Воскрешающая 2. Среди пауков 2

Глава 4

В отсеке было сумрачно. Поскольку никто не спешил мной заинтересоваться, я прислонилась к стене и устало закрыла глаза. Я отдыхала, чувствуя, как постепенно проходит ноющая боль в мышцах. Я так сидела бы бесконечно долго, но вдруг знакомый голос вернул меня к реальности.

– Лануф! Ты?!!

Я повернула голову, разыскивая того, кто со мной говорит. Фигура была едва различима в тусклом свете ламп. Но я узнала в ней женщину.

– Я, Лануф? – не поверила я. – А ты кто?

– Боже, что с тобой стряслось?

Женщина беспокойно засуетилась вокруг меня, раздражая слух бесконечными причитаниями:

– Обопрись на меня. Вот так! Идем, ты должна мне немедленно все рассказать.

– Потом, я хочу спать.

– Успеешь выспаться. Ты же ушла искать Ирлису, что случилось?

– Какую Ирлису?

– Ты, что ничего не помнишь? – Анатабель довела меня до кресла и помогла сесть. Она была встревожена не на шутку.

– Я все помню, – заявила я.

– Как же помнишь, если ты не знаешь, кто такая Ирлиса?

– Конечно, я знаю, кто такая Ирлиса. Мне ли не знать, кто она такая, – я терялась в догадках: кто такая Ирлиса? И почему я решила ее искать?

Анатабель коснулась моего лба, недовольно скривилась и извиняющимся тоном проговорила:

– Лануф, я тебя пристегну ремнями к креслу, чтобы ты не упала, а сама сбегаю, поищу лекарство на складе. У тебя жар.

Я кивнула, попросив:

– И включи свет.

– Но он включен.

– Да? Я тебя плохо вижу.

Она быстро обвязала меня ремнями безопасности, сделав совершенно беспомощной. Но сил удивляться такому странному поведению подруги не было. Когда она поспешила выбежать из отсека, я отключилась.

– Лануф, ты спишь? – голос Анатабель вывел меня из небытия. – Я тут кое-что принесла…

Я открыла глаза, заметив, что в отсеке стало светлее. Красивая блондинка суетилась вокруг меня, то проверяя ремни, то вопросительно заглядывая в глаза. Я вспомнила, ее зовут Анатабель.

– Очнулась? Ты помнишь, что с тобой приключилось?

– Я пошла искать Ирлису… – я дернулась. – Почему ты связала меня? Развяжи немедленно! Я требую!

– Это для твоей же безопасности, – спокойно произнесла подружка.

– Что с тобой, Ан?

– Со мной все в порядке. А вот что с тобой? Корабль она нашла… Я чуть от ужаса не скончалась, когда прочла сообщение, что кто-то проник на наш корабль. И кто бы это мог быть? Не догадываешься?

– Я что ли? Ты намекаешь, что я того… – мне захотелось покрутить пальцем у виска, но руки были крепко привязаны к подлокотникам кресла.

– А что бы ты на моем месте подумала? Я тут нашла успокоительные капсулы. Советую открыть рот.

– Не буду! И вообще я не ребенок! У меня с головой все в порядке!

– Не надо капризничать. Я не собираюсь тебя травить, если хочешь, прочитаю тебе, что входит в состав капсулы.

– Ты решила на мне отыграться за то, что я полетела все-таки на Фейяру? – предположила я, обратив внимание, что память ко мне частично вернулась.

– Пропади она пропадом! Эта Фейяра! Очевидно, что она плохо на мозги влияет. Так, ты по-прежнему отказываешься от капсулы?

Ее взгляд мне не понравился. Я поняла, что, если откажусь, Анатабель силой запихнет эту капсулу мне в рот.

– Хорошо, давай сюда эту капсулу, – Анатабель склонилась надо мной, но прежде чем позволить ей положить капсулу мне в рот, я сказала: – Кстати, тебе тоже не помешало бы ее принять.

– Обрадую, подружка, я уже три капсулы проглотила, пока сюда шла.

– И еще воды дай, – попросила я, проглотив капсулу, – заодно проверим меня на водобоязнь. Вдруг я бешеная!

