Принцип неизбежности
Алина Аркади
Жестокие принципы #3
Моя поездка задумывалась как невинное приключение перед началом семейной жизни с тем, кого одобрил отец. Но женщины в семье Островских, сами того не желая, неизбежно становятся магнитом для неприятностей. Поэтому, помогая незнакомцу, я даже представить не могла, что окунусь в мир, от которого меня старался уберечь отец. И вот я мчусь по лесной дороге в компании раненого мужчины, не предполагая, что впереди меня ждут опасность, тайны не моего прошлого, сложный выбор и… любовь.
Алина Аркади
Принцип неизбежности
когда будешь бродить между серых многоэтажек,
потерявший силы, жажду жизни, смысл и ориентир,
помни: ты можешь считать, что в этом мире совсем не важен,
но для кого-то ты и есть тот самый мир.
Аня Захарова[1 - https://vk.com/fatalitystihi]
Глава 1
Аэропорт Швехата наводнён пассажирами, покидающими страну. Гордо вышагиваю, зная, что позади папа, вызвавшийся меня проводить, хотя я предпочитаю добираться сама. Мама ещё утром упорхнула в кондитерскую. Подготовка к фестивалю идёт полным ходом и отнимает всё её время. Глава семейства рычит, требуя внимания, а Соня и внучки поочерёдно проводят время то с ним, то с Гришей, который пребывает в одиночестве уже несколько дней, дожидаясь возвращения Таси с соревнований.
– Всё, билет у меня, – машу перед папиным носом бумажкой, – вещи сдала в багаж.
В моих руках небольшой рюкзак, которым я давно заменила женскую сумку. Проверяю, на месте ли телефон, наушники и необходимые документы, кивая самой себе. Папа молчаливо наблюдает за моими действиями, контролируя взглядом каждую манипуляцию.
– Через три недели я тебя встречу, – обнимает одной рукой и целует в макушку, задерживая на секунду в своих объятиях.
Мы оба избегаем касаний в повседневной жизни, и оттого его жест кажется ещё больше сентиментальным и глубоким. Собираюсь оторваться от отца, чтобы пройти на посадку, но в какой-то момент пробивает осознание, что интересующий вопрос задать необходимо.
– Пап, ты что-нибудь для меня приготовил?
– В каком смысле? – и он действительно не понимает, о чём я спрашиваю.
– Пять лет назад, когда Тася отправилась в Россию, вернулась несвободной и в компании мужа. И, как стало известно после, её брак был оформлен ещё до того, как приземлился самолёт. Я не люблю сюрпризы, поэтому спрошу ещё раз: ты что-нибудь для меня приготовил?
– Аннушка, ты не Тася. Она стремилась к Грише, потому как с ним одним представляла своё счастье. И добилась желаемого. Что ещё раз подтверждает – женщины в нашей семье бесконечно упорные. Выбранная кандидатура меня не радует…
– Он её любит, – перечу отцу, понимая, о чём говорю.
– Лишь одно это спасает Ярова от моей злости и негодования. Он ведь прекрасно понимает, не будь Тася в него влюблена, как кошка, он бы не смог её получить, даже применив титанические усилия. Я бы не позволил. Но счастье одной из моих девочек заставляет меня засунуть язык в задницу и смиренно наблюдать, как растут внучки. – При упоминании двух белокурых бестий на лице отца проскальзывает тёплая улыбка. Лиза и Катя фантастическим образом делают из сосредоточенного дедушки лапочку, не отказывающуюся от обнимашек и многочисленных поцелуев. Даже мама замирает в такие моменты и, кажется, упивается разливающейся нежностью в немереных количествах. – Но выбор Таисии должен стать уроком для вас с Соней: впредь я хочу видеть рядом с дочерями хороших мальчиков. Одного паршивого зятя достаточно. – И сейчас я понимаю: то, что сошло с рук Тасе, нам с Соней не простят. И даже мама не сможет на него повлиять. – Поэтому Ба?рнаби меня устраивает. Да и ваши чувства, если не ошибаюсь, взаимны.
– Да, – подтверждаю его слова, вспоминая мужчину, с которым состою в отношениях почти год. – Предложение я приняла, вот только со свадьбой пока не определились…
– Определились, – чеканит отец, – через месяц. – А вот и сюрприз, но в отличие от Таси, никакой интриги, исключительно скудная констатация всем известного факта. – Будет считать, что эта поездка – твоя одиночная вылазка перед началом семейной жизни.
И папа как всегда прав, потому как Барни осмеял моё желание отправиться в Россию, чтобы встретиться лично с Диной и проехаться по интересным местам. Несколько раз побывав на Родине родителей, я влюбилась в Москву. Но все поездки проходили в компании Ароновых. Сейчас же полная свобода действий и стремление посмотреть всё, чего пожелает душа.
– Я вернусь через три недели, и на подготовку к свадьбе останется всего неделя! Как же организация, платье, гости…
– Мама возьмёт этот момент на себя, – фиксирует моё лицо ладонями, целуя в лоб и успокаивая нарастающее возмущение. – Как только Тася вернётся с соревнований, поможет. Родители Барнаби уже включились в процесс, с нетерпением ожидая, когда ты войдёшь в их семью. Аннушка, – папа переключает моё внимание на себя, – отдыхай, набирайся впечатлений и познавай этот мир, только держись подальше от того места, о котором мы говорили.
– Пап, я не собираюсь ехать туда, где всё началось для вас с мамой и Таси. Лично меня не цепляют воспоминания и ностальгия, потому что я выросла уже здесь. Обещаю не ввязываться в сомнительные авантюры, не знакомиться с подозрительными личностями и не совершать опрометчивые поступки. Я всегда думаю головой.
– Мне кажется, ты единственная, кто пошёл в меня, – хитро улыбается, подмигивая и давая понять, что эмоциональный Костя сначала делает и лишь потом думает, а Сонька пока себя не проявила. – Но несмотря на всё сказанное, знай: ты можешь обратиться ко мне с любой проблемой.
– Даже если я совершу нечто противозаконное?
– Даже если аморальное.
И в этот момент взгляд отца устремляется мимо меня, словно его накрыло воспоминание, вызывающее улыбку и толику теплоты. Мне всегда было интересно, какие картинки из прошлого греют изнутри его израненную душу и латают искалеченное тело.
Прощаюсь с папой, провожающего меня взглядом, пока я не скрываюсь в зоне контроля, чтобы пройти досмотр. И пока пассажиры занимают места, пишу Дине, что через несколько часов мы увидимся, и пару слов Барнаби, который отвечает смайликами, добавляя в конце «love».
Мы никогда не говорили о чувствах. Венгр с немецкими корнями, мой жених всегда собран, пунктуален и максимально сдержан. И мне бы радоваться, как говорит папа «хорошему мальчику», вот только я всё чаще наблюдаю за Тасей и Гришей, с досадой понимая, что огня, в котором они сгорают, у меня никогда не будет.
Когда сестра вернулась с Яровым, в силу возраста не понимала, по какой причине бесится папа, срываясь на зяте и повторяя, что он не пара его дочери. Но Тася доказывала обратное, когда светилась от счастья в присутствии мужа и растекалась в его руках, млея от каждого прикосновения. Её глаза светятся и сейчас при упоминании Ярова. Когда человек говорит о том, кого любит, всё напряжение проходит, а из глаз струится мягкий свет. Этот свет преображает, и человек становится невероятно красивым, нежным. И немного этого света передаётся другим, заполняя окружающих подобным чувством лёгкости и радости. Я, в отличие от папы, верю Грише, но ещё больше верю Тасе, глаза которой каждый день доказывают, что она счастлива и спокойна.
