– Как обычно, – я бросил трактирщику монету и повернулся к друзьям. – Ну что ж, други мои, предстоит нам дорога дальняя и тернистая…
Не выдержал и расхохотался, глядя на их обалдевшие рожи.
– Да-да, собирайтесь! Мой загадочный Грозный отец отправил к эльфам не только меня, но и вас всех!
– Нас? – потрясению Митргафа не было предела, глазки его забегали. – А нас-то за что?
– За компанию! Может, наконец сегодня мой потолок разглядел, когда спрашивал небо, за что ему такое наказание в виде меня, любимого… Что, дружище, не будет теперь у тебя темных ночей под окнами красотки Динзи. Наконец её родители смогут выспаться по ночам, не выслушивая очередную оперу из твоих покашливаний и вздохов. Думаю, за полгода они совсем отвыкнут от твоего ночного общества, бедолаги.
– Полгода!? – отчаянно замахал руками Митргаф, не в силах сказать больше ничего.
Друзья оправились от шока быстрее и уже гаденько подхихикивали над приятелем.
– Что, она действительно тебя так зацепила?
Он обреченно кивнул.
– Ну, тогда у тебя будет еще шанс ей надоесть до коликов, так как она тоже едет с нами.
Парни замерли в недоумении. Общий вопрос озвучил Аквидор:
– Девчонка? С нами?
– Да еще и не одна! – мрачно ответствовал я. – Мы еще и Лейлу будем заботливо провожать до родного дома, чтобы её, не дай Тьма, кто не обидел.
– Ну что вы все закисли? Это же здорово, что мы все отправляемся в путь. Насолим эльфам так, что они слезно будут умолять Повелителя забрать нас обратно уже через неделю, – Волдрей буквально светился жаждой приключений.
Я усмехнулся:
– Скажи прямо, ты рад, что убираешься из города перед приездом твоего папаши. Друзья рассмеялись, а Волдрей покраснел. О, это отдельная история: дело в том, что его отец на четвертой сотне лет влюбился. Да не в кого-нибудь, а в добрую светлую эльфийку. Она жила не так далеко от нашего государства, в лесу. Но не Пресветлом, а совершенно обычном. Никто не знает, почему она не со своим народом, но точно, что живет отдельно очень давно. Так вот, отец Волдрея теперь радуется жизни с эльфийкой, но приезжает на месяц раз в полгода повидаться с сыновьями. Дети дружно и с энтузиазмом его встречают, а потом стараются слинять из города, пока папаша не отчалит обратно. Жена дроу ушла от него в диком гневе сразу же, хорошо, хоть не отравила всю веселую семейку на прощание а вот десять его детей пожелали остаться в доме отца. Где-то год, это было любимой городской сплетней, потом наскучило. Мне не было жаль этого дроу, скорее я восхищался его решимости наплевать на общественное мнение и поступить по-своему. Совсем как я.
– Хотелось бы конечно его снова увидеть, – протянул Волдрей. – Но он совсем чужой стал. Не о чем поговорить. То, что его сейчас волнует, нас не интересует абсолютно…
Взгляд друга подозрительно заблестел, поэтому я поспешил оборвать вечер откровений:
– Ну ладно, все уведомлены и завтра мы в полдень двинем из этого городка. А теперь, скажите-ка мне, где тут прячется Ноил? Я так помню, что он мне задолжал кое-что… – я хитро прищурился на соседний стол, где сидела большая компания гномов.
Те заерзали на стульях, пряча глаза.
Для пущего страху я магией добавил глазам красного свечения, как будто нахожусь в состоянии крайней ярости. Прием подействовал: гном, сидевший напротив неумело изобразил обморок, встретившись со мной взглядом. Упавшая на пол тушка освободила обзор. Что-то странно шебуршалось под столом.
– Ноил! Я тебя чую, лживая тварь! Или тухлый запах твоих обучей… Вылазь, разговор есть.
Маленький кряжистый гном с пыхтеньем вылез из-под стола, попутно наступая себе на длинную рыжую бороду, уже и так грязную донельзя. Ну так нечего грязь под столом протирать этим дорогим сердцу каждого гнома, украшением их квадратных физиономий. Остальные карлики вздохнули с облегчением. Лежащий гном, не переставая изображать половую тряпку, скоренько отполз на освободившееся место.
– Гром, милостивый сэр! Прошу простить старого больного Ноила. У бедного гнома радикулит. Сэр не должен злиться на своего друга, – заскулил старый гном.
– Друга, говоришь? – я придал физиономии чуточку сварливого негодования, подсмотренного как-то у жены старшего брата, когда она оттаскивала его от палатки с травами. Брат увлекался целительством, всегда любил возиться с цветочками-травками. Но где же это видано: старший принц и травник! – И что ж ты тогда друга-то обманываешь? Или это в порядке вещей у гномов?!
В конце фразы я возвысил голос и прибавил с помощью волшебства раскаты эха. В трактире стало очень тихо. Ноил встал как вкопанный, почему-то вцепившись в бороду двумя руками, словно боясь, что я её отрежу под корень. А неплохая мысль.
– Подойди!
Гном отступил на шаг. Я усмехнулся, глядя в глаза-плошки. За свою жизнь он бы так не переживал, а вот борода – это святое. Но забава уже надоела. К тому же вокруг нас быстро столпилась толпа зевак, а я этого терпеть не мог.
– Расслабься, мелочь! Не нужна мне твоя борода. Где меч? – скучающим тоном уточнил я у Ноила, сложив руки за спиной для пущей наглядности.
Постояльцы поняли, что сегодня не увидят принца в роли цирюльника и с разочарованием расходились по местам. Гном, все еще не веря мне, скомкал свою бороду и засунул за шейный платок. Выглядело это так комично, что дроу расхохотались.
– Не глупи, Ноил, я жду ответа, – как же трудно сохранять суровость в присутствии этих шутов! Только теперь я понял, почему на лице Повелителя на аудиенции такая странная застывшая мина. Видимо, он тоже прилагает все немыслимые силы, дабы просто не рассмеяться.
Гном мялся на месте, не рискуя смотреть мне в глаза. Я вздохнул, придется повозиться еще.
– Ноил, – как можно спокойней и мягче произнес я, – месяц назад ты клялся всем, что у тебя есть, что сможешь достать «меч, выкованный в далекой северной стране из уникального сплава, который разрубает шкуру дракона, будто это хлебная корка». Взял деньги и исчез. Так скажи мне: ты достал этот меч?
Гном втянул голову в плечи, стараясь слиться со спинкой рядом стоящего стула. Еще немного, и у него это получится.
Похоже, что экспедиция этого пройдохи закончилась весьма успешно. Иначе бы он отдал мне деньги сразу. В этом смысле гномы честные, даже слишком. А вот расстаться с уникальным оружием… Мне придется постараться, чтобы выудить свой меч у Ноила.
– Я очень не люблю платить за воздух, – грозно продолжил я, ибо знал, что гном считает деньги своими и их не вернет, ибо задание-то выполнено. Но мне и не нужны были деньги, надо было напугать Ноила, чтобы природная трусость одержала верх над не менее присущей гномам жадностью.
Я с хрустом размял пальцы, многозначительно посматривая на гнома. Тот посерел с лица, потом немного подумал, и позеленел. Но твердая складка губ ясно давала понять, что без зрелищной демонстрации силы мне не отдадут мой заказ. Что ж, это всегда пожалуйста, приступим.
Воздев руки к своду пещеры, я прокричал запредельно мрачным голосом заклинание. Из моих, постепенно удлиняющихся рук посыпались тысячи искр во все стороны. Над нашими головами зарождался смерч… Вдруг раздался грохот. Я хотел было сделать вид, что так было и задумано, как с потолка начали сыпаться камни. Ветер усиливался. Тут у меня одеревенело лицо. Я полный кретин! Похоже, вместо иллюзии, я создал настоящий ураган. Он набирал обороты, сносил балки, поддерживающие потолок. Камни, осыпающиеся сверху, становились все крупнее. Я поспешно развел руки в стороны, пытаясь деактивировать заклинание, как почувствовал на правом плече тяжесть. Удивленно посмотрел туда и увидел, как в смазанном ураганом воздухе полощется тело гнома, вцепившегося в мое плечо. И отходящая из-под длинного передника Ноила тонкая сверкающая желтизной струйка почти перпендикулярно земле, распыляющаяся у ближайших столов на прилипших к полу посетителей. Я поморщился и стряхнул тельце, отлетевшее с пронзительным писком в дальний угол, где заглохло. Зря. Потому как заклятие деактивации сопровождалось неправильным пассом, то есть метанием гномов на недальние расстояния, оно вызвало сильное магическое возмущение и в воздухе заискрились разряды.
Я с величайшим удивлением посмотрел на свои окровавленные руки. Алые капли рассеивал ветер в туман, клубящийся вокруг, который становился все гуще. Последнее, что я увидел, были падающие обломки скалы, величиной с магического дракона. Потом пелена ядовито, просто жгуче бардового цвета, отсекла от моего сознания реальный мир.
Глава 5
Тень летела по пыльному от множества звезд небу. Переплетаясь с редкими облаками, рискуя увязнуть в них навеки. В последний миг вырываясь на свободу, она металась между молниями. Тучи разрастались и словно следовали за нею, ускоряя свой бег. Молнии сверкали все чаще, загоняя тень в кольцо мрака. Там, где в центре клубилось само зло, хаотически перебирая струны дождя. Какофония затмила все природные звуки, разрывая тень на клочки тумана…
– Гром, ты жив?
Голос раздался не в голове, но и не вне её. Он как будто существовал где-то на грани, ползая по корке мозга.
– Гром! Некогда притворяться, мертвые не сопят, вставай, у нас крупные неприятности… Как минимум.
Мир кружил хоровод с сознанием, увлекая в омут бессвязных образов.
Резкая холодная боль сковала голову, словно я оказался внутри айсберга. Крик нарастал, раздирая слышимость. Когда звук достиг такой силы, что голова начала звенеть, я понял, что он принадлежит мне. И заткнулся. Открыл глаза.
Над головой кружился снежный вихрь, в центре которого находилась женское лицо. Надо сказать, довольно привлекательное. Черные, словно антрацит, блестящие волосы обрамляли сие явление с очень светлой кожей. Слишком светлой, чтобы думать, что передо мной дроу. Глаза цвета чистого льда при ярком солнечном дне… Не возникло других ассоциаций.
Как-то мы летали с отцом на переговоры в далекую страну. На магическом драконе, мне было совсем немного лет, но я запомнил. Абсолютно белая земля. Отец сказал, что это снег. В совершенно чистом небе солнце сияло так, что глаза, казалось, тоже вспыхнут этим всепоглощающим светом. Больно. И смертельно красиво вокруг. Скалы полупрозрачного, бело-синего вида примораживали к себе внимание. От них исходили такие волны магии, что молодой дракон ежеминутно сбивался с крыла. Только искусством отца мы не разбились. Там живет народ дручий – северных дроу. Существа с белоснежной кожей, антрацитовыми волосами и льдинками вместо сердец. Во всяком случае, мне так показалось. Да и Повелитель не был в восторге от этой поездки, поскольку никаких политических сдвигов она не принесла…
В ледяных глазах заискрились смешинки:
– Ну как, лучше?