– Опять сбежал, значит, – заключил он.
– Кто? – уточнила я. – Ты сам от себя?
– Нет. Альберт.
Так я и думала! Альберт однажды рассказывал о своем маленьком секрете. Хитрый и беспринципный, когда он еще не был королем, Альберт пользовался сходством с братом, перекрашивал свои рыжие волосы в черный, и занимал место брата на советах и собраниях, если ему нужно было повлиять на какое-нибудь решение.
– Он сбежал сегодня утром из замка, – совершенно спокойно стал пояснять настоящий Рональд. – Я так и подумал, что он поедет к тебе.
– Даже не могу предположить, что нужно было сделать с Альбертом, чтобы он начал прятаться от тебя по кустам, – хихикнула я.
– На этот раз я совершенно ни при чем, – оправдался Рональд.
Я поняла, что быстро тут разобраться не получится. Выгнала жениха в коридор, закрыла окно и задернула шторы. Их проблемы – это, конечно, очень интересно, но больше стоять в мокрой одежде я была не намерена. Благородным господам пришлось ждать, пока я решу свои бытовые вопросы.
Одетая в чистое и сухое, умытая и более или менее расчесанная, я снова впустила Рональда и открыла окно, Альберта в кустах уже не было. Я устроилась удобно в кресле и приготовилась слушать. Рональд начал рассказ.
Два дня назад в Альмагард прибыл корабль с аскарскими послами. Альберт принял их достойно, как и подобает королю. Послы привезли из-за моря хорошие подарки и плохие новости. Первой из них была об исчезновение короля. Послы сокрушенно рассказывали, как бедный король Вальг однажды ночью просто исчез из своей спальни, и министрам ничего не оставалось, кроме как срочно искать ему замену. У короля была единственная дочь, юная принцесса Амель. На нее и обратились хищные взгляды министров.
И вот здесь начиналась вторая новость, смутившая Альберта куда больше первой. По аскарской традиции, принцесса может править страной сама сколько ей угодно, вот только на практике и народ, и совет хотели, чтобы рядом с неискушенной в политических играх принцессой, был надежный союзник. Министры вынудили Амель искать союзника, и из всех возможных претендентов она выбрала Альберта.
– Ну, пока ничего страшного. Союз – это не война. Даже хорошо, – влезла я.
– Ты не до конца поняла, Александра. Аскарская принцесса избрала Альберта себе в женихи.
– А разве так можно?
– Для Асакары такая инициативность – это более, чем обычное явление. Подобно великой богине, выбравшей себе в возлюбленные Солнце, аскарки сами решают, с кем хотят жить. Отказать избранник может только если у него есть на это очень серьезная причина. А если такое предложение поступает от принцессы, достаточно веской причиной будет только смерть жениха.
Альберт вчера устроил большой праздник по поводу великой чести, оказанной ему заморской принцессой, веселился на нем больше всех и усыпил даже мою бдительность. Теперь я понимаю, почему он так щедро угощал вином гостей – сегодня никто не заподозрил, что короля нет во дворце, до самого обеда.
– Это в духе Альберта, – рассмеялась я.
– Ты такая же легкомысленная, как и он. Своим побегом он оскорбляет принцессу и портит наши отношения с Аскарой. Такое поведение правителя может окончиться войной и навредить обоим королевствам.
– Бедняга, – посочувствовала я Альберту. – А что бы ты сделал на его месте? – осторожно спросила я.
– То, что должен, конечно! – без колебаний и лишних подробностей сказал он.
Я пожалела, что спросила. Мы отправились вместе искать Альберта, но из головы никак не выходила звонкая фраза: «То, что должен, конечно!». Если бы Рональд был королем, он забыл бы про данное мне слово и женился на аскарской принцессе, которую никогда не видел. Потом делал бы все, чтобы оказаться хорошим мужем, и прожил бы с ней долгую, и даже счастливую жизнь, вычеркнув меня навсегда из своей памяти. Если бы ему пришлось выбирать между верностью мне и верностью королевству – он выбрал бы второе не колеблясь.
Я мельком взглянула на Рональда. Он хорошо знал, что я сейчас чувствую, но ничего не говорил, предоставив мне самой разбираться со своими переживаниями, и я в них тонула, становясь все мрачнее.
Молчаливые поиски затянулись до темноты. В итоге каким-то чудом нам удалось найти пропавшего короля. Он был на том самом болоте. Нас навели на мысль зайти туда заливистый женский смех, который обычно на болотах не звучит, и уныние, которое расцветало синим, выдавая Альберта.
Альберт устроился на сваленном дереве, в полумраке он как две капли воды был похожий на Рональда. На коленях у него сидела Ягода. Одной рукой она обнимала Альберта, второй гладила по волосам и влюбленно смотрела ему в глаза. Рядом расселись и другие болотные красавицы.
– Мать Хранительница! – вырвалось у меня от такого зрелища. Рональд чувствовал то же. Альберт между тем не обращал на нас никакого внимания, он поглаживал длинными пальцами гладкую ткань платья на спине болотницы.
– Эй, нечисть болотная, оставьте короля в покое! – возмутилась я.
– Аля, ты что, король? – притворно удивилась Ягода. – Не может быть! Наш король рыженький, а ты черный. Кому в здравом уме придет мысль перекрасить рыжие волосы в черные?
– Я король, – гордо сказал Альберт.
– Так ты рыженький! – расплылась в улыбке Ягода, и положила голову ему на грудь.
– А мы думали, тебя студенты по уговору прислали, – сказала другая болотница, та, что сидела подальше и с завистью наблюдала за Ягодой. – Мы для вас уже даже пиявок наловили. Последние, редкость, можно сказать.
– Оставьте меня, – сказал нам Альберт. – Я буду жить здесь, на болоте. Передайте послам, что я перепил вина и умер.
В этот момент Рональд взорвался негодованием. Он побледнел так, что было видно даже в сгущающихся сумерках.
– Ты знал, чем жертвуют короли ради своего положения! Твой побег постыден и возмутителен, он позорит и тебя самого, и меня, и все наше королевство. Я разочарован в тебе! Все люди делают ошибки, но ошибки, сделанные королями, имеют последствия в размере королевства!
Рональд с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на крик.
– Тебе надо – ты на ней и женись! – возмутился Альберт в ответ. – Мы тебя в рыжий перекрасим, никто от меня не отличит.
Рональд на секунду задумался, будто рассматривая этот вариант. Я возмущенно и обиженно на него посмотрела.
– Я бы женился, потому что всегда исполняю свой долг, и даже готов взять часть твоего на себя, чтобы спасти Освию от войны, но этот обман раскроется, и только сделает хуже. Это твоя ответственность, и тебе следовало бы думать о ней, а не о толпе своих воздыхательниц!
Насчет воздыхательниц Рональд был прав. Альберт и раньше был популярен и всеми любим, а теперь, когда стал королем, причем не просто королем, а молодым, очень красивым и неженатым, девушки просто сходили с ума. Они искали всевозможные способы, чтобы попасть во дворец, наряжались в лучшие платья, падали в обморок, когда он проходил мимо или проезжал верхом. Я благодарила великую богиню за то, что Рональд не привлекал к себе столько внимания, иначе мне пришлось бы подтвердить общее мнение и доказать всем, что я – ведьма.
Сейчас меня так обижали слова Рональда, что я забыла, с каким трудом когда-то его спасла, и готова была утопить прямо здесь.
– Я, конечно, восхищена твоей готовностью жениться на другой женщине, несмотря на то что ты помолвлен со мной, но ты не имеешь права решать за Альберта!
Прямо в своем сухом платье я снова полезла в ненавистное болото, привычно обходя топкие места, посмотрела в глаза Альберту и сказала:
– Альберт, бегством ты проблему не решишь, а только ее усугубишь. Тебе надо вернуться во дворец, извиниться перед послами, потом поехать к аскарской принцессе, познакомиться с ней и произвести на нее жутчайшее впечатление, чтобы она сама передумала выходить за тебя замуж.
Во взгляде Альберта появилась осмысленность. Он сфокусировался на мне, ссадил с колен Ягоду и встал, тут же провалившись по пояс в воду.
– Ты права, Лисичка, еще не все потеряно! – воспрянул он духом. – Я поеду в Аскару и сам разберусь с этой принцессой.
– Даже если нет – жизнь после брака не заканчивается, вон, кто-то даже не отказался бы жениться на принцессе, – осторожно добавила я, косо глянув на Рональда.
Альберт это отступление будто не заметил. Он воодушевленно и решительно пошел к твердой земле и потянул меня за собой. Болотницы разочарованно смотрели вслед. Самой разочарованной из них была Ягода.
– Эй, студентка, – сказала она, – пиявок забери, нам эта гадость здесь все равно не нужна.
Еще утром для меня это было бы лучшим подарком, но сейчас я просто хотела, чтобы Рональд не говорил всего того, что сказал. Наше с ним прощание и вовсе обернулось скандалом. Рональд стыдил меня, говоря едва слышно, чтобы чересчур любопытные студенты не могли расслышать:
– Я люблю тебя, и могу сделать многое, лишь бы ты была счастлива. Я могу тебе отдать все, что у меня есть, даже свою жизнь. Но я не имею права рисковать чужими жизнями, понимаешь? Прости, но, если бы аскарская принцесса посваталась ко мне, я бы согласился. Ты не должна обижаться на меня за правду.
– Тебя надо было прозвать не герцог Страх, а герцог Жестокость, потому что ты проявляешь сейчас именно ее! – сказала я громче, чем следовало бы, теряя над собой контроль от обиды.