Анатабель приняла мои слова всерьез. Она взяла со стола стакан с водой и поднесла к моему рту со словами:

– Я предусмотрела такой вариант.

Я почувствовала, что очень хочу пить и, залпом осушив стакан, воскликнула:

– Еще!

Анатабель выполнила мою просьбу.

– Ну все, убедилась? Я абсолютно здорова и в трезвой памяти. Развяжи меня!

– Насчет трезвой памяти я не уверена. Пока ты мне не расскажешь, что с тобой приключилось, я тебя не развяжу.

– Ну ты и зануда, Ан, – рассердилась я.

– Да, есть немного. Когда захочешь все рассказать, окликни меня.

Она подошла к пульту управления кораблем.

– Ты что собираешься делать? – я заподозрила неладное.

– То, что давно следовало бы сделать.

– Анатабель, нет! Не смей!

Но она уже отдавала приказы главному компьютеру.

– Если ты взлетишь, я никогда тебе этого не прощу! – кричала я, пытаясь вырваться.

– Без паники, Лануф, – Анатабель села в кресло и пристегнулась. – Все будет хорошо.

– Ирлиса, как же она? Она где-то здесь, ждет, что ее спасут.

– Искать ее здесь бесполезно. Я много раз тебе об этом говорила, а ты все не слушала меня. Я хочу спасти нас обоих от этой планеты, от Антич, от ее Богини. Две жизни лучше, чем одна.

– Пожалуйста, – взмолилась я сквозь слезы. – Остановись! Мы не можем так улететь!

– Можем, еще как, можем!

Но удача в этот день была не на ее стороне. Внезапно что-то с силой ударило по кораблю. Глухой звук прокатился по отсеку.

– Черт! – вскрикнула Анатабель, уставившись в монитор. – «Треножник» разорвало на части. Мы падаем!

Она ухватилась за рычаг и потянула на себя.

И тут я все окончательно вспомнила! Вспомнила, как висела на веревке, раскачиваясь под слабыми порывами ветра. Вспомнила, зачем спускалась вниз, но потом вдруг полезла вверх, решив, что обнаружила чужой корабль. И вспомнила, как подозрительно несгибаем был «треножник»…

Анатабель отчаянно хотела уберечь корабль от падения. Я радовалась, видя, как тщетны ее усилия. Корабль вместе с нами стремительно приближался к соседней дюне и врезался в нее. К нашему счастью смотровой экран не пострадал. Я кожей чувствовала, как нас засасывает в песок. Чувствовала и слышала скрежет металла и слабое гудение глохнущих двигателей.

– Чего ты смеешься? – Анатабель свирепо глянула на меня. – Мы похоронены заживо, а ей смешно!

Корабль погружался все глубже и глубже, Пока вдруг, словно прорвавшись сквозь упругую оболочку, не плюхнулся в лужу, заполненную бурыми водорослями, которые змеями расползлись по экрану.

Вместо ответа, я все так же продолжая улыбаться, указала взглядом на смотровой экран. За ним простиралось черное пространство.

Анатабель догадалась включить прожектора. Все вокруг по мрачности тонов напоминало декорации к фильму ужасов.

– И что теперь? – спросила Ан.

– Ты должна освободить меня и позволить продолжить поиски Ирлисы. Все равно нам отсюда не улететь в ближайшее время.

Анатабель не торопилась освобождать меня. Она все еще пыталась найти в данных компьютерного обследования обнадеживающие сведения. По ее мрачнеющему лицу было ясно, что ничего хорошего ей найти не удается.

Я терпеливо ждала, наблюдая за ней. А в голове рождались планы поисков Ирлисы. «Мне понадобится фонарь, компас, маяк… Интересно там кровожадные твари водятся? Кажется, у меня в скафандре был нож. Надеюсь, я его не потеряла…»

Проверить наличие ножа не представлялось возможным.

– Слушай, Ан, у меня уже руки затекли, – мягко пожаловалась я, – ты ведь не собираешься держать меня здесь вечно. Это может плохо кончиться для моего терпения.

– Так ты уже все вспомнила?

– Абсолютно.

– Ну и… – Анатабель повернулась ко мне.

– У меня была кратковременная потеря памяти, вызванная гравитацией и другими внешними факторами. Я хорошо над этим подумала и пришла к выводу, что, если ты меня освободишь, я не буду на тебя сердиться. Точно, точно…

Анатабель встала и, молча подойдя, начала расстегивать и развязывать ремни.

– Ну, наконец-то, – обрадовалась я, потирая затекшие руки.

Анатабель вздохнула.

– Учти, я хотела как лучше.

– Учту. А теперь я должна отправиться на поиски Ирлисы.

Поиски были долгими и утомительными. Несколько раз приборы инфракрасного видения улавливали чье-то движение, обнадеживая меня и придавая силы, но обнаружить существо, даже увидеть его было сложно. Блуждая по бесконечным лабиринтам пещер, плутая в гротах по пояс в густой жиже, натыкаясь на тупики, я все чаще впадала в отчаяние. Я проверила многие километры подземных тоннелей, израсходовав практически весь запас кислорода. Анатабель скептически относилась к моим прогулкам и не раз намекала, что пора подумать о себе.

Антич все это время злилась за то, что я ее обманула, но она так же утверждала, будто Антарес рядом, и скоро на наши головы падет ее великий гнев. От еды она всячески отказывалась, так что особых хлопот в содержании она нам не причиняла.

– Мне осталось проверить северо-восточную часть пещеры, там последний раз я замечала существо, – сообщила я на пятый день поисков.

– У тебя кислорода осталось на двенадцать часов.

– Ничего. Мне должно хватить. Если ничего не выйдет, я прекращу поиски.

– Ты бы лучше искала выход на поверхность, – проворчала подружка.

И вновь поиски. Я давно привыкла к шуршанию водорослей, которые напоминали живых существ и исчезали под водой, когда их касались лучи фонаря. Привыкла к каплям воды то и дело барабанящим по шлему, падая сверху. К чавканью воды под сапогами. Привыкла к молчанию передатчика. Анатабель, если желала знать где я, то уже не спрашивала, а все видела при помощи камер.

Странно, но гравитация под землей была в пределах нормы, и не вызывала побочных для организма явлений.

Удалившись от корабля на десяток километров, я вдруг засекла местонахождение существа, напоминающего человека. Если раньше я встречала его в различных частях пещеры на недосягаемом уровне, то сейчас объект оказался в трехстах метрах от меня.

Я помчалась вперед, держа прибор на вытянутой руке. Приходилось оббегать каменистые образования, застревать в узких проходах, но я упрямо приближалась к цели. Сигнал то уменьшался, то увеличивался. Объект становился все ближе и ближе.

– Ирлиса! – не сдерживая эмоций, выкрикнула я, – Ирлиса, отзовись!

Голос эхом ударялся в стены. Содрогнулся свод, обрушившись дождем прозрачных капель.

Объект встревожился и начал удаляться.

– Ирлиса! Стой!

Следуя показаниям прибора, существо все меньше напоминало человека. Оказалось, оно скорее ходит на четырех конечностях, чем на двух. Ростом с большую собаку. Но передвигалось медленно, и я решила, что сумею его догнать. Кем бы ни было это существо, я успокоюсь лишь, когда увижу его.

Расстояние между нами стремительно сокращалось. Осталось сто метров, потом пятьдесят… Я выскочила в широкий грот. Он находился выше уровня стекания вод и потому был более сухим. Под ногами шуршала галька. Иногда почва была гладкой и твердой. Идти стало гораздо легче. Я не боялась заблудиться, зная, что Анатабель легко выведет меня из любого лабиринта. О том, что я могу вывихнуть или даже сломать ногу, я старалась не думать. При несчастном случае мне придется рассчитывать только на себя.

Оставалось двадцать метров. Существо явно затаилось. Оно пряталось. Я осторожно шла вдоль склизких стен, стараясь держаться середины грота и светила фонарем, заглядывая во все таинственные места. Порой, путешествуя по таким местам, мне казалось, что стены и разного рода перекрытия, похожие на трубы, были делом человеческих рук. Иногда в стенах встречались обтесанные и уложенные на манер кладок камни, словно кто-то давным-давно начинал строить здания, возводя фундаменты, но вынужден был все бросить. И теперь на них росли только плесень и мох.

