– Не поняла.
– Мира, вы Избавитель. В двух словах это не объяснишь. Но если вы проявите немного терпения и согласитесь меня выслушать я все объясню по порядку.
Глава 7
– В нашей жизни всё меряется энергиями. Энергия – это основное мерило человеческих взаимоотношений. Каждый человек наделен определенной энергетикой. У кого-то она очень слабая и хватает лишь на то, чтобы человек прожил своей простой обычной жизнью под лозунгом «не троньте меня». У кого-то она очень сильная, но человек не знает об этом или не умеет управлять ей. Вы – Избавитель. Это значит, что, когда люди жалуются на свою болезнь вам, вы как бы впитываете эту информацию в себя и проживаете боль за них. Болезнь – это тоже своего рода энергия. Нехорошая энергия, которая вызвана неправильным отношением человека к себе, к другим, к жизни. Вы каким-то образом впитываете эту энергию в себя, избавляете человека от негативной программы. Но и сами эту болезнь блокируете. Т.е. если вам человек пожаловался, грубо говоря, на ломоту в пояснице, то боль у него тут же проходит. А вы просто чувствуете в этот момент некий дискомфорт в области поясницы и через полчаса уже забудете об этом.
– Кстати, как ваша рука?
– В смысле?
– Вот видите, вы уже забыли об этом.
– По-моему, это какая-то чушь.
– Я знал, что сразу убедить вас у меня не получится. Но у меня достаточно терпения. Вот чтоб вам было проще: вы что-нибудь слышали об энергетических вампирах?
– Ну допустим.
– Получается, что все болеющие люди для вас энергетические вампиры. Они забирают вашу энергию. Если быть точнее, то вы сами отдаёте свою энергию тем, кто в этом нуждается.
– Предположим, это правда. А как жить дальше?
– Я могу априори сказать, что вы стараетесь избегать места массовых скоплений людей, стараетесь долго не смотреть людям в глаза, избегаете, разговоров о болезнях и терпеть не можете, когда другие жалуются вам. Практически любой контакт с людьми приносит вам некий дискомфорт. Зато с вами другим людям всегда хорошо.
– Я не знаю, как на это реагировать. Хочется, чтобы это было полной чушью. Но в ваших словах есть некоторые совпадения. Как же быть с этим?
– Ваша ошибка в том, что вы этого боитесь и избегаете. А если вы попробуете наоборот? Скажем, гулять в местах общего скопления, выдерживать на себе взгляд людей, будете больше разговаривать на предмет того, что беспокоит людей?
– Вы в этом уверены?
– Нет. Но теоретически, я предполагаю, что у вас выработается иммунитет. Принцип прививки, знаете ли. И вы научите избавлять других людей практически незаметно для себя.
– А зачем мне это нужно?
– Неужели вы не хотите расширить грани собственной жизни и узнать себя получше?
– Я не знаю.
– Соглашайтесь – он протянул мне свою руку – Тут неподалеку моя машина.
– Куда поедем?
– Ставить эксперимент.
Глава 8
Я проснулась от яркого света. В глаза падал яркий свет какого-то прожектора. Я лежала на кушетке с кристально белой простыней, в каком-то нереально белом стерильном помещении. На мне была какая-то непонятная одежда. Каких-то два ХэБэшных прямоугольника, опять-таки белых, скрепленных между собой верёвочками. Один прямоугольник прикрывал переднюю часть моего тела, другой прикрывал, кхе-кхе, мой зад. Окон в помещении не было. У меня раскалывалась голова. Как я здесь оказалась? Сколько я здесь нахожусь? О, Боже!!!!!! Я вскрикнула. Что с моей рукой? Я посмотрела на свою руку, она была вся в гнойных волдырях, в коричневой корке. Я долго разглядывала свою руку, в памяти всплывали фрагменты из вчерашней встречи. Кафе, кофе, его взгляд. Потом я села в машину…Дорога, которую я не запомнила – уж слишком сильно были затемнены стёкла его джипа. Потом какая-то странная фраза: «Ты Избавитель». Потом какая-то комната… Долгий спор с ним. Вспоминаю, он приводит какого-то человека ко мне. Этот человек наклонил голову и надел черный капюшон. Руки в перчатках. Скорее не в перчатках, а каких-то огромных хлопчатобумажных чехлах чёрного цвета. «Покажись ей!», – говорит Веньямин. Тот медленно поднимает голову, сбрасывает капюшон и показывает свое страшное обожжённое лицо.