Когда мне исполнилось восемнадцать, сестра поделилась их с мужем историей во всех красках, вызвав шок, а затем и непонимание. Со временем, снова и снова прогоняя в мыслях рассказ Таси, я поняла, что любовь толкает на самые безрассудные поступки, заставляющие забыть об инстинкте самосохранения, и поставить на пьедестал благополучие другого человека. И если мы готовы пожертвовать всем ради кого-то, разве это не есть проявление глубоко чувства? Подобным образом когда-то поступила мама, а затем и Тася, показавшие своим мужчинам, что они готовы на многое, и даже на всё.
Прикинув на себя эти моменты, поняла, что я хотела бы видеть рядом предсказуемого Барнаби, неспособного на спонтанность и импульсивность, сдерживающего моих рвущихся временами демонов наружу и заглушающего их порывы. Но одновременно внутри кипит необходимость познать страсть и огонь, заставляющий поддаться соблазнам, отбросить в сторону «правильно» и сорваться в бездну, где сгинуло немало раскуроченных сердец. И если эта поездка, своего рода отрыв перед замужеством, я для себя определила: приключения придают вкус пресной жизни, которая меня ждёт рядом с Барни, а значит, я могу себе позволить сделать нечто неблагоразумное и из ряда вон выходящее. Целенаправленно искать проблем на свою пятую точку не собираюсь, но если подвернётся шанс присыпать спокойный отдых жгучей приправой, то почему нет?
Не замечаю, как самолёт идёт на посадку, и в иллюминатор разглядываю виды подо мной. Не тороплюсь, ожидая, пока самые нетерпеливые пронесутся по проходу, а затем беру рюкзак и топаю по трапу.
Ищу Дину, вглядываясь в лица, а потом замечаю рыжую макушку, которая маячит среди множества людей.
– Динка! – поднимаю руку, чтобы повертеть из стороны в сторону и привлечь внимания.
– Аня! – набрасывается на меня, стискивая в объятиях и кружа. – Ты… ты… – трогает мои волосы, перебирая пряди.
– Да, больше не блондинка! Пару недель назад решила изменить образ. Зашла в салон, выбрала цвет и вот, – кручусь перед девушкой, – даже брови сделала тёмными. Мне не идёт?
– Идёт, конечно. Подлецу всё к лицу, – хохочет и тащит меня к выходу. – Шучу! Но синие глаза стали выразительнее, а цвет глубже. А почему такие перемены?
– Не знаю, – пожимаю плечиками, силясь вспомнить, в какой момент мне пришла в голову идея выделяться среди женщин в моей семье. – Муж сестры обмолвился, что у меня классический типаж, от которого не ждут особых интеллектуальных способностей, и вот… Эксперимент. Но мне и самой нравится.
– У меня никогда не получалось отрастить длинные волосы. Максимум до плеч, и то я без сожаления от них избавлялась, оставляя привычные пять сантиметров.
Дина проводит по голове, теребя короткие рыжие волосы. Аккуратная стрижка идеально подходит худенькой, невысокой девушке с узким лицом, а большие зелёные глаза подчёркивают огненный цвет, делая её интересной и запоминающейся.
– Итак, – начинает девушка, как только падаем на заднее сиденье такси, – я приготовила тебе насыщенную программу. Вот только эту неделю придётся тебе осмотреть достопримечательности в одиночестве, потому что мой «любимый» босс выделил мне всего две недели. Но с понедельника я твоя, а значит, кроме всем известных мест, мы посетим те, что не прописаны в официальных маршрутах. Прости, я не смогла его уговорить… – в глазах Дины сожаление, которое передаётся мне лишь на секунду.
– Без проблем. Я с радостью поброжу в одиночестве. Я из тех людей, кто спокойно может пойти в кафе, парк и концерт в одиночестве, и не испытывать при этом дискомфорт.
– Завидую, – вздыхает Дина, посматривая на дисплей телефона таксиста, где отображается длительность поездки. – Соседка по квартире уехала на время каникул, а я даже в торговый центр не могу сходить одна. Мне нужна компания.
– Теперь у тебя есть я, – обнимаю девушку, получая истинное наслаждение от касаний к практически незнакомому человеку. – Кстати, что за работа?