Вот и место, где прячется существо. Я кружилась, стараясь установить все точно и не рисковать напрасно. Нельзя провоцировать существо к акту нападения. Особенно, когда не знаешь, кем оно является.

Оно первым обнаружило себя, вылезая из ямы, скрытой под стенами. Я была напугана не меньше, чем оно. Я не поверила своим глазам и, не осознавая, что делаю, сняла с головы шлем. Сырой теплый воздух коснулся лица и проник в легкие. Было ясно одно: если это существо может дышать таким воздухом, то и я смогу.

– Это я, Лануф, ты узнаешь меня? – дрожащим от волнения голосом проговорила я.

– Не подходи, – произнесло существо, отворачиваясь от лучей фонаря. – Не смотри на меня…

Но я сделала шаг, затем другой.

Это был человек. Он упорно не хотел смотреть в мою сторону, даже, несмотря на то, что я не светила на него фонарем.

Человек, с первого взгляда не поймешь: мужчина он или женщина горько с истерическим вызовом засмеялся и вслед за этим затрясся в рыданиях.

Я подошла и, не замечая грязи и мха, клочьями свисающих с лохмотьев, обняла его. Он был такой худой и слабый.

– Не смотри… – тихо прохрипел человек.

Но я увидела… Страшное уродливое лицо, покрытое струпьями и гнойными язвами. Я увидела лишь случайно, когда свет выпавшего из руки фонаря, скользнул по нему. Достигнув земли, фонарь отключился. Мы оказались в кромешной тьме.

– Нет! – отчаянно вскрикнул человек. – Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел!

Я еще не успела понять, о чем он говорит, ведь здесь только я одна, как вдруг услышала шаги. Настоящие человеческие шаги! Может Анатабель? Но… я вдруг сообразила, приближался сюда не один человек, а как минимум двое!

– Нет! Нет! – человек стал вырываться из моих рук.

– Успокойся, все будет хорошо, – я вдруг осознала, что говорю спокойно, а сама готова заплакать.

Я не дала ему вырваться. Вынув из-за пояса нож, прошептала несчастному: «Прости…», и с силой воткнула его в уродливое тело по самую рукоятку.

– Прости, прости… – шепча, я вытащила нож, и как могла, стараясь делать это бесшумно, опустила тело на скользкую землю. Человек простонал и затих.

И тут свет фонарей ослепил меня.

– Лануф! – слышала я очень знакомый голос. – Что ты здесь делаешь?

– Не-ет! – закричала я. – Не подходи! Уйди прочь, уйди!

Призраки! Только этого мне не хватало!

– Лануф, – я не ослышалась, мне действительно слышался голос Татхенгана.

– Стой, – второй голос принадлежал Энрико, и он пытался остановить султана.

Мне они мерещились призраками, окруженными божественным сиянием.

– Уходите! Энрико, и ты призрак?.. Уведи его. Уведи! Скажи ему, что он найдет ее там… Она там! Уходите!

– Это она, да? Скажи мне, она? – взволнованно спрашивал призрак султана. Фонарь на его шлеме создавал иллюзию нимба.

Я так отчаянно хотела, чтобы призраки исчезли, позволив мне закончить начатое. А главное, чтобы Татхенган не видел, что судьба сотворила с его любимой женщиной. Я не могла определенно сказать, что существо, которое я прятала от фонарей, прикрывая своим телом, было Ирлисой. Я, как и Татхенган просто верила, что это она.

– Нет! Нет! Не она! – кричала я, пребывая на грани нервного срыва. – Уйдите, умоляю…

– Хорошо, хорошо, – торопливо проговорил султан. – Я отойду. Я не буду мешать, – и прошептал, обращаясь к Энрико: – Помоги ей.

Султан сделал, как обещал. Против присутствия Энрико я не возражала. Подходя, Энрико заметил кровь на моих руках.

– Лануф, что происходит? У тебя кровь…

– Тише. Посвети сюда, – я показала рукой в сторону головы.