Я вздрагиваю. Веньямин меня успокаивает, говорит, что этот человек сильно пострадал от огня, спасая кого-то. У него сильное обезвоживание. И ожог какой-то там степени. Он просит вылечить его. Я долго спорю, говорю, что не понимаю, как это сделать. Потом тот человек снимает перчатку и хочет взять меня за руку своей страшно обожжённой рукой. Я кричу, сопротивляюсь. Веньямин кричит на него: «Она должна добровольно, иначе ничего не получится!» «Пожалуйста, прошу тебя, давай попробуем», – эта фраза адресована мне. Я позволяю взять мистеру капюшону меня за руку. Он долго не выпускает меня из рук. Я теряю сознание. Меня заводят в какую-то белую комнату, укладывают на кушетку.
И вот, теперь я здесь. Я подбегаю к двери, начинаю колотить ее.
– Выпустите меня! Выпустите, уроды! Что вы со мной сделали? – я поворачиваюсь спиной к двери и начинаю колотить ее уже ногой, т.к. руками больно.
Но никто не отзывается. Ни-кто. Я сползаю спиной по двери и сажусь на корточки. Зарываю лицо руками и понимаю, что с моим лицом что-то не так. Оно шершавое и болит. Зеркало! В моей палате заботливо привинтили над раковиной зеркало. Я собираю волю в кулак и иду к зеркалу. Меня потрясывает. Я смотрюсь в зеркало и вижу свое страшное обожжённое лицо. Я начинаю плакать навзрыд, а моя спина трясется в такт моим рыданиям. Так. Нужно успокоиться. На протяжении всей жизни, я поняла, что эмоции мне не друзья. Страх, нервы мешают мне думать. Я начинаю делать глупости, я слабею, когда иду на поводу у эмоций. Я заметила, что когда я держу их под контролем, мне проще жить. Детка, давай думать. Я села на кушетку. Так. Допустим, что я действительно Избавитель. Что я должна сделать? Как вылечить себя? Представлю, что я не чувствую эту боль. Что её нет. Не получается. Я закрыла глаза. Потом мне в голову пришли картинки с чистой журчащей водой, лучики солнца, отражающиеся от ручья. Зелень. Какое-то чувство счастья. Какой-то свежий воздух, который холодит мои ноздри. Повсюду цветы. Какая-то любящая пара играет в салочки. На ней белое кружевное платье, а на голове венок из полевых цветов. Всё. Моя медитация резко закончилась и было такое ощущение, что моё сознание из того райского уголочка впрыгнуло обратно ко мне в голову. А мозг немилосердно напомнил, что я в палате. Хотела медленно открыть глаза, но пришлось открыть их в экстренном режиме – потому что я услышала три хлопка в ладоши.
– Браво, браво, детка!!
Это был Веньямин. Он стоял возле открытых дверей моей палаты. Рядом с ним было несколько людей.
– Друзья! Внимание, познакомьтесь! Это Мира. Избавитель. Мы нашли ее!
Я посмотрела на свою руку, она была чиста. Кожа гладкая и упругая. Я подбежала к зеркалу. Издала облегченный выдох. На меня смотрело моё любимое родное лицо. Веньямин, глядя, как я обсматриваю себя, тихонечко посмеивался.
– Мира, тебе на всё про всё понадобилось два часа! И это без подготовки! Это колоссальный результат!
– Вы хотите сказать, что я у вас нахожусь всего два часа?
– Именно! Очевидно, твой организм включил очень мощные регенерирующие процессы, и ты потеряла чувство времени. И могу предположить, что из-за интенсивной работы всех твоих ресурсов в эти два часа, у тебя час шёл примерно за сутки.
– Здравствуйте, – вдруг вошла блондинка с голубыми глазами, глаза у нее были странные и прозрачные, зрачки неподвижные, стеклянные.
– Рада, ты с ума сошла! – ребята почему-то набросились на неё, накинули простыню на голову и заставили одеть солнечные очки.
– Уф, всегда забываю их одевать – улыбаясь сказала девушка. Затем невозмутимо выпятила нижнюю губу и сдула выбившуюся прядь волос наверх.
– Кто это? – спросила я.
– Это Рада. Её дар до конца не изучен. Но она питается энергетикой людей. Если долго смотреть ей в глаза, можно лишиться сил.
Ко мне подошёл милый парень примерно моего возраста, может чуть постарше. Он пожал мне руку.
– Огромное вам спасибо, Мира!
– Кстати, знакомься, это Лучезар, – сказал Веньямин, показав ладонью на парня.
– Лучезар?
– Хм…Между прочим, старинное русское имя. Означающее «Являющий свет» – смутился парень.
– Что вы, я ничего не имею против вашего имени… Просто слышу впервые.
Тут Веньямин торжественно подошёл к нам и сказал:
– Мира, ты узнаешь его?
Я вопросительно посмотрела на него. Повисло недолгое молчание. И меня осенило: