– Конечно, принц, ступайте, – сказал гном с мозаикой, – и не стесняйтесь в будущем заходить, будем рады вас видеть.
Еще раз кивнув им, я открыл дверь и поспешил обратно, не забыв накинуть на себя иллюзию.
* * *
Я был сердит. Я был очень сердит на себя за то, что повел себя сейчас так безответственно. Уж сколько раз мне Мизраел говорил, что готов ответить на любые вопросы: просто подойди и спроси! Так нет же, надо обязательно влезть куда-нибудь в попытке вызнать что-то еще. Хватит. Сейчас пора узнать ответы на все вопросы.
Ноги сами принесли меня к нужной двери. Я поднял руку, чтобы постучать – и застыл. Все-таки мне было немножко страшно. Вот сейчас я должен был узнать все то, что ускользало от меня ранее. Но так надо. Пребывать дальше в неведении опасно, кто знает, во что это выльется в следующий раз? И кто может попробовать сыграть на моей неосведомленности в своих интересах…
– Заходи, Дитрих, – голос Мизраела раздался ровно за секунду до того, как я все-таки решился постучать. Я открыл дверь и вошел в уже такой знакомый мне кабинет…
– Все-таки созрел для разговора, – обернувшись, участливо спросил Хозяин Лазурного замка. – И для этого обязательно надо было залезть к слугам-недраконам?
Я вспыхнул. В самом деле, наивно с моей стороны было ожидать, что этот факт останется незамеченным с его стороны, особенно с учетом того, что он почти наверняка лично следит, чтобы слуг на их территории никто не беспокоил.
– Ну, я… просто…
– Я знаю, – кивнул дракон. – Уж извини, но коль скоро ты совершил такой отчаянный шаг, мне тоже пришлось нарушить свое слово касательно того, что я не буду за тобой следить. Так что я слышал весь ваш разговор.
Я вспыхнул еще больше. Оказывается, я не только себя таким образом подставил, но и слуг. С учетом того, сколько они наговорили.
– Мне нет дела до того, что они говорят о нас на своей территории, – отмахнулся Мизраел, угадав мои мысли. – Скажу больше: я очень бережно и трепетно к ним отношусь по той причине, что весьма трудно сыскать тех, кто был бы готов работать далеко от своего дома в замке у страшных и ужасных драконов. В немалой степени тому способствуют те нелицеприятные слухи, которые делают нас, как ты изволил в свое время выразиться, «слишком нецивилизованными».
Я стоял уже красный, как рак. Мне нечего было даже ответить дракону, который в первый раз за все мое пребывание здесь скрупулезно меня отчитал. Что ж, рано или поздно это должно было произойти. Наверное, такие, как я, кто сочетает в себе Янтарь и Сирень, просто не могут по-другому нащупать границы дозволенного.
– Ладно, извини меня, – дракон уселся в свое кресло и сцепил ладони. – Заставил ты меня сейчас понервничать, конечно. И в будущем я попрошу тебя не проворачивать таких фокусов. Испытывал ли ты за все время своего пребывания здесь какие-то неудобства? Это не риторический вопрос, – добавил он спустя десять секунд моего молчания.
– Нет, – виновато выдохнул я.
– В таком случае, пожалуйста, и не вмешивайся туда, куда не нужно. Как поддерживать в этом замке комфорт и уют, разберутся как-нибудь без тебя.
Я кивнул. Получил по шее я сейчас вполне справедливо: если у себя дома я был вправе пообщаться со своими слугами и узнать, есть какие-либо проблемы и вопросы, которые заслуживают моего внимания, то здесь это было в высшей степени неприлично. Так что даже Мизраел, питавший ко мне значительный пиетет и, в целом, благоволивший мне, оказался выведен из себя.
– Ну да ладно, хватит об этом. Мы совсем отвлеклись от темы. Спрашивай. Время тайн давно прошло, мне на это ясно намекает Сирень, которая гонит тебя узнавать информацию отовсюду, откуда только возможно. Да, частично в том, что произошло, твоей вины нет: того пожелала Доминанта твоего характера. Но это, однако, не означает отсутствия необходимости учиться держать его под контролем.
– Если вы слышали наш разговор, то должны были слышать и последний вопрос, который я задал слугам, – тихо сказал я.
– Да, – грустно вздохнув, ответил Мизраел, – они верно сказали: мне очень неприятно это вспоминать. Хотя бы потому, что неприятно вспоминать, сколько сил ради всего этого было отдано – и все зря! Однако я тебе на него отвечу. Но – чуть позже. Ты не с того вопроса начал Дитрих. Важно не то, кто здесь был до тебя, а то, зачем они здесь были, равно как и ты.
