– Ой, как невежливо, – фыркает мужик. – Не вышколенная у Варвары прислуга, самому что ли заняться…
– Попробуй, – мечтательно протянул я.
Перед глазами возникает картина, как я стираю лощёную ухмылочку с его смазливой рожи хуком слева. Правой поди вышибу дух из этого щегла.
– Ладно, Вань, – примирительно бормочет Дима, – шуток не понимаешь, строгий ты наш? Скажи лучше, Юлия случайно еще не вернулась? Матвейка соскучился.
Сердце моментально отзывается. Этот мальчишка никого не оставит равнодушным. Такой обаятельной смеси дружеской любознательности и гиперактивной жизнерадостности я никогда не встречал. Когда Матвей приходит в гости к тетке, сразу возникает ощущение, что дом попал с самый эпицентр смерча. Жизнь всех окружающих из тихой заводи превращается в бурлящий водопад. Это невыносимо. Но после того как мальчик уходит и я привожу дом в порядок, сразу возникает сосущее чувство, что меня лишили чего-то очень важного. И тишина перестает быть такой желанной, а сверкающая чистота только раздражает.
И это тоже на счету Дмитрия, который в принципе ничегошный мужик. И, скорее всего, его нестандартный юмор не так бы меня бесил. В другой ситуации. И я, возможно, даже подружился бы с ним. Не будь он мужем Юли, да еще и отчимом Матвея.
– Нет, – мрачно дышу в трубку, – ещё не возвращались.
Внутри скребётся маленький червячок. С одной стороны, мне до смерти хочется спросить, что известно Диме. С другой, не хочется унижаться.
Я немного обиделся на Варьку, когда она резко собралась ехать на какое-то озеро, ничего не объясняя. Даже накричал на девчонку, грозил уволиться. Ну на фиг ей нужен такой телохранитель, которому не дают это самое тельце охранять. А та только насупилась и выскочила вслед за сестрой. Конечно, на Юлю ни орать, ни обижаться я не стал. Выкатил её маленький чемоданчик, помог погрузить его в багажник красного дэу матиз. Варька, делая вид, что меня не существует, и, таща по земле свою сумищу, уселась на пассажирское сидение. И юлькино прикосновение к моей щеке, словно крылом бабочки: «Не переживай. Я о ней позабочусь».
– Купальщицы, блин! – ворчит Димка. – Как ни лунное затмение, так их вечный шабаш. А я тут сиди, переживай, как бы её маньяки какие не сожгли…
Я даже дыхание затаил, чтобы не спугнуть его приступ откровения. Но в трубке воцарилось молчание. Потом в голосе мужчины неожиданно зазвучали заискивающие нотки:
– Иван, будь другом, возьми Матвея на вечер. У меня встреча с деловыми партнёрами из Новосибирска в «Рыбацкой деревне» запланирована давно. Не отменить.
Опа! Кот из дому, мыши в пляс. Как же, можешь не петь про деловые встречи. Во всяком случае, мне. Знаю я, каких рыбок ловят в этих платных закуточках. Тот продолжал:
– А тут как назло няня Матвея заболела. Другую искать времени нет… да и не хочется срываться со встречи, чтобы снимать новенькую с крыши через пару часов. С непривычки психоз обеспечен. Матвеюшка парень непростой. С собой брать – тоже не выход. Боюсь, после пацана там не останется ни людей, ни рыбы…
– Это да, – иронично скривился я.
– Да, – тихо вторит Дима и нехотя добавляет: – Так что выхода нет, после матери и Галины, нашей няни с сорокалетним стажем, авторитет у Матвея – только дядя Ваня.
Сказать, что я надулся от гордости – просто промолчать. Это триумфальный миг победы. Ты отчим, но ничего не значишь! Мелкий противный голосок о том, что мужик просто давит на мои чувства в своих интересах, я предпочёл проигнорировать.
– Я привезу его через полчаса, – выпалил Дима, видимо, ободрённый моим молчанием.
Я только вздохнул. Пискнула кнопка отключения вызова. Ну, хорошо. Зато не буду думать о девчонках и их таинственном деле. Просто не останется ни сил, ни желания.
Через полчаса все продукты были уложены, ценные вещи убраны, розетки закрыты заглушками, а в гостиной лежали на выбор диски с мультиками. Стук молотка в дверь напомнил пятёрочку Бетховена. Тишина скончалась.
Димка с виноватой улыбкой завёл в коридор мальчика-одуванчика с белокурыми волосами и огромными голубыми глазёнками:
– Спасибо тебе, выручил. Я его завтра заберу, как приеду. А может, Юлия вернется уже утром. Если решат дома отоспаться после своих ведьминских плясок, а не в палатке комаров кормить… Хотя, скорее всего, их надо ждать к вечеру.
– Чего же ты спрашивал, не вернулись ли? – иронично усмехнулся я.
