– Ты в порядке?
– Нет, – честно ответила я.
Разумеется, для Носовых не было тайной, что я забеременела. С трудом помню, что происходило в больнице следующие две недели, но, когда выплывала из болевого тумана, часто слышала, как доктор доказывает отцу или Носову, что аборт в таком состоянии для меня может быть смертелен.
Что делал Носов в моей палате, так и осталось загадкой. Ведь я уже не девственница, а такому чистоплюю, как бизнес партнер моего отца, нужна «чистопородная кобылка». Меня же испортили.
Будто подслушав мои мысли, Григорий признался:
– Я переживал за тебя. Приходил в больницу каждый день, но…
Он замолчал, да и я не спешила говорить. Знала, что Гриша каждый день приезжал, привозил цветы и подарки, но люди отца ко мне в палату без его разрешения никого не пускали. А почему папа не давал согласия моему бывшему жениху, и так понятно. Отец запретил мне рассказывать кому-то о “Привете от Лютого”, но боялся, что в таком состоянии я проговорюсь.
– Спасибо, – чтобы разорвать напряжённое молчание, снова поблагодарила я.
Я знала, что Григорий других слов ждал, Но я не могла их произнести. Отвернулась. Меня бы устроила обычная прогулка верхом. Глоток воздуха, кусочек свободы без прессинга отца, который требовал избавиться от ребёнка. Ведь я уже поправилась, и это было бы неопасно…
Я же требовала позволить мне оставить ребенка, и тогда я выйду замуж хоть за черта. Но, если признаться, я сомневалась, что Носовы пойдут на это условие. Маленькая надежда, что меня оставят в покое…
Гриша стукнул пятками в бока коня и, обогнав меня, развернул животное, преграждая путь. Я натянула поводья и удивлённо посмотрела на мужчину.
– Лина, – решительно начал он. – Я пригласил тебя на прогулку, чтобы серьёзно поговорить о нашем будущем.
Я покачала головой:
– У нас нет будущего, Гриша.
– Лина…
– Хватит меня так называть, – не выдержала я. Посмотрела на него и призналась: – Мне не нравится это сокращение, терпела его, чтобы тебе понравиться. Теперь это не важно. Моё имя Ангелина.
– Ангелина, – согласился Григорий и продолжил, будто и не слышал остального: – Папа говорил с твоим врачом. Тебе намного лучше, и я прошу назначить новый день нашей свадьбы.
Я застыла, не веря услышанному.
– Нашей… – Сердце бухнулось в ребра. – Что?!
Вот и провалился мой план. Носовы готовы взять меня беременную? Гриша подхватил поводья моей лошади и притянул так, что животные сблизились ещё сильнее.
– Давай начистоту, – напряжённо прошептал Гриша. – Отцу нужен этот брак. И моему, и твоему. Сначала я был против… – Он усмехнулся: – Ты извини, ничего личного, но ты такая… не секси. Никакой изюминки. Да и привык я жить, как хочу. Пошёл на сделку, потребовав, чтобы жена была девственницей…
Я смотрела на мужчину, не понимая, как могла видеть в этом цинике приятного молодого человека. А он, приняв моё молчание за внимание, всё не мог остановиться и изливал душу:
– Когда тебя… – он откашлялся, – думал, что оно к лучшему. Но потом, поразмыслив, решил, что не прав. Это же просто сделка! Отец от меня не отвяжется, пока не женюсь. Вот я и решил, что ты лучшая кандидатура. Сама не ангел, и мне будешь давать развлекаться…
Я сжала поводья до сильной боли в ладонях, желая ускакать от человека, с которого слетела красивая маска. Как можно дальше умчать и никогда не встречаться с ним. Во рту разлилась горечь, сердце забилось еще быстрее. Так вот почему он таскался каждый день в больницу и отправлял мне подарки! Решил, что я отличная ширма для беззаботной жизни? А я принимала это за сочувствие.
– Ты не думай, – видимо, поняв по выражению моего лица, что я чувствую, быстро добавил Гриша, – я не обижу с оплатой. Всё, что захочешь – дома, бутики, путешествия. И в постели тебя приласкаю… Только, – он посмотрел в упор, и голубые глаза полыхнули ледяным пламенем, – избавься от ублюдка.
В голову будто что-то ударило, в груди стало горячо. Уточнила, с трудом сдерживаясь:
– С… оплатой?
Он кивнул и растянул почти американскую пошлую улыбку. Какой он противный. Почему я раньше этого не замечала? Но я бы все равно вышла за него, не потребуй и он избавиться от ребенка.
Я вырвала поводья своей лошади из его рук и ответила одно:
– Нет.
Развернула животное, чтобы исполнить свое желание оказаться от бывшего жениха подальше, но Гриша схватил меня за талию и перетянул на своего коня. Горячее дыхание коснулось моего уха:
– Тебя же изнасиловали, Ангел! Трахнули, как последнюю шлюху, в машине, выбросили полуголую всем на обозрение. В крови и сперме. Хватит из себя святую строить. Или… – лицо его исказилось. – …Тебе понравилось?
Извернувшись, я с размаху ударила Носова по щеке, а он вскрикнул и отпустил меня. Я соскользнула с коня и, больно ударившись о землю бедром, сжалась в страхе, что окажусь под копытами.
– Хочешь сохранить ребёнка от того, кто отъебал тебя как сучку? – зло прошипел Григорий, и его красивое лицо исказилось от презрения. – Как знаешь. Ты сделала свой выбор. Сама виновата!
Он развернул коня и, пришпорив бока, пустил в галоп.
Я же бессильно откинулась на спину и, глядя в небо, кусала губы. Понравилось?! Придурок! Да я с содроганием думаю о том, что придётся вынашивать и рожать ребёнка от лютого врага отца, а теперь и моего. Подонка, что убил мою мечту быть счастливой в браке. Я каждый день открываю браузер с готовностью, что стану порнозвездой. Да, папа обещал, что этого не будет, что его люди позаботятся о записи…
Но от этого не легче.
Понравилось?! Только окончательный придурок мог подумать такое! Я всей душой, отчаянно и смертельно ненавижу этого человека! Шрам… Я бы своими руками оставила ему такой же с другой стороны для симметрии. Нет, окажись в моих руках нож, я бы проткнула его чёртову грудь. Огромная туша бесчеловечности и жестокости!
Да я так сильно ненавидела того, кто сломал мою жизнь, что боялась себя самой. Стоило подумать о нём, как перед глазами темнело, и в груди разгоралось чёрное пламя. В такой момент я бы смогла сделать что-то очень плохое…
Но как бы я не относилась к насильнику, я не могла пойти на аборт. Как бы меня не уговаривал отец, как бы не шантажировал Носов, я не могла лишить себя возможности стать мамой.
– Ты не виноват, – прошептала и, глотая слёзы, села на дороге. – Ты мой единственный шанс на счастье, и я не упущу его. Дедушка тебя полюбит. А Носовы… могут жить и «развлекаться» как хотят! Пусть ищут себе другую “племенную кобылку”!
Решив это, я поднялась и направилась к мирно щиплющей травку лошади, как та вдруг взбрыкнула и, заржав, бросилась от меня, как от огня.
Показалось, или я видела отлетевший от крупа лошади камушек? Но кто мог бросить его?
Услышав хруст веток, я резко обернулась и остолбенела. На меня грузно двигались четверо мужиков. В голове зазвенели слова Григория.
Сама виновата…
Глава 7
Ангел
– Хороша сучка, – ухмыльнулся бородатый с бритыми висками и оглянулся на остальных: – Я первый!
Сердце ёкнуло, и я бросилась бежать. Не знаю, что в меня вселилось, но неслась по дороге так, будто за мной гналась сама смерть. Не оглядывалась, зная, что преследователи не отстанут, ведь Носову нужна жена. Не девственница – подонок уже смирился с этим – но не беременная.
Вот как свекр решил избавить меня от «ублюдка»! Это осознание придало сил бежать, даже когда в боку закололо, а перед глазами заплясали тёмные пятна.