– Ничего, – шептал отец, неся меня к свету, – всё будет хорошо, детка. – И крикнул яростно: – Костя, машину! В больницу, немедленно! Проклятые зеваки… А ну, в сторону, или я прикажу стрелять! – И чуть погодя: – Огонь!
Раздались выстрелы в воздух, испуганные крики, визги… А я, прижимаясь к шее отца, беззвучно плакала, как птица, у которой обрезали крылья.
Глава 5
Лютый
– Папа, помоги! Папа… – кричал мой трехлетний сын голосом Кирсановой, пробивая огненной стрелой виски.
Блядь! Я открыл глаза и уставился в потолок кабинета. Сжал пальцами голову, надавливая на лоб. Какого хуя меня ее образ и голос преследует? Два месяца прошло. Испытываю раскаяние? Хрена с два! Пусть скажет спасибо, что я ее не придушил!
Диван жалостливо заскрипел, когда я скинул ноги на пол и выровнял спину. Последнее время совсем собой не владею, хочется либо кого-то прибить, либо бухать по-черному. А все скотина Кирсанов!
Опустив голову, я провел пальцами по коже. Подушечки нащупали уродливые шрамы – память о том дне, который никогда не смыть из памяти. Ни местью, ни возмездием, ни временем. Ни-чем. Надругательство над дочерью врага – слабое облегчение, маленький глоток воздуха в грудь наполненную густой смолой. Я не жалел, но внутри что-то царапало, разливало по горлу горечь. Когда-то я был другим и никогда бы не позволил себе пасть так низко. Когда-то…
А сейчас я буду уничтожать. Буду гнобить тех, кто причастен к смерти Милы. Буду дышать и жить дальше только ради того, чтобы найти моего мальчика. Буду верить, что он еще жив. Если жив, найду. Умер – убью-растерзаю всех, кто к нему прикоснулся.
– Лютый, к тебе можно? – осторожно заглянул в кабинет Слава. Он дождался моего кивка, прокрался внутрь и встал на достаточном от меня расстоянии. – Есть новости по Кирсанову. Связной прислал, – протянул мобильный, и я заметил, как подрагивают тощие руки охранника. – Только посмотри сам. Я пойду?
– Стоять! – почти гавкнул я. Подчиненный аж побелел от моего рева.
Всех приближенных пугал мой вид. Я привык, что они боятся, хотя жутко раздражало, что рядом находятся дряблые неспособни.
– Что там? – я развернул горизонтально экран и нажал «плей», едва попав большим грубым пальцем по значку.
Видно было плохо. Ракурс неудачный, но Связной и так изворачивался, как мог, чтобы достать мне информацию и не спалиться.
В камере мелькнуло сухое лицо Кирсанова и сутулая фигурка девчонки, которую я… Сука, да не жалею я, что сорвал свадьбу и так жестоко с ней обошелся! Ни грамма. Пусть папочка ее жалеет. Мне посрать. Я вообще ее грохнуть должен был, но… не смог. В последний момент тормознул, сам таблеток наглотался, чтобы захотеть ее и, украв ее невинность, сорвать свадьбу.
– Ты не слышал, что сказал врач? – тихо, но уверенно заявила дочка олигарха. – Я не сделаю этого, папа.
– Я против! – гаркнул в ответ Кирсанов, а меня сковало яростью, корпус телефона захрустел под пальцами, Славка в страхе отступил. Он знал, что, когда я зол, могу быть настоящим зверем.
– А я против свадьбы. – Голос сучки задрожал. – Это сделка папа. Хочешь чтобы я пошла на неё, тогда смирись.
– Если Носов узнает, чей он – будет катастрофа.
– Папа, я не смогу больше иметь детей, – она еще больше согнулась, обняла себя худыми руками. – У меня отрицательный резус. Если прервать беременность, больше не смогу родить. Я оставлю… его. Это мое решение. Воспитаю сама, Гриша не прикоснётся к ребенку. Пап… Умоляю.
Огонь полился в горло и плеснулся в голову, затмив разум и внешние звуки.
– Сука! Сука! Сука! – зарычал я медведем и размазал телефон по стене. Осколки рассыпались под пальцами, а на поверхности появились выбоины. – Какого хрена она посмела от меня забеременеть?! Тварь! Я был уверен, что, даже если такое произойдет, ее почистят.