– Да, вы правы, – кивнул я, – я не раз задавался этим вопросом. Меня, конечно, очень радует, что я полюбил Меридию, и что она тоже выбрала меня своей парой. Но изначальная причина должна быть в чем-то другом, верно?
– Именно, принц, – кивнул Мизраел, – истинная, изначальная причина совершенно в другом. Как я тебе уже говорил, мы, драконы, сильнее людей не только физическими или магическими возможностями, но и эмоциональными. Причем в последнем плане это проявляется настолько глубоко, что даже породило такое явление, как Цвет, определяющий черты характера. Не стоит думать, что жизнь несправедлива: разумеется, каждому приходится бороться за свое счастье, прикладывать для этого усилия, иногда огромные, но, в конечном счете, все равно понимаешь: счастье ценно именно тем, как много ты выстрадал для того, чтобы его обрести. Свались оно тебе на голову, ты бы выкинул его прочь от себя, не раздумывая ни на мгновение. И лишь твои затраченные усилия определяют ценность достигнутого результата. И на нас, драконах, это сказалось пагубнее, чем на всех остальных. Вплоть до того, что нам за эмоции, не предназначенные для нас Цветами нашего характера, всегда приходится платить болью. Как ты уже знаешь, мои доминанты – Лазурь и Изумруд. Такие Цвета отвергают Янтарь и Сирень. Не пугайся, – успокаивающе добавил он, увидев, как я вздрогнул, – это совершенно не означает, что ты мне не нравишься или что я испытываю к тебе подсознательную неприязнь. Это означает лишь то, что стоит мне испытать эмоции, присущие этим Цветам, как приходится расплачиваться болью. Если я начну без оглядки отдаваться какому-то делу, позабыв обо всем на свете – меня настигнет боль. Если я начну хитрить, лукавить, скрывать что-то от других – меня настигнет боль. И, за небольшими исключениями, это карма каждого дракона: утвердив свой характер во время возвращения в небо, ты обречен жить с ним до конца своих дней. Особенно страдают те несчастные, кто своим союзом Доминант отвергают Золото: за любовь, за доверие, за нежность к своим детям приходится расплачиваться болью. Это ужасно жестоко и несправедливо. Киртулик всю жизнь от этого страдал и мучился. Ариадна с Хольдвигом тоже, по сути, на это обречены.
Дракон замолчал. Его глаза глядели куда-то вдаль и видели что-то, что мог видеть только он. Из-за блеска в глазах мне показалось, что Мизраел сейчас заплачет, но моргнул и отвернулся.
– Однако, к счастью, от этого есть избавление, – продолжал Лазурный хозяин. – Существует пророчество, которое гласит, что союз дракона с представителем любой другой расы может разрушить столь тяжкий для драконов порядок. Там много условий, но одно из них гласит, что союз обязательно должен быть между высшими представителями благородной крови. Так что да, предупреждаю твой вопрос: драконы-простолюдины нередко берут себе в супруги людей, но это все не то. Скажу честно: я даже не знаю, до какой степени это возымеет эффект. Если бы исполнение пророчества сняло проклятие со всех драконов, то это было бы чудесно. Однако даже ради возможности отгородить от этой ужасной участи наше не рожденное потомство все равно стоит рискнуть.
– Как… полностью звучит Пророчество? – спросил я.
– Долго цитировать, – махнул рукой Мизраел. – Будешь в следующий раз в библиотеке – попроси Карнекира, чтобы он дал тебе посмотреть. Скажешь, что я разрешил. И именно поэтому ты так важен для нас, принц, – сказал старый дракон, глядя мне прямо в глаза. – Даже если нам и суждено остаться под действием этого проклятия, так тому и быть: мы уже привыкли и смирились. Но если ваши с Меридией дети однажды смогут взлететь в небо и при этом без оглядки на боль смогут любить, созидать, творить, действовать, мечтать, познавать… да и просто жить и наслаждаться жизнью… я свою жизнь готов за это положить.
В потрясении я молчал. Правда оказалась шокирующей. Мне следовало догадаться, что драконы не станут мириться с текущим положением вещей, что они будут просто обязаны искать выход. И какое же счастье, что звезды сошлись для нас с Меридией, что мы оказались нужны друг другу, что мы будем вместе не только потому, что того требует долг, но и потому, что мы сами этого хотим.
– Так что расклад такой, Дитрих, – с грустной улыбкой сказал Мизраел. – Те, кто были здесь до тебя, не смогли дотерпеть даже до того, чтобы познакомиться с Цветами, не говоря уже обо всем остальном. Но ты все еще здесь – и это вселяет надежду, что однажды это будущее случится. О чем еще ты бы хотел меня спросить?
– Расскажите, как умер Гиордом, – тихо попросил я. – Мне кажется, я уже имею право об этом знать.
– Конечно, – грустно кивнул он. – Пять лет назад здесь была принцесса одного из королевств материка Аоргат – конкретно, из Калцехиро. Звали ее Голинор. Признаться, на нее делали очень большие ставки и возлагали великие надежды. К сожалению, нам с ней не повезло настолько же, как не повезло с тобой. Она несла в себе очень бешеное сочетание Цвета – Янтарь и Серебро. Бесконечные мечты с бесконечным желанием немедля их осуществить – казалось бы, прекрасное сочетание. Однако даже отсутствие так нелюбимым нашим родовым цветом Сирени не спасло ситуацию: она не принимала Лазурь. И воздействие на хрупкую девичью душу Лазури было просто убойным. Меньше, чем через неделю атмосфера нашего замка довела ее до такого состояния, как довела в свое время и тебя. И Гиордом… он пожертвовал собой, он принял на себя тот опустошительный Лазурный удар, который предназначался для Голинор. Никто из нас принять на себя этот удар не смог бы – во всех нас Лазурь была как минимум третьим Цветом; никто не мог направить его на себя, она бы просто проигнорировала все наши усилия. А вот Гиордом смог сработать магнитом для этой сокрушительной Лазури. И хотя он прекрасно знал, что его ждет, знал, что за такое самопожертвование вместе с Лазурью Золото, жест жертвенности которого и означал данный поступок, просто разорвет его душу на части. Но, тем не менее, он это сделал. И своим поступком он дал нам возможность продолжать поиски того, кто смог бы справиться с ролью, отведенной пророчеством. Если бы принцесса Голинор умерла, сам понимаешь, о подобном не могло бы идти и речи. Нашей расе просто объявили бы бойкот. Еще вопросы?
– То есть вы, даже зная, что я почти полная копия Гиордома, все равно готовы меня терпеть? – недоверчиво спросил я. – Даже с учетом того, что вы не любите Янтарь и Сирень?
– Принц, ты опять все не так понял, – терпеливо начал объяснять дракон по второму кругу: – это связь моих Доминант не любит Янтарь и Сирень. Сам я, разумеется, стараюсь относиться к тебе объективно, судить тебя по твоим поступкам, а не по качествам, заложенным от рождения природой. Да и говорить о тебе, как о полной копии Гиордома, было бы неправильно. Ты человек, а, значит, способен менять свой спектр Цветов. А это – дар, ради которого любой дракон вынесет какие угодно трудности и муки. Конечно, твои Доминанты останутся при тебе навсегда – ну разве что ты испытаешь в своей жизни колоссальное потрясение, но даже это не гарантирует подобного результата. Да, некоторые из нас изначально отнеслись к тебе слишком предвзято, но на то я здесь и Хозяин, чтобы дать всем время отвлечься от предрассудков и позволить им узнать тебя лучше, равно как дать время и тебе получше узнать всех остальных. И поверь, когда я смотрел, как ты тренируешься с Хольдвигом, как запросто нашел с ним общий язык – для меня нет чувства отраднее. Это говорит о том, что все, что случилось до этого, случилось не зря. Еще вопросы?
– Вы ведь позволите мне завтра все-таки слетать в Триниагос? – виновато поглядывая на Мизраела, спросил я.
– Конечно, если бы я тебя наказал, это было бы справедливо, – хмыкнул Мизраел. – Однако на первый раз я поверю в твою сознательность и не стану идти на столь радикальные меры. Но все же не поленюсь повторить: помни, это территория очень сложных и очень хрупких отношений между нами и представителями других рас. Ты, я полагаю, хорошо знаешь историю и понимаешь, почему драконы занимают то положение, какое занимают. А, значит, отдаешь себе отчет в том, что выстраивать новые отношения приходится годами, а перечеркнуть все может одна-единственная ошибка. Так что, пожалуйста, позволь в этом вопросе мне в дальнейшем разбираться самому.
Я, наверное, раз в десятый за этот час покорно кивнул. Дракон же, убедившись, что новых вопросов я задавать не стану, ответным кивком отпустил меня.
– Да, напоследок, – прозвучал его голос, когда я уже почти было вышел. – Для меня также не секрет и то, что Меридия до сих пор переживает из-за своей выходки на балу. И, несмотря на то, что мы единогласно не один раз сказали ей, что ты не сердишься, судя по всему, она нам не верит. Пожалуйста, поговори с ней. Желательно, не откладывая это дело в долгий ящик. Я знаю, ты справедливо терзаешься сомнениями, как к ней лучше подойти, но сделать это надо. Чем дольше ты протянешь – тем будет хуже. Пожалуйста, я тебя очень прошу.
