Иноходец

Глава 4. Так много тепла, что вода становится пеплом

Из ступора меня вывел хруст веток. Чудовище возвращалось, оно было где-то рядом.

От новой волны подкожного ужаса ноги наконец начали двигаться. Я побежал, хотя со стороны это, наверное, казалось нелепым ковылянием. Всего несчастных три метра, а затем я упал. Вероятно, потому, что не смотрел вперёд, а постоянно оглядывался назад и в итоге споткнулся о корягу.

Зверь вышел из кустов. Его голова была низко опущена, слюна капала на землю, вновь раздался гулкий рык. Настало время прощаться с жизнью, понял я. Нет, надо было, конечно, хотя бы ползти прочь, если не получалось бежать, но я не мог оторвать взгляда от ужасных красных глаз в ночной темноте. Волк как будто гипнотизировал свою жертву перед финальным прыжком…

Неужели он не догнал Джано и вернулся за мной — более лёгкой добычей? Или же догнал?..

Вру. Тогда я ни о чём подобном не думал. Страх полностью завладел моим сознанием. Хотелось хотя бы крикнуть, но, боюсь, получилось бы только заскулить, если б попытался. Не могу сказать, что в тот момент я прямо-таки простился с жизнью, однако никаких попыток спастись или защититься даже не рассматривал.

Но вдруг между мной и воргом возник Джано. Запыхавшийся, растрёпанный, в порванной одежде, но это был он.

— Бегать ты не мастак, — сказал бродяга, пытаясь казаться весёлым.

Однако в моём положении я не готов был воспринимать юмор. К тому же чудище ещё страшнее зарычало, когда увидело свою главную цель.

Мой защитник снова медленно присел на корточки, но не за палками. В этот раз он положил ладони на землю. Зверь приготовился к прыжку, чтобы наброситься на нас обоих. Затем он сделал рывок… но почему-то не смог оторваться от земли.

Глаза к тому моменту уже привыкли к темноте, и, приглядевшись, я увидел, что лапы чудища оплетены корнями, вылезшими из почвы. Сначала показалось, что у меня глюки пошли от страха, но ситуация была именно таковой.

Я встречал ранее подобный приём в компьютерных играх в исполнении всяких там друидов: растения захватывают жертву в ловушку и сдерживают некоторое время. Никогда бы не подумал, что увижу подобное не на экране, а вживую. Будучи в шоке, я не сразу понял, что эту «магию» сотворил Джано.

— Тебе лучше всё-таки бежать к костру, — прохрипел он. — Я долго его не удержу. Может, полминуты… пока волчара корни не разорвёт… здоровый всё-таки…

В подтверждение его слов зверюга начала биться о землю, активно вырываясь из пут. Её освобождение было лишь вопросом времени. Весьма недолгого, что и пытался сказать мне новый знакомый.

— Я пока его держу… Да беги ты уже! У меня почти не осталось сил. Текай! — последнее слово Джано прокричал.

Ко мне наконец вернулось самообладание, но вскочить на ноги я ещё не мог — нижние конечности дрожали, почти не слушались. Ничего другого не оставалось: пришлось схватить моего присевшего защитника за плечо и подняться, используя его как опору.

Но вдруг Джано выгнулся, будто моя рука обожгла его.

— О-о-о! — неожиданно застонал он. — Ой, держи, не отпускай, хорошо-то ка-а-ак!

Я ничего не понял, но вцепился в его спину как безумный.

— С такой подпиткой мы тут быстро закончим, — сказал «маг и чародей» сдавленным голосом.

Корни, что опутали волка, внезапно стали сильнее, активнее. Ещё секунда — из земли вырвалось несколько новых «щупалец», которые облепили практически всё тело чудовища и стали неумолимо сжимать его.

— Давай ещё! Мы почти победили! Ух-х-х, — прокряхтел Джано.