– Надо же было с чего-то начать, – пожал плечами тот и протянул мне коробочку: – Будь добр, пауков покорми.
Я с содроганием покосился на грохнувшуюся о пол клетку с пауками. Терпеть не могу этих тварей и, хоть убей, не понимаю нежной привязанности к ним Юльки и её сынули.
Дмитрий спешно, чтобы я не передумал, ретировался за дверь. Я моргнул и с ужасом понял, что Матвея в коридоре уже нет.
Следующие часа полтора я гонялся за этим живым электровеником по всему дому, стараясь предотвратить как можно больше катастроф. По своему горькому опыту я знал, что ни в коем случае нельзя прибираться сразу. Пока убираешь последствия одного катаклизма, Матвей тут же устроит еще парочку поинтересней.
Когда малыш соизволил-таки обратить внимание на предложенные мультфильмы, я в изнеможении плюхнулся на диван. Кажется, я не выматывался так даже во время многочасового выслеживания того самого маньяка. Он нападал на одиноких припозднившихся женщин. Наводки поступали одна за другой. Нас перекидывали с места на место. И вот однажды, глубокой ночью, пришла очередная инфа о том, что преступника видели в спальном районе. Подняли всех, кто был под рукой.
Подъезжаем. Темень, хоть глаз выколи. Как Васька дорогу видит, ума не приложу. Впрочем, водила от Бога, отвезёт куда нужно и с завязанными глазами. Чисто по памяти. Мимо плывут редкие пятна одиноких столбов. Они изредка вырывают из тьмы одинаковые заборы под чёрными остовами строящихся домов. В одном пятне вижу человека с похожими приметами. Моя рука легла на плечо Василия. Визг тормозов. Незнакомец рванул в тень. Матерясь, мы практически выпали из ещё движущейся машины и метнулись следом. Под ногами хлюпает грязь. Куда этот гадёныш провалился? Впрочем, не уйдёт. Ребята действуют по наезженному плану. Куда он денется от наших «граблей»!
Фонари попадаются чаще, черные остовы стройки сменяют подмигивающие бетонные стволы уже заселяющихся высоток.
– Вон он! – крик вспарывает ночную тишину.
Звук падающего тела и неожиданно-высокий визг. Как девчонка. От страха, видимо. Подбегаю к ребятам. Васька, скрутив пленнику руки, шарит у того по карманам. Старина Сизый брезгливо сплёвывает:
– Не тот. Обычный наркоша.
Склоняюсь над незнакомцем. Грязь облепила пухлые щёки, длинные патлы давно не помнят ножниц. Пацан совсем, скорее всего, нет и пятнадцати. Но бегает резво, сопляк. Опять деза…
Очнулся и испуганно огляделся. Я что, заснул? На экране синий кот отчаянно кидает едой в маленькую, но очень вредную мышь. Мальчика нигде не видно.
– Матвей? – напряженно позвал я.
В коридоре раздался звук падения. Подорвавшись с места, мчусь туда. На ламинате валяется раскрытая клетка. Белокурый мальчишка стоит на коленях перед зеркалом и протягивает руку черному отражению. На ладошке, сжавшись от страха, без движения сидит паук. А из зеркала к нему очень медленно, словно из вязкой жидкости, выплывают чёрные пальцы…
Ощущаю, как на макушке у меня зашевелились волосы. Что делать? Раньше я относился к отражению как к некой детской страшилке, балаганному фокусу. Но увидеть своими глазами такое…
– Матвеюшка, – голос мой дрожит.
Мальчик обернулся, на личике обаятельная улыбка.
– Иди ко мне, солнышко, – как можно мягче произнёс я.
Ребёнок опёрся свободной рукой о пол, спокойно поднялся на ноги и вразвалочку подбежал ко мне.
– Дядя Ваня, я хо-осий.
– Конечно, хороший, – чуть не рассмеялся я от облегчения.
Поднял мальчишку на руки и с опаской посмотрел на зеркало. Чёрные пальцы так же медленно погружались обратно в зеркало.
Поддавшись внезапному импульсу, я опустил Матвея позади себя, быстро схватил зонт-трость из винтажной подставки и изо всех сил двинул им по страшной руке. Хруст, похожий на звук ломающегося печенья, неприятно поразил слух. Через мгновение раздался тонкий протяжный свист. Он нарастал, казалось, дрожа и извиваясь в воздухе. Матвейка в испуге прижался к моей ноге. Пальцы мои разжались, зонтик шмякнулся на пол.
И в этот же момент зеркало покрылось паутиной трещинок и рассыпалось на тысячи мелких кусочков. Свист утих.
– Ба! – сказал Матвей. И добавил с выражением, по-взрослому хмуро глядя на меня: – Яй.
– Это ещё кому яй, – пробурчал я.
Поднял зонтик и осторожно поскрёб кучу стекла в том месте, куда должны были упасть отломанные пальцы.