Воскрешающая 2. Среди пауков 2

Анатабель плюхнулась в свое кресло, выбрала пару пакетиков Нейзы и поставила корзину на стол, нисколько не беспокоясь, что неосторожное нажатие на одну из кнопок, может серьезным образом повлиять на режим полета. Затем она принялась отрывать от пакетика верхнюю часть, чтобы добраться до плодов. При этом мне показалось, она нарочно шуршит пакетом, зная, что эхо в отсеке в несколько раз усиливает этот раздражающий слух звук.

Я, в отличие от подружки, поставила корзину рядом с собой на пол. Переглядываясь, мы украдкой подмигивали друг другу, не переставая есть плоды. Их вкус был приятным, притягательным, но не конкретно сладким, кислым, горьким или соленым, в нем было сочетание всех вкусов. По опыту я знала, что от постоянного потребления плодов возникает зависимость на психологическом уровне в легкой форме. Как от шоколада. Чем больше ешь, тем больше хочется. Но если запасы кончились, ломки физической не возникает. Промаешься немного, потреплешь себе нервы и все.

Возможно, было невежливо открыто игнорировать присутствие страстной фанатки Антарес, но этические и моральные стороны наших отношений интересовали меня меньше всего. Мое настроение поднималось все выше и выше.

Планета, нехотя заполняющая собой область видения смотрового экрана, стала казаться мне желтком яйца гигантского полигеота – двухголового ящера, отловленного в Зоне Беспечности и выставленного на показ в Музее Палеонтологии на Земле. Помню, про этот желток ходил анекдот один.

Журналист интересуется у одного из участников охоты:

– Скажите, все яйца у полигеотов без скорлупы? Это норма или аномалия?

– Это парадокс.

– То есть, вы не можете точно ответить на этот вопрос?

– Не могу. Но что уж я точно знаю, если бы все яйца полигеотов были со скорлупой, они не смогли бы размножаться.

Анекдот только для умных, для тех, кто догадывается, что на самом деле имелось в виду.

Анатабель начала смеяться. Сначала тихо, стараясь контролировать смех, потом расслабилась и захохотала от души. Я тоже не удержалась. Мы смеялись вдвоем как сумасшедшие.

– Лануф, – пролепетала Анатабель писклявым голоском, и мы одновременно прыснули со смеху. Затем смахивая слезы, она продолжила: – Я больше блох ненавижу клыс. Они такие… – она развела руками, не в силах удержаться от смеха, – облешлые… ха… ха…ха… на них никогда не бывает блох!

Кажется, она имела в виду голых крыс со светящимися ушами – результат лабораторных экспериментов.

Ответить ей у меня язык не поворачивался, я лишь кивала головой на манер игрушки-болванчика и смеялась до слез, размышляя, зачем я так много съела Нейзы?

– У меня такой голос… – удивилась Анатабель, продолжая хохотать. Затем попросила: – Скаши и ты шо-нибудь.

– Щей-щаз, – пропищала я и, не удержалась, захохотала.

Своим смехом, мы сотрясали стены отсека. Терпеть такое Антич была не в силах.

– Прекратите! – вне себя от гнева прокричала она.

И мы прекратили ровно на пару секунд. Этого времени нам хватило, чтобы удивленно переглянуться между собой, решив, что смешнее приказа мы еще в своей жизни не слышали, и захохотать пуще прежнего.

Антич вскочила и размашистой походкой направилась к нам.

– Вы что спятили?

От мысли, что она сейчас вынет из-под полы халата меч и поотрубает нам головы, я едва не задохнулась от смеха. Фантазерам и особо чувствительным людям надо запретить есть плоды Нейзы. Это до добра тех, кто их не ел, не доводит. Чужой смех отчего-то раздражает.

Отрубать нам головы Антич не стала. А то уж я представила, как эти головы катаются по полу от смеха. Антич быстро поняла, в чем причина нашего неудержимого смеха.

– Уга-щай-зя, – предложила я ей пакетик Нейзы.

– Смех пое-зен для здо-овя, – детским голоском молвила Анатабель.

– Идиотки!

Антич вырвала пакетик из моей руки и отшвырнула его подальше от себя. Затем схватила корзинку с продуктами, стоящую около меня на полу, и под аккомпанемент нашего несмолкаемого смеха, вынесла ее в коридор.