Хлопнула дверь – Славка смотался. Трус!
Сколько я молотил стену и трощил мебель, не помню. Меня вырубило. Как последние два года – напрочь вырвало из реальности. Очнулся, когда дверь, вернее ее куски, рухнула под ноги, а в кабинет с легкой дразнящей улыбкой вошел Волчара.
– Перестановка? – спросил он и огляделся. – А мне… нравится. Минимализм!
Присел рядом и, не глядя на меня, ехидно добавил:
– Хотя лично я бы ограничился заменой занавесок, а не окна. – И тихо спросил: – Что у нас плохого? Что тебя так разозлило?
– Кирсанова беременна, – выплюнул я и сел на пол. Отшвырнул ногой обломки стула или стола. – От меня, сучка, беременна!
Серый замолчал, лишь сжал руки в кулаки. Машинальный жест, что так красноречиво говорил о его мыслях. Друг подобрался и тихо предложил:
– Ты знаешь, мне это не нравится, но… Если скажешь, я это сделаю. Девка исчезнет.
– Не-е-ет! – завопил я. – Тех, кого помиловал, я не трогаю! Запомни это, – договорил жестко, а потом озвучил мысль: – А если она родит сына? Мне. Сына. Я его заберу! Точно! – вскинул голову и оскалился, но неприятная догадка полоснула по груди. – Блядь, в нем будет кровь ублюдка Кирсы… Крысы! Убей лучше меня, Серый.
– Кого угодно, дружище, только не тебя, – горько ответил он. – С удовольствием размозжу голову Кирсанова, даже скрепя сердце придушу его дочь, но ты для меня неприкосновенен. – Он хитро усмехнулся. – Стоит представить, что мне за это будет от Насти, так лучше заранее выброситься из окна!
Сестра Волка, Настенька, хоть и передвигалась на кресле-каталке, но могла отметелить даже брата-боксера. Разумеется, Серёга терпел ее злость, ведь Настя не могла говорить, и эмоции изливала лишь действиями.
– Приведи ее, – меня осенило. – Приведи Ангелину. Я ее украду, спрячу, а потом, как ребенок родится, выброшу на улицу.
– Кирсанов на стену будет лезть из-за кровинушки, – жёстко рассмеялся Серёга. И сжал кулаки: – Сегодня же она будет у тебя.
В кабинет влетел Славка. Взъерошенный, красный.
– Лютый! – запищал он, прижимая телефон к уху. – Они что-то планируют. Подсадной у Носова сообщил, что намечается большой трах с дочуркой Кирсанова. Они хотят сорвать беременность и уже выехали на дело…
Глава 6
Ангел
Покачиваясь в седле, я смотрела на небо. Лошадь неторопливо брела по дороге, а я её не подгоняла. Мне давно уже некуда спешить. Два месяца как жизнь моя оборвалась. То, что было после моей «свадьбы» трудно назвать этим позитивным словом.
– Хорошая погода.
Я кивнула. В который уже раз? Это важно? Разговаривать не хотелось, я бы с большим удовольствием молчала и ехала вперёд, но этой приятной прогулкой я была обязана Григорию.
– Спасибо, – вздохнула я и, выдавив улыбку, посмотрела на бывшего жениха, – за то, что уговорил папу отпустить меня. Из дома я выхожу только в больницу. Он и раньше меня особо никуда не выпускал, а… после…
Я вздохнула, потому что слова кончились. Гриша догнал меня и, натянув поводья, заставил своего жеребца шагать рядом.
– Всегда в твоём распоряжении, Лина, – весело ответил он и, сверкнув голубизной глаз, добавил: – Если бы ты хоть намекнула, что хотела прогуляться со мной, я бы приехал раньше.
Я отвернулась. Нет, раньше не нужно было. Я только перестала вздрагивать каждую минуту. Психолог, которая посещала меня каждый день, утверждает, что я иду на поправку. Мне бы её уверенность.
Каждую ночь я видела во сне страшное лицо со шрамом и просыпалась в холодном поту. Казалось, с того жуткого дня живу с тем подонком. Не проходит минуты, чтобы я не подумала о нём. Я проклинала его, желала самой страшной смерти.
Мало того, что этот отморозок сломал мою жизнь, он ещё и…
Я невольно прижала ладонь к животу и тихо всхлипнула.
Гриша покосился на меня и тихо спросил: