Я и ты

Оксана в смятении покинула кабинет, при этом все же достойно держа спину.

Тебя не покидало ощущение, что она тебя заинтересовала больше, чем его. Может он любит не женщин? Нет, нет, этого не может быть. Но как же влезть в его голову, узнать, что у него на уме? Тебе стало настолько любопытно, что ты осмелилась спросить у него:

—Как вы уцелели рядом с этой девушкой? Она вас ведь просто пожирала взглядом. Или вы этого совершенно не замечали?

Даниил Андреевич улыбнулся твоему вопросу, он нисколько не возмутился, посмотрел тебе в глаза и ответил:

—Заметил ли я ее пышную грудь? Конечно! Никакой нормальный мужчина не сможет этого не заметить. Но я этим уже сыт по горло! Знали бы вы, как долго продолжается весь этот плейбой. Когда чем-то пресыщаешься, это начинает наскучивать. Конечно, не буду скрывать, поначалу это было увлекательно, лестно потешить своё мужское самолюбие, но мне по вкусу другое. Признаюсь вам, я немного старомоден.

Курдеко говорил это спокойно, с улыбкой, как-то что ли, по-дружески, совершенно искренне.

— Ко всему прочему, я против отношений со студентками, какими бы они прекрасными не были. В этом я принципиален.

Ты даже раскрыла рот от удивления, ты никак не ожидала от него такого развернутого ответа, такой откровенности. Через секунду ты ответила:

—Я понимаю вас.

И сразу уставилась в монитор.

—Еще есть вопросы личного плана? — любезным тоном спросил он.

Тебе очень хотелось, больше всего на свете, очень многое его спросить, но ты боялась раскрыться, а вдруг он поймет, что ты в него влюблена?

—Нет, кажется, — соврала ты.

—Хорошо, тогда перейдем к делу?

Курдеко как будто и сам не прочь был поболтать с тобой, по крайней мере, тебе так показалось.

—Да.

И Даниил Андреевич начал изучать твою работу. А ты в эти минуты украдкой наслаждалась тем, что вы с ним так близко сидите, так, что ты отчетливо слышала его дыхание, голос – за весь этот последний учебный год он успел стать таким родным, любимым, но недоступным. Всего какие-то 20 см разделяли ваши плечи, что вот-вот можно было бы коснуться ими невзначай...

Он похвалил твою работу и сказал, что больше приходить не придется. Ты сама отлично справилась, он лишь внес небольшие коррективы и сказал, что теперь вы встретитесь на конференции. Через неделю. Целую неделю. Ты всем видом не показывала своих чувств.

Когда ты собралась уходить и стояла уже у двери, он сказал:

—Анастасия Николаевна, удачи вам.

—Да, спасибо...— с грустью проговорила ты.

—Вы хороший человек и достойны лучшего, — вдруг он встал со стула и подошел к тебе поближе. — Я надеюсь, после окончания института, наше общение на этом не прекратится. Очень жаль нам, было бы, терять такую светлую голову. На кафедре найдется и для вас место, если что...

Он вдруг смутился и улыбнулся, сводя с ума тебя своей широкой улыбкой.

Ты смотрела на него снизу вверх, растерянно хлопая ресницами, предательски заливаясь жарким румянцем.

Но тут постучали в дверь, заглянул Тимур Алексеевич:

—Не помешал?

—Ааа, — Курдеко растерялся.

—Спасибо, мне пора, — ты тут же подвела разговор к концу и растеряно убежала из кабинета.

— Звоните мне по любым вопросам! — только выкрикнул Курдеко вслед.

Мы с тобой встретились дома. Когда ты пришла, я сидела в зале на диване с чашкой чая в руках и угрюмым настроением. Ты же навеселе примчалась ко мне, рассказать, что с тобой произошло.

—Оль, что случилось? Хотя я понимаю, ты всегда после Нестера приходишь такая. Но, всё же, не настолько.

Я глянула на тебя исподлобья, сдерживая ком в горле, и выдавила из себя монотонно:

—Он меня унижал, как обычно. Я дала отпор, как могла. Мы договорились с ним, что он мне ставит зачет, а я отказываюсь от его помощи с дипломной работой.

—И он согласился?

—Да.

—Вот козел. Он же тебя подставляет! Осталось совсем мало времени, кто сейчас за тебя возьмется? Он поступает низко и подло. Моё мнение совсем о нем упало, — ты негодовала.

—Да, так и есть. Евгений Павлович согласился, к счастью. Но скорее всего мы не все успеем, потому что у него и так забит график. И мне придется по большей части справляться самой и может все выйти не очень хорошо. Да и фиг с ним. Ты знаешь, мне все равно, я уже смирилась с действительностью. Зато мне не придется больше встречаться с ним.

Ты присела рядом и обняла меня.

—Ну, не переживай, я тебе помогу всем, чем смогу. У нас еще есть достаточно времени.

—Спасибо, — ответила я.

Потом ты всё рассказала, как прошла твоя встреча по поводу конференции, об Оксане, о твоём разговоре с Даниилом.

—Так я и не пойму твоего Курдеко, то ли ты ему нравишься, то ли твоя светлая голова, — размышляла я.

—Когда он мне сказал, что не хочет прекращать наше общение, и при этом стоял так рядом, я думала, у меня сердце выскочит. Но потом он сказал «нам было бы жаль терять такую светлую голову», кому нам? Что он имел в виду? Ему или всей академии?

—Им обоим, похоже, — предположила я. – Кажется мне, ты всё-таки нравишься ему. Может его сдерживает, что ты студентка? Он же сказал, студентки для него — табу.

— Он такой милый, искренний, он готов был ответить на мои вопросы. Что бы это значило? – сияя от счастья, лепетала ты.

—Думаю, что он тебе доверяет и готов сблизиться, как с другом или не только.

—Хочется верить, — мечтательно вздохнула ты.

Неделю до конференции мы провели как обычно. Ты за пару дней подготовила «до блеска» свою тему, а потом занялась своей дипломной работой. Я же несколько раз безуспешно пыталась поймать Евгения Павловича на кафедре, чтобы обсудить с ним тему моей дипломной работы, но он постоянно был чем-то занят. В итоге я начала писать её сама, напрочь лишенная энтузиазма.

Наступил четверг. Это был самый обычный день. Мы с тобой сидели за дипломными работами. С утра лил дождь, и мы никуда не высовывались. У тебя работа продвигалась быстро, что не скажешь обо мне. По большей части я скучала, просматривая литературу, а ты печатала в ноутбуке. В районе обеда раздался звонок на твой мобильный телефон. Звонил Даниил Андреевич. Ты взбудоражено на меня посмотрела и ответила на звонок:

—Да?

—Анастасия Николаевна, здравствуйте, вы можете сейчас говорить? — по голосу он был чем - то обеспокоен и говорил спешно.

—Да, здравствуйте, могу, — тоже взволнованно ответила ты.

—Как у вас дела с подготовкой?

—Да... хорошо...вроде…

—Отлично! Но я, по правде говоря, по другому вопросу звоню... Я, конечно, понимаю, я вам не друг, но у меня есть к вам предложение. Видите ли... В общем, скажу прямо... Хотели бы вы поучаствовать в исторической реконструкции Древней Руси?

—Что? Эмм, это очень ... неожиданный вопрос...

—Дело в том, что я состою в закрытом клубе и это довольно масштабное мероприятие, планируется около 70 человек только в нашем лагере. Вообще, это целый небольшой реконструированный городок со всеми постройками того времени с полностью реконструированной повседневной жизнью со всеми обычаями и бытом. Я был бы рад, если бы вы присоединились. Можете взять еще одного человека с собой.

—Подождите, подождите, но, а как же... дипломная работа и сколько это продлится и когда?

—К сожалению, это очень скоро, на следующей неделе, во вторник, 15 июня. Защита дипломной работы 7 июля. Две недели будет длиться реконструкция. То есть, в принципе, если постараться можно за неделю подготовиться, тем более у вас уже почти все готово, но если что, я вам помогу! И сейчас у вас еще есть немного времени. Хотя нет..., если вы согласитесь, то вам надо пошить себе льняные платья, это плата за вход в клуб. Ну и вообще одеться по эпохе. На это уйдет какое-то время. А так больше ничего не надо.

—Так, но... а почему я - то? Разве некого больше позвать?

—На самом деле мы зовем только из узкого круга друзей. У нас уже все, кто возможно, тут. Ну, а о вас я ничего плохого сказать не могу. И говоря откровенно, нам не хватает женщин. Вести быт, хозяйство и прочее, не хватает рук.