Затем вернулась с твердым намерением избавить Анатабель от ее корзинки. Подружка обалдела от такой наглости. Позволить ограбить себя средь бела дня? Ну уж нет!

Прежде, чем Антич успела сцепить на корзинке пальцы с острыми, окрашенными в черный цвет ногтями, Анатабель вскочила и рванула ее к себе.

– Хватит жрать всякую гадость! – заорала на нее Антич. Свои руки она все-таки успела сцепить на корзинке.

– Она мо-я-я, – запищала Анатабель. – Не от-там! Ла-нуф, по-мо-ги!

Началась сцена: тянем, потянем, а отнять не можем. Это была настоящая борьба. Ни Антич, ни Анатабель сдавать позиций не собирались. Анатабель даже смеяться перестала. А я, глядя на них, страдала от колик в животе. Нет, так смеяться нельзя!

– Отдай! – выкрикнула яростно Антич. И внезапно освободив одну руку, с силой толкнула Анатабель в плечо. Подружка рухнула в кресло, но рук не отцепила. От неожиданного нападения, она преисполнилась гнева, резко вскочила, толкнув корзинку в противника. Все содержимое корзинки разлетелось по сторонам. Антич ударилась спиной о стол и стала пропускать удары Анатабель, которые последовали сразу же после яростного толчка.

Анатабель вошла в азарт. Она так страстно молотила кулаками по голове несчастной, что та, упав на пол, вскоре перестала сопротивляться.

– Так, тебе, так! – пискнула Анатабель, остановившись передохнуть. – Эй, – она хихикнула, – хватит пъетвоятся…

Анатабель тряхнула ее за плечо и удивленно отошла в сторону. Антич сползла на пол.

– Лануф, хи… хи… Она уме – ла? Да? – подружка зашлась в смехе.

– Не сме-ши, – проговорила я, сгибаясь от колик.

– Она не шевелися… Посмой-ти…

Я поднялась с кресла и, согнувшись пополам, приблизилась к неподвижной Антич. В согнутом состоянии было легче дотронуться до нее, а затем перевернуть лицом вверх. Та не подавала признаков жизни. Я расплылась в улыбке, подняв глаза на хихикающую подружку.

– Ну що? – поинтересовалась она.

– Нокаут! Поздяв-ляю!..

– Пъявда? Я ее убила?

– Нет, ско-о ошухается.

– Явай, симем ТЕДД и свяшем ее.

– Явай!

И мы, смеясь, приступили к раздеванию Антич.

– А щем мы ее свяшем?

– Не зняю…

– А вдуг она ощнется? – Анатабель как раз закончила расстегивать пуговицы халата. На Антич было надето короткое черное платье и длинные сапоги.

– Стукем по оолове! – предложила я.

– Чуй, я пейвая! У меня уше и опыт ещ.

Хихикая и толкаясь, мы приподняли Антич и сняли халат.

– Она такая тяшолая… – заметила я.

Еще под халатом мы обнаружили два «Универса» связку атомных гранат. Отложив халат и оружие в сторону, мы, сидя перед неподвижным противником на корточках, задумались, что делать дальше.

– Нещем свяшать, – улыбаясь, сказала Анатабель, – явай, маску симем!

– Явай!

– Токо не я, – Анатабель встала и попятилась.

– Хо-ошо, я симу.

Вздохнув, я последний раз хихикнула и коснулась маски. Ее поверхность была теплой. Осторожно с замиранием сердца я отыскала запирающее устройство и, обнаружив его в области уха, щелкнула им. Крепление ослабло, и маска приподнялась над лицом. Я подхватила ее и сдвинула на лоб.

– Що это? – испугалась я и отпрянула в сторону.

На месте лица был белый череп с черными глазницами. Анатабель подошла ближе и ахнула.

– Мейт-вес! Это как… поимать?

Я пожала плечами, заметив:

– Но смой-ти, она же дышит?

– Нушно исбавися от нее! Ско-ее!

– Как?

И тут мы заметили, как в недрах черепа возник яркий алый блеск. Искра. Она разрасталась с каждой секундой, словно внутри вспыхнул маленький костер. Я, вспомнив, что смотреть на мертвецов мне нельзя, быстро вернула маску на место.

– Ско-ее, тащим ее в стоо-вую! Оттуда она не сбешит.

Дрожащими руками Анатабель схватила тело за ноги, а я за руки, и мы понесли Антич прочь из отсека. От пережитого шока у меня ноги подкашивались, я нервничала и пару раз была причиной падения тела. Но с перепугу мы дотащили ее до столовой очень быстро. Лишь заперев дверь на кодовый замок, мы, облегченно вздохнув, засмеялись.

– Она покойниса, – не верила Анатабель. – Как ше я ее?..

– Тебе повешло…

– Не веися… Это ушас!

Вернуться в отсек у нас не было сил. Мы уселись посреди коридора, обмахивая лица руками. Пот с нас так и лился ручьем. При этом мы не могли спокойно смотреть друг на друга. Смех разбирал. Вот мы и смеялись, пока неожиданно стук в дверь не заставил нас замолчать.

– Эй, откройте немедленно! Я вам говорю! – гневно крикнула Антич и забила по двери ногами.

Тут уж мы резво вскочили и дали такого стрекоча, что спринтеры подавились бы слюной от зависти. В отсек Анатабель буквально влетела, а я, споткнувшись о корзинку, выставленную Антич в коридор, грохнулась на пол и пока кувыркалась, слышала угрозы, несущиеся нам вслед.

– Я вас убью! Выпустите меня, мерзавки! Стервы! Я вас достану!!!

Под оглушительный яростный стук ее сапог по обшивке двери, я на четвереньках вползла в отсек управления. Анатабель с трудом дождалась, когда последняя моя конечность покинет коридор, и тут же стала закрывать дверь на всевозможные запоры.

А после этого мы смеялись. Мы так смеялись. Нет, чтобы я еще раз взяла в руки пакетик Нейзы. Лучше сразу в сумасшедший дом!

Немного успокоившись, Анатабель подошла к монитору. Прошлась пальцами по клавишам.

– Утихоми-илась, – облегченно проговорила она. – Она веть не смошет выйти?

Я подняла с пола халат и воинственно потрясла оружием.

– Пущ попъебует! Ее ждет го-ячий пием!

Я встала за спиной Анатабель, с любопытством заглянув в монитор.

Антич ходила по комнате разъяренная как тигрица. Но напрасно она стучала по стенам и посылала в наш адрес проклятия. Без ТЕДДа пройти сквозь стены ей было не под силу.

– Кто она? – спросила Ан.

– Наеюсь, нам удас-ца это выиснить.

Факт, что Антич не человек, а скорее потустороннее существо, привел меня к следующему важному выводу: друзьями нам не стать. А это значит, Ирлису искать придется мне самой, причем одной – Анатабель была категорична на этот счет, и поиски займут неизвестно сколько времени. И еще я предчувствовала, что так и не узнаю, в чем причина ненависти Антич к султану и особенно ко мне.

– Хошешь? – Анатабель протянула мне нераспечатанный пакетик Нейзы.

– Не-ет! – я отчаянно замотала головой.

– Пошалуй, и я не буду, а то ради смеха вбедет в голову выпутить это чудовище из клетки.

– Не вдумай!

Далее наш полет продолжался без приключений. Через три часа наши голоса стали меняться в привычную сторону, а к моменту, когда Фейяра предстала перед нами во всем своем великолепии, мы вернулись к нормальному психическому состоянию. Смеяться больше не хотелось. Предчувствие тревоги висело в воздухе. Анатабель волнуясь, все чаще отрывалась от наблюдения за Фейярой, чтобы взглянуть на нашу пленницу. Вот уже несколько часов та сидела в центре комнаты в коленопреклоненном положении. Ее голова была опущена, а руки лежали на коленях ладонями вниз.

– Она, наверно, молится, – предположила Анатабель, и я вполне с ней соглашалась. – Как думаешь, Антарес существует?

– Я пока не могу в чем-то быть уверена. Но, глядя на чудеса, что мы наблюдали, я склонна думать, что эта Богиня скорее есть, чем нет.

– А какому Богу поклоняешься ты?

– Никакому, – уверенно ответила я.

– Но как же намеки Антич на разборку между Богами?

Я пожала плечами.

– Есть у меня на примете один Бог, но я ему не поклоняюсь, молитв не читаю, жертв не приношу… Мы знакомы немного.

– Ничего себе! Ты так спокойно об этом говоришь. Как можно быть знакомой с Богом? Ему больше заняться нечем, как приходить к тебе иногда в гости? Поболтать по-дружески о пустяках?

– Нет, конечно, – качаясь в кресле, спокойно возразила я, – о пустяках мы не болтаем. Однажды обсуждали проблему спасения миров и сообща спасали их. Дело было трудное, но не труднее, чем я себе воображала.

Анатабель внимательно выслушала меня и звонко рассмеялась.

– Миры она спасала… – сквозь смех проговорила она, – ты думаешь, я идиотка?

– Не хочешь, не верь.

– Верю… Верю… Ты на кого работаешь? КРУ, ФБР или на самого президента в Тайной Лиге Избранных?

– На себя, – сердито буркнула я, – и нечего тут смеяться.

– Как же не смеяться. Я ж временами думала, что только у меня с головой не все в порядке бывает, так еще и у тебя на лицо отклонение от нормы. Ты хоть имя его знаешь?

– Знаю, Дарьян.

– Не слышала о таком.

– Ты и об Антарес вряд ли слышала, не считая названия планеты в созвездии Скорпион, – предположила я, так как и сама действительно слышала это имя впервые и полагала, что Анатабель тоже его не слышала.

– Ты права. Я не слышала, чтобы кто-то носил такое имя.

Анатабель отчего-то взгрустнула.

– Хорошо, Ан, лицо с отклонениями от нормы просит тебя пристегнуться. Будем снижаться.

Подружка улыбнулась и, кивнув головой, выполнила мою просьбу.

Корабль стремительно ворвался в атмосферу Фейяры. Ее поверхность была изрезана горными цепями, между которыми лепились друг на друга разноцветные плато. И тут встал передо мной вопрос: куда приземляться? Как узнать, где истинное плато? Я включила сканер. Но вскоре поняла всю бесполезность этой затеи. Магнитное поле планеты искажало данные прибора, изменяя движение лучей. Рисковать мне не хотелось.

Почвенный состав планеты не внушал доверия: песчаники, сланцы, да соляные копи. Даже если плато состояло бы исключительно из железняка, я не была бы уверена в его твердости. Определить пустоты, заполненные жидким кислородом, мог лишь очень опытный геолог.

Несмотря на то, что компьютер вел расчет, основываясь на недостоверных сведениях, он предупреждал о существовании смертельной опасности при приземлении на планету. Он, как и я, не был уверен в успехе задуманной операции и даже намекнул на возможность изменения маршрута полета.

– И долго мы будем кружить? – холодно поинтересовалась Анатабель.

– Пока я не найду подходящее местечко.

И тут мне пришла мысль расспросить обо всем Антич. Я перевела приборы наблюдения за столовой на свой компьютер и включила громкую связь.

– Антич, ты меня слышишь?

Пленница подняла голову и, глядя перед собой, ответила:

– Слышу.

– Я тут собираюсь опуститься на Фейяру, и мне приглянулось большое бурое плато на востоке, что скажешь?

– Приземляйся, если хочешь, но я бы не стала – это кремниевое болото.

Но я уже знала из показаний сканера, что это плато относится к мягкой среде, значит, Антич не обманывала.

– Тебе нужна помощь, Лануф?

– Ты же знаешь, я здесь впервые.

– Но мне-то, какой смысл помогать вам?

На первый взгляд, казалось, что действительно помогать нам ей нет никакого смысла. Но смысл был!

– Слушай, ты хочешь, чтобы наши Боги выяснили отношения, а я хочу найти Ирлису. Я догадываюсь, что место, где Боги должны выяснить все раз и навсегда, находится недалеко от места, где ты спрятала Ирлису. Это место должно быть сейсмоустойчиво и атмосфера достаточна для дыхания. Так?

– Твои догадки верны, – согласилась Антич. – И что?

– Если я найду Ирлису, я обещаю отправиться с тобой навстречу с Богами. Согласна?

– Тебе придется долго искать ее…

– Но ведь ты не хочешь так долго ждать?

Антич медленно поднялась с колен, задумчиво повертела головой и, наконец, ответила:

– Хорошо, я скажу, где посадить корабль, но сначала мы посетим Храм Антарес, а потом… – на этом слове она сделала многозначительную паузу, – ты можешь искать Ирлису.

Я отлично поняла ее недомолвки. Антич была уверена, что после посещения Храма искать жену султана мне вряд ли придется.

– Я согласна, – без долгих раздумий сказала я.

Анатабель одарила меня недоумевающим взглядом.

– Говори, где приземляться.

– Бери тридцать градусов севернее, сразу за белой пустыней есть небольшой горный кряж, а за ним оранжевые дюны. Это самое надежное место. И нам не придется никуда идти…

Последняя фраза прозвучала зловеще. Я отключила связь и наткнулась на недоверчивый взгляд подружки.

– Что? – спросила я, желая знать ее мнение.

– Ты ей поверила?

– А у нас есть выбор?

– Мне ясно, как день, она что-то задумала! Мы ничего не знаем об этой планете и собираемся приземлиться на куче песка, и кто знает, не станет ли он нашей могилой.

– Не драматизируй! – воскликнула я. – Мы должны воспользоваться шансом. Или у тебя есть более разумная идея?

– Да, есть, – Анатабель вытянула руку, указывая в смотровом экране на широкий горный выступ. – Давай, приземляйся здесь! Это место выглядит надежнее, чем дюны.

Я спорить не стала. Анатабель была права, не доверяя словам Антич. В конце концов, что взять с мертвеца? Ему вряд ли объяснишь, что мы живые и помирать не хочется, а ему это, как видно из разговора, выгодно.

Я направила «Безымянный» к горе. Выступ внушал доверие. Он был ровным и широким, гарантируя благополучную посадку. Его серая поверхность отчего-то поблескивала, словно недавно прошел дождь.

При подготовке корабля к посадке, внезапно тонко, но предупреждающе громко просигналила система безопасности. Оказывается, к нам стремительно приближался метеоритный фронт. Я лишь успела ввести в режим полета защитное действие отражателей и круто свернуть в сторону.

Последнее, что мы увидели, прежде чем на нас обрушился град камней – это медленно оседающий горный выступ. Он разваливался, словно тающее мороженое. А ведь казался таким надежным!

– Еще будут идеи? – обратилась я к подруге.

– Нет, – буркнула она, нахмурясь.

Огненные стрелы изрешетили горы, слегка коснувшись нас и, повинуясь неведомой силе, продолжили разрушительное шествие по планете.

Прошло немного времени и «Безымянный» повис над оранжевыми дюнами.

Анатабель спросила:

– Тебе не кажется странным, что метеоритный дождь никак не отразился на поверхности дюн?

Действительно их поверхность была на удивление чистой, ни следа от метеоритов, которые без сомнения пролетали над ними.

– Этому может быть много объяснений.

– Да, конечно, тебе виднее. Ведь пилот у нас ты.

– Мы можем поменяться.

– С радостью!

– Ну уж нет! – разгадала я замысел Анатабель. – Ты же сразу рванешь подальше от Фейяры.

– Тогда нечего было обнадеживать! – обиделась она.

– Не злись, я же не для себя стараюсь.

Подружка промолчала.

Поскольку место для посадки беспокоило меня не меньше, чем Анатабель, я решила, что безопаснее приземляться на «треножник». Помнится, я уже применяла такой способ фиксации корабля на опасном объекте. Белый Астероид. Но на нем опасность была явной, а здесь о ней приходилось лишь догадываться.

На вершине одной из дюн «Безымянный» выбросил «треножник» и застыл, удерживаемый в воздухе антигравитационным полем. В таком положении шанс оказаться под землей, если, конечно, такой шанс входил в планы Антич, был микроскопическим.

Я, конечно, могла приземлиться таким способом в любой части планеты, но тогда бы я оказалась безнадежно далека от пленницы Антич.

Анатабель облегченно вздохнула и расстегнула ремни.

– Ты собираешься идти туда? – спросила она.

– Не отговаривай, уже поздно.

– Я не отговариваю. Одень хотя бы скафандр, я хоть буду знать, где ты находишься.

Пока я собиралась в дорогу, примеряла скафандры, Анатабель пребывала в таком удрученном состоянии, что я перед выходом из корабля остановилась и обратилась к ней:

– Если хочешь, идем вместе.

– Нет, я лучше запрусь в отсеке, когда вернешься, постучись три раза и еще четыре после паузы. Тогда я буду уверена, что это ты.

– Я вернусь с Ирлисой, – заверила я.

– А я буду ждать тебя. С Ирлисой или без не имеет значения. Удачи!

Она, вздохнув, вернулась в кресло и повернулась ко мне спиной. Без сомнения, Анатабель на меня обижалась. Но я знала, долго она не сможет таить на меня обиду.

Спускалась я на поверхность Фейяры, как заправский альпинист, используя соответствующее снаряжение. Гравитация планеты была ощутимой, мое тело, например, так устало, едва приблизившись к дюнам на двадцать метров, что в голове возникла мысль: «Зачем я все это затеяла?»

Казалось бы, что сложного спускаться по веревке, так нет: я вспотела от напряжения, заставляя руки держаться за нее. Меня лихорадило, хотелось снять шлем и забыть, что воздух непригоден для дыхания. Еще через двадцать метров я вдруг совершенно забыла цель своего путешествия. Как отрезало! Захваченная врасплох внезапной амнезией, я повисла на веревке, с недоумением глядя вниз. Что я должна сделать? Я лезу вниз или вверх? С трудом подняла голову и увидела над собой серебристое брюхо звездолета. «Треножник» казался осиным жалом, впившимся в оранжевую вершину песчаной дюны. Он был напряжен и несгибаем. Смутно я понимала, что такое его состояние неестественно. Скорее всего, отключилась система контроля за гравитацией, что может серьезно повлиять на корабль. Мне вдруг пришло в голову, что корабль может в любое время рухнуть на землю и погрести меня под собой. От страха я вспомнила, что на самом деле я поднимаюсь вверх, а не спускаюсь и, что есть силы… продолжила подъем. Все чаще приходилось работать руками, отчего-то подводила автоматика. Глаза застилал седой туман, причину возникновения которого, я даже не удосужилась понять. С ресниц то и дело падали капли пота. Волосы выбились из-под костюма и щекотали щеки и нос. Просто издевательство какое-то!

– Лануф, ты где? Ответь! – заговорил передатчик незнакомым женским голосом.

– Ты кто? – прохрипела я.

– Анатабель, кто же еще? У тебя все в порядке?

– Не знаю…

– Ау-у… не молчи. Скажи, где ты? И мне не нравится твой голос…

– Я лезу по веревке на какой-то корабль.

– Ты нашла корабль? Так быстро? – Анатабель, о которой к этому моменту я забыла все, была удивлена. – Он далеко от нас?

– Отстань, – буркнула я сердито, – мне пять метров осталось. Дай долезу.

– Эй, Лануф, я проверила, здесь поблизости нет ни одного корабля.

– А я, по-твоему, куда лезу?

Тратить время на споры я не собиралась.

– Как он выглядит?

– Это комеат. Висит над дюной, как бабочка на игле.

– Здесь нет другого корабля…

– Не знаю, что у тебя с оборудованием, но я собираюсь постучаться.

– Стой, Лануф, не спеши, – испугалась Анатабель. – Дай и мне взглянуть на него. Включи камеру.

– Если скажешь, где включить…

Я попыталась вспомнить о том, где какое устройство на скафандре находится, и… не могла!

– Лануф, она, что не работает?

– Не знаю. Я вообще не знаю, есть ли она.

Подружка помолчала недолго и, наконец, сказала:

– Посмотри на черную круглую кнопку на запястье. Есть такая?

– На правой руке или левой?

Кнопочек было много, но я затруднялась в определении нужного цвета и формы. Все расплывалось перед глазами, изменяясь до неузнаваемости.

– На правой.

Я подняла руку до уровня глаз и нажала на первую попавшуюся.

– Анатабель, – крикнула я, ужаснувшись от содеянного, – у меня на спине что-то горит!

– Что горит?

– Два столба огня, как у ракеты!

– Ты нажала не ту кнопку – это ракетные тяги. Отключи, они могут еще пригодиться.

– Как отключить?

– Лануф, что с тобой? Ты не знаешь, как отключить ракетные тяги?

– Не знаю!!! – прокричала я, начав нажимать на все кнопки, что могла отыскать на запястье. Ракетные тяги отключились. И подумала: «И чего я вообще с тобой разговариваю? Я ведь не знаю, кто ты…».