– Конечно, Мизраел, я обязательно с ней поговорю, – закрыв дверь, я двинулся своей дорогой…
Глава 6, в которой я терплю фиаско при попытке помириться с Меридией, после чего отправляюсь в Триниагос
Однако, несмотря на данное обещание, поговорить с принцессой мне так и не удалось. Целый день она умело избегала меня, умудряясь растворяться буквально в никуда, когда, казалось бы, я уже почти настиг ее. Сирень в этом вопросе мне тоже помогать не хотела: Меридия, почти наверняка зная, что я попытаюсь найти ее и таким образом, закрылась от меня своим Серебром, с которым Сирень почти никогда не вступает в конфликт. В отчаянии вечером после ужина я нашел Трелону и попросил ее привести Меридию в первое, выбранное наугад место – в гостиную на четвертом этаже, где я и впервые увидел, как Мизраел спит. Однако спустя полчаса маленькая принцесса вернулась и виновато пожала плечиками: значит, у нее ничего не получилось.
– Да что же мне делать? – в отчаянии схватившись за голову, сказал я, – ну не ломиться же мне к ней в комнату ночью?
– Знаешь, после того патологического упрямства, которое она проявляет весь день, мне начинает казаться, что это не такая уж и плохая идея, – пробурчала в ответ девочка, нервно дергая себя за косу.
Так что в Триниагос на следующий день я летел мрачнее тучи. Нас с Карнекиром на себе несла Ариадна. Я очень удивился тому, что Карнекир не пожелал оборачиваться и хоть немного размять крылья. Но, помня его выражение лица, когда я вскользь упомянул о том, что в облике дракона ни разу его не видел, не находил в себе смелости задать ему этот вопрос. Ну его. Я и так вчера хорошо получил по голове за то, что сую нос, куда не надо. Пусть его личные тайны таковыми и останутся. Как всегда, дремавшая во мне Сирень мгновенно откликнулась на слово «Тайны» и тихонько загудела у меня в груди, настойчиво требуя докопаться до источника этого секрета. Но в этот момент я сурово одернул свою крайне любознательную Доминанту. Хватит. То, что во мне доминируют эти Цвета, в самом деле, не должно означать, что я не в состоянии держать их под контролем.
Прилетели мы быстро, меньше, чем за час. Неподалеку от города Ариадна опустилась на землю. Дождавшись, пока мы с нее соскользнем вниз, она приняла человеческий облик и вместе с нами пошла в город.
В Триниагос нас пропустили безо всяких вопросов. Как видно, стражники отлично знали, как выглядят их Лазурные хозяева в обоих обликах, так что у меня было ощущение, что проходим мы мимо двух каменных статуй, искусно разукрашенных и выглядящих как живые. При этом я, оглянувшись на Ариадну, не мог сказать, что она себя вела как-то иначе, чем всегда. Все та же легкая улыбка, немного серьезный взгляд зеленых глаз и густые рыжие волосы, убранные сзади в хвост – самую удобную, по ее словам, походную прическу.
Зашли мы в город, судя по всему, со стороны жилого квартала. Аккуратные одноэтажные, реже двух- и уж совсем редко трехэтажные дома. Почти все сделаны из дерева и замысловато изукрашены, кто во что был горазд. Кто побогаче – использовал краску, кто поскромнее – просто вырезал незатейливые узоры прямо на деревянных стенах. Между собой участки, на которых стояли домики, разделялись живой изгородью, а улочка, по которой мы шли, добротно была вымощена камнем.
Шли мы долго, почти полчаса. Как видно, здесь действительно по вечером собиралось почти все население городка. И эта жилая площадь занимала немалую его часть. Но вот, наконец, мы вышли на площадь, которая, по словам Ариадны, была центральной в городе.
– Здесь я вас покину. Мне туда, – она указала на невысокое двухэтажное каменное здание, – в посольство. Думаю, за три часа я успею уладить свои дела и заодно переговорить с Карделом. Так что встречаемся здесь через это время…
После того, как Ариадна нас покинула, Карнекир повернулся ко мне и сказал:
– Есть три места, в которых тебе, Дитрих, будет интересно побывать. Первое – это исторический музей, который ревностно хранит историю этого города, как, впрочем, и других городов архипелага. Думаю, также стоит заглянуть на рынок. Госпожа Ариадна упоминала, что привязанности к вещам у тебя нет, но тамошние ремесленники могут приятно тебя удивить своим мастерством. Как знать, может, тебе и захочется взять что-нибудь на память.
– Да, звучит интересно. А третье?