– Ни на что.
…Вот поэтому Лера и удивилась: надо же, сегодня без свидетелей.
– Сколько ей было лет? – строго спросил Стерлядкин.
– Сорок восемь.
– Да, рано. Молодая женщина. И с кем же вы остались?
– Ни с кем. Я – одна.
Лера стала рассказывать, как это было, но Стерлядкин оборвал её ледяным голосом:
– Всё, хватит. Не надо мне больше об этом рассказывать.
В его «высоком кабинете» была ещё одна смежная комнатка. Главный редактор вынес оттуда пять тысяч рублей:
– Отпевайте. И гроб забивайте в храме! – велел он.– У вас на сегодня очень много дел!
Вошла Булкина:
– Эраст Эрастович, к вам – Жерехов.
– Татьяна Яковлевна,– разорался Стерлядкин, – представлять посетителя всегда нужно полным именем. Иначе все будут думать, что я – неграмотный.
…Пришла Надежда Васильевна, принесла свидетельство и справку о смерти. И Леру разодрало грязное любопытство: от чего умерла, от чего? От диффузного мелкоочагового кардиосклероза.
И тут Леру прорвало, она расплакалась. Лазарикова по-матерински прижала её к себе. Она была старше её мамы на четыре года, и выглядела шикарно: белая короткая куртка, стрижка, укладка.
Мама рассказывала, что у Надежды Васильевны в Фергане был роскошный дом с фруктовым садом. Когда они приехали сюда, то вчетвером снимали комнату-десятиметровку. Но им удалось хорошо устроиться и в России.
В семь вечера Лера позвонила из автомата у Старой почты. К её огромной радости, Зинаида Фёдоровна уже вернулась из командировки.
– Можно к вам прийти? – спросила Лера.
Можно.
– Как твои дела, Лерочка?
– Маме сегодня ночью умерла.
– Моя мама тоже ночью умерла. Давай я тебя покормлю.
Девятнадцатилетняя дочка Зинаиды (она просила называть её так), Илонка, была на учёбе в Тульской области. В этом году она окончила педучилище в Ногинске, собиралась работать в их с Лерой школе, но так и не сдержала своего обещания.
Хозяйка налила Лере тарелку щей. Вошёл её бывший муж, Виктор Степанович, с которым они проживали в одной квартире, увидел гостью и остался недоволен. Но Зинаида сказала:
– Вить, надо покормить человека. У неё сегодня мама умерла, а в мае – бабушка.
А потом они прошли в маленькую комнатку, где Зинаида жила с дочкой. Там помещалось и пианино, и детская стенка, и две кроватки. И Зинаида помолилась за Леру по своей вере:
– Господи, благослови Лерочку, ты же видишь, как ей сейчас тяжело.
В глубине души Лера надеялась, что хозяйка предложит ей переночевать у неё, но этого не случилось. А второй раз навязываться Лера не стала.
Ей оставалось только пойти к тёте Тане Ковровой и забрать у неё деньги. В августе мать сдала квартиру каким-то бомжам с работы тёти Тани, и та теперь передавала арендную плату. Обычно она сама приносила им деньги, а сегодня почему-то не пришла.
Тётя Таня тоже спросила, как дела, и Лера, поколебавшись, всё-таки сказала, что случилось. Коврова остолбенела и дала Лере от себя лично тысячу рублей.
– А этим мы пока ничего не будем говорить,– решила тётя Таня.– А то вдруг они решат, что их теперь выгонят. Ты, если что-то у тебя случится, обращайся ко мне.
Она словно бы пророчествовала, что ничего хорошего в жизни Леры уже не будет. Только голод, болезни, наезды бандитов. И Лера холодно сказала:
– Спасибо, конечно, но я никому не хочу быть обязанной.
Лера знала, что Коврова – гадкая сплетница. Она передавала бабкам на лавочке абсолютно всё, что узнавала. И она рассказала квартирантам, какая же Лера гадина,– совершенно спокойно, без слёз и истерик, и резания вен, сообщила ей о смерти своей матери!
Тётя Таня тоже не предложила ей остаться. Да, она жила в тесной однокомнатной квартирке без чулана и балкона вместе с мужем Сергеем Ивановичем, но Леру устроил бы коврик у двери, лишь бы ей быть среди людей. И она вернулась в свой ад.
Она не спала почти двое суток, и сейчас это сказывалось. Лере казалось, что у неё сейчас разорвётся голова. Она встала, как сомнамбула, и безуспешно попыталась найти свидетельство о смерти отчима.
Лера легла спать, но просыпалась каждый час.
Глава 3. Закопают – станет легче
В девять утра Витя повёз её в похоронную фирму, что напротив травмпункта, где Лера в очередной раз сидела и заполняла какие-то квитанции. Деньги, полученные вчера за квартиру, улетели то ли на гроб, то ли на копку могилы. В этом царстве Безенчука тоже стояли выставочные гробы,– расписные и лакированные, как шкатулки. А точнее, в «Нимфе», где было несколько владельцев, а у Безенчука – индивидуальное предприятие. Сейчас бы они назывались ООО «Нимфа» и ИП Безенчук.
Ещё Никодимов сказал:
– Лерочка, давай съездим к нотариусу, узнаем, что там и как.
Леру всю затрясло:
– Нет! – закричала она.
Она не хотела принимать наследство, становиться собственником. Сегодня Анастасия Владимировна должна была получить свидетельство о праве собственности, но вчера она умерла.
Лера подумала: а не сократил ли Стерлядкин жизнь её матери хотя бы на месяц?
Пока она работала, мать сидела в отпуске. За все двадцать четыре дня она так и ни разу не вышла на улицу, и это было страшно.
С графиком и «Горожанке» было непонятно, то ли ходить, то ли не ходить. Свою работу она могла бы выполнять и дома, но Лера всегда хотела быть среди людей.
Когда ей запретили появляться на работе, Лера матери ничего не сказала. Та её живьём бы съела. Каждый вечер, когда Лера возвращалась с работы, Анастасия Владимировна спрашивала заискивающе:
– Тебя не выгнали?
И накаркала!