесте мольбы к небу, пополнится двумя свежими телами.
Их неспособность держаться на воде вопреки тому, что обычно мёртвые тела всплывают на поверхность, спасла нас.
Мы гребли изо всех сил, а течение, придавая нам дополнительные два километра в час, помогало уйти от эпицентра столкновения двух мёртвых улиц Санкт-Петербурга, срощенных теперь чудовищным мостом.
Завод
Течение вынесло нас в промышленный район. Гранитные стены, удерживающие поток в выгодном человеку русле, сменились серым заплеслевелым бетоном, откуда торчали сточные трубы. Выбраться из этого коридора было невозможно, поэтому мы плыли рядом, периодически подгребая друг другу, если течение нас разносило.
Небольшие раны и ссадины от битого стекла жутко саднили и как-то чересчур едко чесались. Это странно, потому что холодная вода должна притуплять все ощущения, но становилось всё хуже.
Впереди показалось что-то вроде ворот, перекрывающих водный путь в предприятие: ржавая решётка из толстых, металлических прутьев. Недалеко от неё, справа по течению из воды поднимался бетонный понтон, и мы с Жанной подплыли к нему, с трудом работая околевшими руками и ногами. В понтоне были бетонные ступени, отчего-то уходившие вниз, хотя сам он едва выдавался над поверхностью воды – очевидно раньше уровень воды на этом участке был регулируемым. Подтянувшись на дрожащих руках, я помог выбраться Жанне. Нас трясло. Небольшие раны, которые по идее не должны ощущаться, раздирала едкая боль, как будто в них копошились личинки.
Большую часть вещей мы потеряли в финале короткого заезда: рюкзаки мы поснимали, чтобы сесть в машину. Большой рюкзак, где лежала, в том числе еда, утонул.
– Д-доставай к-контей-йнер, – сказал я Жанне, не попадая зубом на зуб.
– Какой? – быстро спросила девочка.
– С з-з-зелёной крышкой.
Я взял у неё контейнер, достал оттуда «Мирамистин», едва скрутил пластиковую крышку и с ещё большим трудом попал тонкой трубочкой распылителя в горлышко.
– В-возь-зь-ми ват-тный тампон.
Девочка достала упаковку ватных кружков, вытащила оттуда несколько. Я пшикнул несколько раз на каждый из них.
– П-протри все места, г-где ободрана кожа.
В воде был яд. Сотни, а может и тысячи разлагающихся тел валялись где-то на дне и отравляли воду – поэтому так жгло царапины. Оставалось надеяться, что они не были настолько большими, чтобы серьёзное количество трупного токсина из воды попало в организм.
– Дай руку.
Жанна вытянула тонкую бледную руку вперёд. Я нанёс раствор ей на ладонь.
– Протри и суй пальцы в рот – тебя должно вытошнить.