– О, Боже! – воскликнул он, неожиданно выронив фонарь. Фонарь не отключился. Его желтый луч света застыл на обезображенном лице.

– Замолчи!

– Извини, – он спешно поднял с земли фонарь. – Она мертва?

– Не отвлекайся. Я не могу оживлять в темноте.

Энрико больше не отвлекался. Он светил на уродливое лицо, пока я не поняла, что мертвец оживает.

– Побудешь с ней? – тихо спросила я.

– Не думаешь ли ты, что я боюсь мертвецов?

– А я боюсь.

– Ты назвала меня призраком…

– А кто ты?

– Я кто угодно, но не призрак.

– Тогда, что ты здесь делаешь вместе с султаном и… только привидения могли здесь меня найти.

Я встала и, пошатываясь, стала отходить. Мне хотелось убежать отсюда, иначе, казалось, я сойду с ума. После яркого света, глаза совершенно ничего не видели перед собой. Я наткнулась на песочную стену, заросшую мхом и, перебирая по ней руками, ускорила шаг. Мне казалось, шла я слишком долго.

Стена круто оборвалась. Пришлось идти на ощупь. Постепенно я стала различать неясные контуры стен. Далеко впереди за очередным поворотом мерцали тусклые блики света. Это либо выход на поверхность планеты, либо свет прожекторов корабля, либо… Татхенган. Если это он, я должна с ним поговорить о Нацтере. Что с ним?

Я побежала, спотыкаясь о камни. Едва успев свернуть за угол, столкнулась с султаном. На всякий случай, пятясь, я прижалась к стене и начала медленно его обходить. Сердце трепыхалось так, что едва не разорвалось на части.

Татхенган не спускал с меня глаз. В тот момент, я могла поклясться, что он очень похож на живого.

– Нацтер тоже… умер? – с трудом проговорила я.

– Умер? С чего ты взяла?

– Но ты…

– Я живой, поверь.

– Не-ет… – я замотала головой.

– Лануф, ты не единственная, кто может воскрешать, – он приблизился и протянул руку, – потрогай я не призрак.

Я с опаской дотронулась до его руки. Она была теплая и мягкая. Чтобы поверить, мне нужно было большее, чем просто рука. Я коснулась его локтя, затем плеча. Пальцы мои нервно дрожали.

– Лануф, как ты ужасно выглядишь… – сочувственно произнес султан и сжал мою ладонь. Но я высвободила руку и дотронулась до его щеки, провела по лбу.

– Я живой, Лануф. Это Зайрай оживила меня.

Он прижал мою руку к своей щеке.

– Я живой. Я очень рад тебя видеть. Если бы ты знала, как мы все переживали за тебя. Твои страдания закончились. Мы скоро покинем эту планету.

Нас отвлекли шаги. Энрико шел к нам, поддерживая хрупкое, пугливо вздрагивающее существо, накрытое с головой его кожаной курткой.

– Ирлиса!

Существо, вздрогнув, остановилось.

– Не подходи! – выкрикнула она, вырвавшись из рук Энрико.

Голос существа уже не хрипел. Я узнавала в ней голос Ирлисы.

– Ирлиса… – глаза Татхенгана заслезились, он рванулся к ней.

Ирлиса повернулась к нам спиной, закрывая лицо курткой.

– Я недостойна тебя, я стала страшной, ты должен оставить меня здесь!

Слова Ирлисы меня напугали. Неужели на ней все еще сохранились язвы и струпья? Она отворачивалась, скрываясь от света.

– Оставьте меня в покое!

– Что ты такое говоришь, Ирлиса? – Татхенган осторожно подошел к ней, но боялся дотронуться. – Я люблю тебя.

– Нет, меня нельзя любить, – всхлипнула Ирлиса. – Если ты убьешь меня, это будет милосердие.

– Я люблю тебя. Я очень долго тебя искал…

Он решился, наконец, и дотронулся до испуганной женщины. Я не могла спокойно смотреть на эту сцену. Неужели я все сделала напрасно? Не выдержав, я уткнулась в ладони и заплакала навзрыд, украдкой поглядывая на султана.