А я так и сидел, вцепившись в его плечо, совсем не понимая, каково моё участие в этой фантасмагории. Передо мной развернулась невероятная картина. Гигантский чёрный волк, который не должен водиться в наших широтах, да и вообще в нашем мире, яростно рычал, пока яростные корни опутывали его тело, погребая заживо. Ими, словно друид, повелевал парень, с которым я познакомился пару часов назад. Он обещал задержать зверя лишь на несколько секунд, но внезапно начал одерживать верх, чему сам был удивлён. А всё потому, что я коснулся его плеча…

Не помню, сколько продолжалась эта «казнь». По итогу в огромной куче ползающих корней что-то хрустнуло, и рычание волка прекратилось — он был убит странной силой оживших растений. Джано оторвал наконец руки от земли, откинулся на спину. Парень был весь в поту и тяжело дышал, но на его лице сияла победная улыбка.

— Сколько я чудес на свете повидал, сколько раз от смерти уходил, но это был самый неожиданный поворот, клянусь духами, — рассмеялся он.

— Ч-что? — выдавил я из себя.

— Ты не должен был здесь погибнуть. Это ведь только моя заварушка. Я решил тебя спасти — потратить последние силы на трюк с корнями, чтобы ты смог убежать. А потом ворг, конечно, выпутался бы, и тогда б мне точно был кирдык. Но тут вдруг ты касаешься меня, и энергия потекла мощным потоком! Я почувствовал, что могу задушить зверюгу. Ты как новая батарейка, чува-а-ак!

— Я? Не думаю… Я просто хотел встать.

— А теперь серьёзно, — Джано сел в позу султана, повернувшись ко мне, и сразу стал похож на учителя во время экзамена: — Отвечай. Откуда в тебе столько силы земли?

— Да нет во мне… — начал было я.

Но тут же вспомнил про свой «ритуал», который так часто любил проводить. Я клал ладонь на почву или камни и представлял, что поглощаю энергию, которую они содержат. Как её использовать потом, мне было неведомо. Но собирать понравилось.

Кое-как я рассказал об этом Джано, сам не веря, что моя детская забава оказалась не совсем выдумкой.

— Ты спас нас обоих, я не шучу. Не знаю, какая у тебя связь с духами, но передо мной просто колодец силы Матушки-земли! — продолжил мой новый приятель. — Допустим, ты неосознанно собирал природную энергию последнюю пару лет. Но чтоб хранить её в себе, нужен особый дар, не меньше. Ты прирождённый шаман, дружище! Прими мои соболезнования.

— Это плохо?

— Это значит, что простенькой мещанской жизни тебе не видать. Чем больше сила, тем больше ответственность. Слышал такое? Блин! Что же мне с тобой делать?!

— Давай пока вернёмся к костру, — попросил я, пытаясь унять дрожь, — а потом уже всё остальное.

— Правильное решение. Но сначала я немного приведу себя в порядок. Не хочу пугать дам и тревожить Колянчика. Куртку, пожалуй, оставлю здесь. Она теперь совсем подратая — палево будет.

Он снял верхнюю одежду, которую действительно можно было отдать на тряпки, да вряд ли бы кто принял. Под ней оказалась засаленная светлая майка с чётко виднеющимися даже в полумраке тёмными пятнами.

— Ты ранен? — спросил я в ужасе.

— Ерунда, пара царапин. Сейчас я включу «мага-чародея» и быстро себя подлатаю, — отмахнулся Джано. — Майку бы только надо простирнуть… Я сгоняю до воды, а ты пока собери наши дрова. Если вернёмся без них, будет много вопросов, что двое парней делали ночью в кустах. Ха-ха!

Вопросы были и с дровами. Лёша очень подозрительно посмотрел на меня, когда мы вышли на свет костра.

— Вы где так долго пропадали? — начал он. — Ты весь бледный. Что случилось?

Я не успел придумать правдоподобную отмазку. Но тут мне на помощь пришёл Колянчик.

— А-а-а, Джано показал тебе в лесу ещё пару своих приёмчиков? — заговорщически спросил он.