—Мне надо подумать и обсудить все это с подругой. Если она согласится, тогда...

—Понял, сколько надо времени? От меня уже ждут ответ.

—Думаю, я очень скоро перезвоню вам.

—Хорошо, я буду ждать звонка, и, если ответ положительный, мы обсудим все детали.

—Хорошо.

Ты убрала телефон от уха и посмотрела на меня таким взглядом, словно ты выиграла миллион и уже думаешь, куда его потратить.

—Боже, что случилось? — испугалась я.

—Кажется, ты мечтала хоть раз побывать на турнире настоящих воинов?

—Не хотела я… это ты хотела, — я насторожилась, не нравился мне твой восторженный тон.

Ты мне все рассказала, слово в слово, что сказал Курдеко.

—Ну, уж нет! Чего ради? И потом, мне что с дипломной работой делать? — протестовала я.

—Да все нормально будет, он нам поможет, — жалобно уговаривала меня ты. — Блин, это такой шанс, побыть рядом с ним! И потом, это же так круто!

—Круто? На две недели покинуть цивилизацию? Бьюсь об заклад, этот тоже там будет! Я обещала ему больше не попадаться на глаза! – не сдавалась я.

—Еще не факт, что попадётесь, он сказал, что только в их лагере около 70 человек, значит, он может и в другом быть.

—О, Настяяяя, ты меня убиваешь, — застонала я.

—То есть, мне отказываться? — обиженно спросила ты.

—Черт, ну что мне делать, а? Ладно, раз уж решается твоя судьба, то я поддержу тебя. Но учти, мою дипломную работу будешь писать со мной.

—Я согласна! — и ты подбежала ко мне обниматься.

До конца недели мы готовились к перевоплощению. Ты не слезала с телефона, Даниил Андреевич инструктировал тебя, что надо взять с собой, рассказывал о правилах. Я, по-прежнему не веря в серьезность этого мероприятия, постоянно норовила взять запрещенные предметы.

—Что? Даже нельзя взять массажную расческу? — возмутилась я, пряча её в сумку.

—Нет, там будут гребешки.

—Это же жесть какая-то там намечается. Ни шампуня нормального, ни зубной пасты.

—Там всё будет, просто приспособлено для того времени.

—О да, надеюсь, не золой будем зубы чистить. Я как-то не планировала в этом месяце тратиться на стоматолога, — бурчала я.

Большую часть времени мы потратили на пошив нам платьев. Хотя платьем это трудно назвать, это была льняная серая рубаха прямого кроя по щиколотки, с длинными рукавами, и овальной горловиной с небольшим разрезом посередине. Сплетенный пояс из разноцветных ниток дополнял образ. Кожаные поршни купили с рук, по наводке Курдеко. В дополнение к повседневным рубахам мы еще пошили ночные рубахи из белого ситца, только более короткие. На голову нам было разрешено ничего не надевать, поскольку мы были девки не замужние и по сценарию мы должны были играть роль девок на выданье, старших дочерей одной из семьи. Только замужние женщины носили поневу с убрусом.

—Трусы то можно взять!? Или панталоны надо шить? — бухтела я.

—Так без трусов, — убедительно произнесла ты и увидев мое вытянувшееся лицо, рассмеялась. — Да можно, только классические и желательно телесного цвета, чтобы не выделялись из общего колорита при сушке белья.

—Я смотрю ты хорошо обо всем осведомлена, — заметила я с поддевкой.

Ты бережно положила три книги в свою матерчатую сумку.

—Думаешь, нам дадут там почитать? Поваляться на печи? Да мы только полдня будем муку молоть для хлеба! — язвила я.

—Не переживай, всё будет хорошо, мы втянемся через пару дней.

—Чем же там мужики занимаются, если на бабах всё хозяйство? — продолжала ворчать я.

—Ну, как, чем? Даниил Андреевич сказал, они тоже занимаются разными ремеслами, торговлей, строительством, охраной, боевыми техниками овладевают, оружием, охотятся и рыбачат. А женщины пекут хлеб и готовят в печах, воду носят, убирают, стирают, детей воспитывают, прядут, шьют, вышивают, также могут на рынке торговать. Там ведь деньги есть и все продается и покупается, как по-настоящему.

—А если я гончаром быть хочу? — озарилась я идеей.

—Ммм, боюсь, там это не пройдет.

—Как это так, я не смогу сама за себя решать?

—Ну, мы ведь там будем чьими-то дочерьми, и нам придется слушаться своих родителей и делать, что они нам повелят.

—Тогда я буду непослушной дочерью, — усмехнулась я.

—Тогда ты будешь наказана.

Я открыла рот в немом возмущении.

Конференция прошла в понедельник, за день до отъезда в «Древнюю Русь». Я пришла поддержать тебя, села в конце третьего ряда и, хоть ни во что не хотела вникать, внимательно слушала твой доклад, а под конец раскладывала пасьянс в телефоне. Длилась эта конференция немного немало три часа. Ты выступила блестяще, ответила на все вопросы заумных профессоров и гостей. А Даниил Андреевич, сидевший в первом ряду с краю, ликовал. Он аплодировал тебе стоя. Ивановой тоже. Он даже подал тебе руку, когда ты спускалась по лестнице с трибуны. Хотя и Ивановой тоже подал. Я наблюдала и анализировала его поведение, пыталась раскусить его, влюблен ли он в тебя или... Или напрашивался только один вариант — он был необычайно хорошо воспитан и обходителен, он был просто джентльмен. Его манеры в наше время можно было бы принять за ухаживания. Но это было не больше, чем правила хорошего тона, на мой взгляд, слишком гипертрофированные. Не было там никакой любви. И иллюзий на этот счет питать не приходилось. Он был таким со всеми женщинами, красотками и не очень, молоденькими и дамами 50+. И все были от него без ума. Но всё-таки может, у него к тебе было что-то большее?

Что касается Тимура Алексеевича, он тоже присутствовал и сидел рядом с Курдеко, но часто покидал аудиторию и вообще выглядел озабоченным. С ним мы не пересеклись. К счастью, мы сидели с разных концов ряда, и я скрылась за головами высоких людей.

После конференции мне пришлось еще полчаса подождать тебя в коридоре, пока ты решала все вопросы с Курдеко по поводу завтрашней поездки. Я не стала подходить, не хотела лишний раз испытывать судьбу и встречаться с Нестером.

На следующий день поездка намечалась в десять вечера, у памятника Ленину нас должен был ждать автобус. Последние сборы не заняли много времени. С собой в "котомку" осталось доложить лишь документы для регистрации. Лекарства нам сказали тоже не брать, если нет каких-то особых показаний. У них там было два самых настоящих лекаря, то есть квалифицированных врача с современным арсеналом лекарств. С медициной, похоже, они не стали слишком уходить в старину. И таблетки останутся таблетками, а не зельями. Хотя для лечения легкой простуды наверняка воспользуются какой-нибудь травой. Как ты меня утешила, там всё продумано до мелочей и этой жизнью они живут ни один год, так что, бояться нечего.

Ближе к выезду ты начала немного нервничать, я же пока не воспринимала все это всерьез, не верила я, что там всё будет так реалистично по их представлению. Меня больше пугала мысль, что там наверняка будет Тимур Алексеевич, а не наличие туалета на улице и отсутствие горячей воды. Но попросить тебя узнать у Даниила Андреевича о том, будет ли он там, я струсила. Уж лучше жить надеждой, что его там не будет, чем знать, что никаких надежд нет.

К автобусу мы приехали одни из первых, потому что тебе не терпелось скорее увидеть своего преподавателя. Зато мы заняли места на втором этаже, которые нам понравились. Я села у окна, мы договорились, что туда я еду у окна, а обратно — ты. Ездить в автобусах и машинах мне доставляло удовольствие, особенно под музыку в наушниках. Я решила наслушаться музыки до тошноты, поскольку все изобретения современности придется оставить на две недели. В этот вечер было жарко и мы с тобой были в шортах, футболках и босоножках на плоской подошве. Только минут через сорок собрался весь состав участников. Руководители, все главные реконструкторы и матерые участники клуба сидели на первом этаже автобуса. Даниил Андреевич только торопливо подошел к нам поздороваться и удостовериться, что мы добрались и сидим в автобусе, и сразу ушел. Тимура Алексеевича не было видно, хотя не скрою, что краем глаза я пыталась его уловить в автобусе и на улице, и даже спрашивала тебя не раз, не видела ли ты его. Но ты не видела и не слышала его, тогда я немного успокоилась и как только мы поехали, расслабилась и погрузилась в музыку.

Всю дорогу мы дремали, ночь прошла без происшествий в спокойной обстановке. Я пялилась в окно с того момента, как стало рассветать, в четыре утра появились первые лучи солнца. После того как мы свернули на грунтовую дорогу, я поняла, что ехать осталось недолго. Дорога становилась все хуже и хуже и совсем скоро совсем перестала быть похожей на дорогу. Заросли высоких луговых трав припадали к окнам на нижнем этаже автобуса, а сверху было видно, как поблескивал краешек Днепра. Мы тащились по бездорожью ещё 20 минут, пока не остановились рядом с низенькой бревенчатой избой с пологой крышей, позади которой могучей стеной стоял высокий тын с внушительными воротами, ведущими в город племени Кривичей. Первое, что мы почувствовали, сойдя с автобуса, это запах росы и свежескошенной травы - ни с чем не сравнимый запах, такой славянский, такой родной. Нам было не по себе среди этой незнакомой обстановки. Таких как мы, новеньких, было еще три человека - парня 20-25-ти лет, и они также недоуменно стояли в сторонке и кого-то высматривали в толпе. Наконец, на нас обратили внимание и велели подойти на регистрацию к избе, отметиться и узнать в каких родах мы состоим и кем друг другу приходимся. Затем надо было пройти в избу, предаться, так сказать, физическому и духовному перевоплощению и выйти через другую дверь с обратной стороны, оставив всё, что напоминало бы о современном мире. Формально нас нарекли Настасья и Вольга, мы стали старшими дочерьми в семье из пяти человек. Нашими родителями стали настоящие муж с женой лет 35-ти, они уже давно состояли в этом клубе, были опытными и очень похожими на «предков», даже говор у них был какой-то немного чудаковатый. На мое удивление в числе собравшихся было достаточно много детей разного возраста, подростков-мальчишек и таких же девчонок на выданье, как мы, но по факту лет по 15-17, и до 25 много, но по их укрытым головам было понятно, что здесь они в паре. В нашей семье был мальчик лет девяти Святослав, девочка лет пяти Ярослава, и двухлетний Глеб. Я поняла, что скучать в этой семье нам точно не придется.

Перед тем как зайти за ворота, руководителями был проведен инструктаж, освещены основные правила нахождения на этом мероприятии, техника безопасности и прочее. И тут мне стало не по себе, потому что, они выглядели такими серьезными и, кажется, не шутили. Эти фанатики и в правду настолько полно погружались в атмосферу того времени, что никаких поблажек не предвиделось. За нарушение правил исключали из клуба. А что касается новичков, то они должны были пройти испытательный срок, прежде чем станут полноправными членами этого сообщества, если захотят остаться.

День первый.

Когда мы зашли за ворота, нам открылся новый мир, который перевернул нашу душу. Это был воссозданный не за один год старославянский городок, не спеша просыпающийся ранним утром. Какие-то участники приехали раньше, чем мы и успели освоиться, они неспешно занимались своими делами, не обращая на нас внимания. Разинув рты, мы шли и смотрели по сторонам. Я пыталась понять, сколько же здесь было дворов и срубных построек, все избы были бревенчатые низкие, только вдали я заметила другой двор с избой в два этажа. В центре нашего городища располагалась просторная площадь, где вероятно, проходят ярмарки и разные мероприятия, но сейчас торговые лавки пустовали. Ближе к окраине расположились огороды и сады, а чуть подальше в поле паслись козы и несколько лошадей, дальше начинался лес, окружающий нас. Узкая полоска реки ограничивала нашу территорию с другого края.

Мы так увлеченно все вокруг рассматривали, что не заметили, как остались вдвоем - все уже разбрелись по своим домам. Наши здешние родители окликнули нас, прервав наше восторженное оцепенение, и повели в избу, где мы будем жить. Она находилась ближе к окраине, подальше от городской суеты. Я ожидала увидеть деревенский домик, но передо мной оказалась изба как будто вросшая в землю, с невысокой с низким входом и маленькими окошками. Ни крыльца тебе, ни козырька над дверью. Я расстроилась заранее и зашла внутрь. Дом был низким, но просторным с практичной печью-каменкой, сооруженной на современный лад, столом, скамьями и настилами. Видно было, что семья здесь обжилась давно: широкие полки над столом были заставлены кухонной утварью, льняные полотенца висели на самодельных крючках-сучках, под нижними настилами стояли сундуки, а верхние настилы висели под самым потолком, прямо как в вагоне-плацкарте. Я сразу подумала, что это места для нас. На деревянном полу лежал домотканый половик.

В избе было два небольших окна, у обеденного стола и рядом с входом. В левом углу сразу от входа стояли небольшая бочка с крышкой, кадки и кувшины, рукомойник и полотенца.

Главное место в избе явно принадлежало ткацкому станку, он занимал весь дальний угол. Спальное место было рядом и огораживалось льняной грубой плотной шторой из двух полотен, подвешенной под потолком на металлических кольцах.

Я рассмотрела все это убранство и осталась крайне недовольна. Это что, получается, все жилище одна единственная комната? И даже нет и речи о личном пространстве? Шторка? Вы что смеётесь, всемером в одном помещении? Я даже обиделась на жизнь из-за такой подставы. Нет, конечно, я должна была поблагодарить судьбу, что мы не живем всемером в одной палатке, ведь это куда лучше и продуманнее. Интересно, а что с туалетами и личной гигиеной? Я посмотрела на тебя таким взглядом, чтобы ты поняла, как мы встряли, приехав сюда. Ты же словно попала в мир, о котором всегда мечтала. С таким немым восторгом ты все разглядывала, что тебе и в голову бы не пришло ловить мои намеки. Дети разбрелись по лавкам, смеясь и перекрикивая друг друга. Маленький Глеб с трудом вытягивал из-под лавки увесистый сундук с деревянными и матерчатыми игрушками, ты бросилась ему помогать. Василиса, наша мать, сразу принялась в печном углу наводить порядки, а отец - Алексей достал сети для ловли рыбы из хозяйского короба и отправился на реку вместе со Святославом. Я же, как вкопанная, продолжала стоять посреди избы, пытаясь понять, что я тут забыла, пока Ярослава меня не позвала.

—Хочешь, покажу, как я делаю бусы?

Ярослава была славной кучерявой белокурой девчушкой, озорной и смешливой, похоже, она сюда, как и я приехала развлекаться.

—Покажи, — с удовольствием согласилась я и уселась возле нее.

—А еще я могу тебе заплести косу, — предложила она, достав откуда-то свою резную шкатулку и поставив её на стол.

—Я обожаю, когда меня заплетают, — еще больше обрадовалась я.

Ярослава мне улыбнулась, а я ей.

—Ты красивая, — сказала она.

—Ты тоже, — ответила я, смутившись.

Тут ты с Глебом подсела к нам за стол с деревянными фигурками животных. Мы с тобой переглянулись. Было ли тебе также страшно и неловко как мне? В твоих глазах было предвкушение и волнение, чтобы только бы нас не разлучили.

—Девушки, сегодня я вас познакомлю с хозяйством, расскажу, что и где лежит, как мы и из чего готовим, чем зарабатываем. Расскажу о правилах. Здесь у нас не развлекательно-увеселительное мероприятие. Здесь все как в жизни того времени, и я попрошу уважать наши устои и порядки, не нарушать их и подчиняться им, а также мне и отцу. Это для вашего же блага. Иначе, в лучшем случае вас ждет наказание или штраф, а в худшем, вы уедете отсюда на попутках. Так будем уважать друг друга. Если вы в чем-то сомневаетесь, то лучше спросите меня или отца. И еще... раз вы здесь девушки незамужние, не гоже разгуливать без надобности одним. Все-таки мужского населения здесь больше и всякого разного, порядочного и те, кто и плохо пошутить могут. К тому же, бывает, невест воруют соседние племена.

—О, ну этого еще не хватало, теперь и погулять не выйти? — возмутилась я.

—Для этого есть вечера в выходные дни, когда собирается молодежь у костра.

—Пфф, — выразила своё негодование я. – Скукотища нас тут ждет.

—Дорогая моя, — язвительно проговорила матушка, — со старшими здесь надо вести себя уважительно, тем более с родителями. А мужчин это в первую очередь касается, иначе беду накликаешь на себя.

—Хорошо, я постараюсь, — уважительно процедила я сквозь зубы, во мне проснулся бунтарь.

Ты наступила мне на ногу и сердито посмотрела на меня. Я возмущенно приподняла брови.

—Я тут прислуживать не нанималась, и спать на этих ваших деревянных полках,— прошептала я, наклонившись к тебе через стол.— Лучше бы я дипломную осталась писать.