– Не смотри, – отчаянно молила женщина, – я уродина. Меня нужно бросить. Я не смогу жить как прежде…

Татхенган прижал ее к себе и аккуратно убрал от лица куртку. Напрасно Ирлиса пыталась вырваться и убежать. Муж держал ее крепко.

– Нет, нет… – заплакала Ирлиса, закрыв лицо руками.

– Успокойся, все хорошо…

– Не смейся надо мной. Я знаю, как выгляжу. Я чудовище! – и едва слышно прошептала: – Отпусти меня, я хочу умереть…

– Нет, не отпущу. Ты полетишь со мной. Ты моя жена! – он с силой отнял от ее лица руки. А я зажмурилась, ожидая крика ужаса. Но крика не было, лишь пронзительная тишина…

– Боже, Ирлиса, тебе незачем прятать свое лицо. Оно прекрасно!

Но Ирлиса не выдержала душевных терзаний, ноги подкосились, и она, обессилев, повисла на руках своего мужа.

– Что с ней? – спросил Энрико у султана.

– Без сознания.

– Скажи, с ней все в порядке? – взволнованно произнесла я.

– Да, абсолютно. Не понимаю, почему она себя назвала уродиной?

Но я-то понимала. От нахлынувших радостных чувств, я заплакала пуще прежнего.

– Лануф, ты чего? Все же в порядке, – встревожился Энрико.

От его слов я зарыдала в голос.

– Срочно, веди ее на корабль, – велел ему султан.

Сам он решительно поднял жену на руки и заторопился в дорогу.

– Может, тебя тоже отнести на руках? – предложил Энрико, подбирая, лежащую на земле куртку. Я отрицательно замотала головой. Хоть ноги меня, честно говоря, не держали, носить себя на руках я никому, кроме мужа, не позволяла.

Тут щелкнул передатчик и заговорил голосом Анатабель:

– Лануф, зачем ты отключила камеру?

– Я не отключала, – прохныкала я, – батареи сели.

– Эй, что с тобой? Ты плачешь? Что случилось?

– По-о-том… расскажу. Подожди немного…

– Ты ее нашла? – старалась понять подружка.

– Да. Все потом, хорошо? Мы скоро придем к тебе.

– Хорошо, жду. С тобой точно все в порядке?

– Да…

Я сама отключила передатчик, не желая продолжать разговор.

– Кто это был?

– Анатабель.

– Что?

– Анатабель, – повторила я спокойно.

– А кто на «Пересмешнике»?

– Тоже она. Только, чур, этой Анатабель ничего не говори.

– Обещаю, – и удивленно протянул. – Ну и дела…

Всю дорогу Энрико поддерживал меня и уговаривал, чтобы я перестала плакать. Что я вскоре и сделала. Татхенган намного опередил нас, и догнали мы его лишь у корабля. Сам корабль расположился под горой в искусственном гроте, похожем на ангар для самолета. Сквозь его массивные ворота пробивались яркие проблески света.

Навстречу нам выбежал Нацтер. Он пропустил Татхенгана, ни о чем не спрашивая, а увидев меня, воскликнул:

– Лануф!

– Нацтер!

Мы кинулись навстречу друг другу и обнялись. Я опять не сдержала слез.

– Лануф, я боялся, что никогда больше тебя не увижу. Что с тобой случилось?

– Это длинная история.

– Прошу на корабль, – вмешался Энрико. – Нам пора выбираться отсюда.

– Только про Анатабель не забыть бы, – улыбнувшись сквозь слезы, произнесла я.

– Не забудем.

Мы вошли на корабль. Татхенган был в отсеке управления и приводил жену в чувство.

– Как она? – тихо спросила я.

– Пока никак.

Тут я заметила Ворону, бесстрастно наблюдавшую за нами, сидя на столе. Встретившись взглядами, птица сказала:

– Татхенган избежал безумия, но осталась маска ненависти, – и тут она встрепенулась, нахохлилась и трагическим голосом изрекла: – Ненависть стены не удержат. Она ушла…

– Кто она? – забеспокоилась я. – Ты говоришь об Антич?