— Всё в порядке, просто устал, — соврал я. — Мы тащили сюда большую ветку, а потом поняли, что не дотянем, и бросили.

— Джаник, так давай я помогу! — здоровяк подскочил с места. — Чего ты Игорька напрягал?! Он же вон какой щуплый! Я её щаз припру!

— Сиди, друг. Потом за ней сходим, — успокоил его мой спаситель.

Лёша ещё минуту пристально смотрел на меня, а потом снова переключился на свою барышню. Всё-таки хорошо, что вектор его внимания в тот вечер был направлен на женский пол.

Я же прилёг на согретую костром землю и понял, что проваливаюсь в сон. Пережитый стресс дал о себе знать. К тому же, если верить Джано, я отдал ему большой запас энергии, которую долго копил. Нужно было восстановиться.

Почва под моей ладонью, казалось, снова даёт мне силу. Я засыпал с приятным ощущением единения с землёй и радостной мыслью, что мои «ритуалы» всё это время не были напрасными. Последнее, что отпечаталось в сознании, — это ухмылка Джано. Он смотрел на меня с другой стороны костра как-то очень по-доброму. Будто Дед Мороз на хорошего мальчика. Что за дурацкая аналогия?

***

Я никогда не засыпал во время наших вечеринок на природе. Даже если чертовски клонило в сон, бродил вокруг костра, танцевал, плавал в реке, но не спал. А в этот раз очнулся и понял, что продрых до самого утра. Уже вовсю светило солнце, часы в телефоне показывали десять. Колянчик храпел, лёжа рядом со мной. Девушка, которую он накануне «окучивал», сидела напротив нас и ковыряла палкой остывающие угли с максимально сонным видом.

— Доброе утро, — машинально пробормотал я, отметив в своей голове, что даже не знаю, как её зовут.

— Кто спал, тому доброе. А я так не могу: на земле, без матраса… — злобно ответила она. — Я, вообще-то, не собиралась торчать тут до утра. Повеселились, и нужно было вызывать такси. Но кое-кто уж очень хотел остаться…

Она обиженно зыркнула куда-то в сторону. Я приподнялся, посмотрел туда и увидел Лёшу, который лежал под покрывалом, приобняв вторую девушку — ту, что выбрал для ухаживаний вчера.

«Вот же ловелас! — подумалось мне. — Интересно, у них случилось это самое? Я, походу, всё пропустил…»

Но тут моя память восстановила вчерашний вечер, и мозг оторопел, не зная, верить собственным воспоминанием, или же они мне приснились. Правду мог сказать только один человек.

— А где Джано? — спросил я у бодрствующей девушки.

— Этот ваш бродяга-акробат? — уточнила она. — Свалил сразу, как ты уснул. Попрощался только с Колей. Тот не хотел его отпускать, но они о чём-то пошептались в сторонке, и чудак ушёл. Прямо во тьму. Исчез так же неожиданно, как появился… Даже завидую ему. Если б я не боялась бродить ночью по кушерям, тоже слиняла бы домой.

Чёрт! Мне так хотелось расспросить Джано про мой дар! Куда он ушёл? Увидимся ли мы когда-нибудь ещё? Я даже номера телефона его не узнал. Адреса тоже…

С этими грустными мыслями я решил сходить к тому месту, где случился ночной бой. Бродил-бродил, но так и не нашёл никаких подтверждений. Опутанный корнями труп огромного волка пропал. Моё жуткое приключение действительно могло оказаться лишь сном…

Я не стал ничего рассказывать Лёше, когда он проснулся. Это был первый раз, когда мне захотелось утаить от него что-то, связанное с магией. По большей части от обиды. Когда я, рискуя своей жизнью, открывал для себя мир духов и волшебства, мой друг флиртовал с девчонкой. Что ж, каждый провёл ночь так, как мечтал.

Хотя позже он пытался расспросить меня о том, что случилось в зарослях. Но тогда я был юн и предпочитал наказывать тех, на кого таил обиду, молчанием. К тому же мне нечем было особо похвастаться перед другом. Магию ведь сотворил другой человек, пускай даже при моём косвенном участии. Я надеялся лишь, что когда-нибудь ещё раз встречу Джано, дабы получить ответы на свои вопросы.

***

С той судьбоносной ночи прошли два месяца. Что изменилось? Да ничего особо. Единственное — я стал гораздо чаще «подпитываться» от земли и делал это уже с осознанием того, что не играю в волшебство, а занимаюсь действительно нужным делом. Конечно, мне не давал покоя тот факт, что я по-прежнему не знал, как можно потратить накопленную силу. Ну собирается она во мне, а какая от этого польза? Если б на меня снова напало сказочное чудовище, что бы я ему сделал? Даже трюк с корнями не смог бы повторить.

Все эти мысли совсем не помогали подготовке к экзаменам и выбору будущей профессии. Как было объяснить родителям, что я не прочь пойти учиться на журналиста, по их предложению, но вообще хочу стать шаманом?

— К чему ты ощущаешь способности? К математике или к русскому? — спрашивала завуч в школе.

А меня подмывало ответить: «К духам». Но над моими странностями и так посмеивался весь класс, кроме Лёши. Подобное заявление могло окончательно убить во мне будущую часть общества, и я уныло бубнил, что цифры — это не моё, лучше, конечно, русский…

Для октября то был довольно тёплый вечер. Мы с Лёшей, как обычно, собирались погулять в посадке, может, даже развести костёр. Однако мой друг неожиданно слился. Просто сказал мне в трубку про внезапно появившиеся важные дела на вечер. Ну, собственно, что в этом такого? Мы и так каждый день слонялись где-нибудь на окраине города, подальше ото всех. Вполне можно было один раз потусоваться порознь.

Обычно в такой ситуации я остался бы дома, засел бы за компьютер. Но в тот вечер мне категорически не хотелось запираться в четырёх стенах. Ощущение было, будто воздуха не хватает. А вне квартиры он, зараза, почему-то показался таким вкусным… И я отправился бродить в одиночку — искать новое место для своего ритуала.

Тридцать метров в сторону от дороги, небольшой овраг возле поля, поросший по краям сорняками да колючками. Туда можно спуститься — и со стороны цивилизации тебя никто не увидит.

На дне углубления оказалось немало мусора. В нашем городке он валялся повсюду. В моём сознании к тому времени бытовые отходы уже стали неотъемлемой частью пейзажа и естественной декорацией человеческой жизни. Другие люди побрезговали бы сидеть в таком месте, а для меня это было нормально. В детстве мы с мальчишками нередко играли около мусорника: выброшенные картонные коробки, пластмассовые бутылки, пакеты и пачки от сигарет выглядели для меня так же естественно, как трава или камни.

Короче, я спустился на дно оврага, нашёл местечко без пластика и пожухлой травы, куда сел в позу султана. Затем положил ладонь на землю, закрыл глаза, и мне почудилось, что энергия из руки стала выходить в почву. С точки зрения физики это объяснимо прикосновением к холодному. Секунд десять я ощущал процесс оттока, а потом «обернул» его вспять. Сила стала течь обратно — я чувствовал её бег от подушечек пальцев к локтю.

Глаза мои были закрыты, тело полностью сконцентрировалось на мистическом действе, чтобы прочувствовать его, понять механизм.

Из-за чего меня аж передёрнуло, когда совсем рядом кто-то буднично произнёс: «Привет!»

— Странно. Как ты до этого дошёл? Фильмы про индейцев смотрел? — без всяких формальностей, будто мы расстались только вчера, спросил Джано.

Как, когда и откуда он там появился?! Не удивлюсь, если просто материализовался в овраге за секунду до приветствия. Но тогда это было очень внезапно. Я вскочил, не распознав его сразу, однако ошибки быть не могло — всё те же жёсткие волосы, потёртая одежда и обезоруживающая улыбка, говорящая: «Чувак, да ты меня уже сто лет знаешь!»