Я и ты

—Почему этой оторвы так долго нет?!— бурчал отец.

И правда, меня не было уже достаточно долго, но никто не придал этому особого значения. Все были уверенны, что я решила, как обычно, показать свой характер и поступить по-своему.

—Воротится - получит у меня! — не успокаивался отец.

—Позволь мне посмотреть, где она, — вежливо попросила ты.

Отец нахмурился, но секунду погодя, согласился.

Ты стремглав побежала к ручью и, увидев ведра, бросилась к ним, одно ведро стояло наполненным, а второе валялось опрокинутым прямо в ручье. Что-то не похоже, чтобы я так могла оставить всё и уйти восвояси. Ты звала меня несколько раз, но в ответ тишина, тогда ты запаниковала и побежала в дом сообщить родителям, что я бесследно пропала. Отец не сразу поверил, что это не происки твоей фантазии, но все же пошёл на место происшествия, дабы успокоить тебя.

—Вот увидишь, она над нами просто издевается, — говорил отец. — Хочет, чтобы мы поволновались, как будто это спасет её от наказания.

—Но зачем ей тогда было бросать ведра? Принесла бы к дому и убежала.

—Чтобы насолить мне.

Когда вы подошли к ручью, ничего не изменилось, ведра по-прежнему так и остались, как были.

—Это похоже на то, что она психанула, и ушла, выбросив второе ведро. Это выглядит, как вызов, — высказал своё мнение отец.

—Нет. Это на неё не похоже, — не верила ты.

—Пошли домой, — сказал отец, забрав ведра с собой, — она, поди, уже дома или вернется до темноты. Некуда тут идти.

Ты поняла, что отцу что-либо доказывать тщетно и послушно поплелась за ним домой, но дома меня не было, и ты не могла сидеть, сложа руки.

—Я пойду, поищу её здесь, может она где в округе, — настойчиво сказала ты.

—Только недолго, — согласился отец. — Уже в баню надо давно собираться.

Ты выскочила на улицу, и понимая, что до того, как совсем стемнеет, остается час-полтора, найти меня было нужно во что бы то ни стало. Минут за пятнадцать ты оббежала всё вдоль и поперек, но меня нигде не было. Тогда, вдруг, увидев у княжеского двора Даниила в обществе молодых отроков, ты понеслась к нему. Он заметил тебя и сразу озадаченно направился к тебе навстречу, оставив юных воинов.

—Мне нужна твоя помощь! – выпалила ты взволнованно, сложив свои ладошки вместе и протягивая их вперед.

—Что случилось? — Даниил даже немного обеспокоился.

—Оля, она пропала. Пошла за водой и пропала. Только ведра валялись...— говорила ты обрывисто от волнения.

—Ты уверенна?

—Кажется, да. Я больше не знаю к кому обратиться… — с отчаяньем в голосе говорила ты.

—Пошли, покажешь, — серьезно произнес Даниил.

Вы вдвоем направились к ручью, к тому времени солнце уже скрылось за кромкой леса. Он шел быстрым шагом, а ты за ним почти бежала вдогонку, пытаясь рассказать какие-нибудь подробности.

—Как долго её нет?

—Ну, может с час.

—Хм, странно.

Уже на месте он стал изучать то место, где теоретически я стояла, набирая воду. Он опустился на корточки и щупал почву, осматривал каждую травинку вдумчиво и неторопливо. А ты смотрела на него как завороженная, ожидая его вердикт.

—Хм, кажется, я понял...— задумчиво протянул Даниил.

—Что, что? Боже, не пугай меня! — чуть не плакала ты.

—Не переживай, жива твоя Оля и всё с ней хорошо. Если послушной девочкой будет.

—Что? Подожди, послушной? Это не в ее стиле... И вообще, ты о чем?

Даниил поднялся, держа что-то в руках и, посмотрев тебе в глаза, с досадой проговорил:

—Я о том, что похитили её.

И он показал тебе найденную им на земле монету с эмблемой другого племени.

—Не поняла, кто похитил? Зачем?

—Другое племя. Они всегда оставляют свой след, если приходят. Вот монету оставили. Это чтоб мы знали, кто у них невесту украл.

—Им своих не хватает?

—Ну не так их и много.

—Нам надо её вернуть.

—Нет, мы в это не вмешиваемся, — резко отрезал Даниил и собрался уходить, — и тебе пора домой, тебя обыщутся. Пошли, провожу. И не советую сюда ходить одной, особенно вечерами, они нападают только на тех, кто в одиночку ходит. Давненько похищений не было, даже не в каждый сезон.

—Я не могу без неё, ты понимаешь?! — не могла успокоиться ты, идя следом за ним.

—Придется. — Более строго проговорил Даниил и, доведя тебя до дома, повернулся к тебе и тихим голосом, проникновенно заглядывая в твои глаза, полные слёз, попросил: — Пожалуйста, послушайся меня, не лезь, куда не просят… ты не можешь ничего с этим поделать.

—Как так-то? Это неправильно!

—Похищенных простолюдин мы не вызволяем.

—Но это не справедливо! — не сдавалась ты.

—Настя, прими это как должное, — глубоко вздохнув, заключил он и, кивнув тебе на прощание, отправился обратно к отрокам.

Ты стояла, как вкопанная у порога своего дома и не могла до конца поверить, что это не розыгрыш, что это даже не совсем игра, как мы думали. А если и игра, то играли они здесь по-настоящему и всякий, кто нарушит правила, будет свергнут.

Ты в ступоре зашла в избу. Матушка сразу на тебя ополчилась.

—Ну, где ты бродишь так долго? Дети уже засыпают!

—Я считаю, настоящая мать в первую очередь спросила бы о своей пропавшей дочери, — с обидой в голосе ответила ты.

Василиса с фальшивой заинтересованностью, но зато с нескрываемым раздражением, спросила:

—Нашла ты свою сестру?

—Нет, не нашла, — ядовито ответила ты, сложив руки на груди.

—Значит, сама вернется, некогда мне её разыскивать...

—Не вернётся, — перебила ты её.

—Это почему же? — с недоумением спросила матушка, обувая детей и собираясь выходить.

—Потому что её похитили, — так же резко отвечала ты.

—Откуда ты знаешь? — не особо обеспокоившись, спросила мать.

—Я показала, где она пропала старшему дружиннику, и он нашёл там монету другого племени, это они обронили...

—Не обронили, а оставили знак, что теперь она принадлежит их племени и будет в скором времени просватана, — поправила твою речь матушка.

В твоем взгляде промелькнул ужас.

—Я смотрю, вы совсем не расстроены? — недоумевала ты.

—Расстроена? Что ж, это разве только тебе стоит быть расстроенной, потому что теперь на тебя ляжет больше забот. А мне только облегчение, на один рот меньше. Только боюсь, с таким несносным характером, её скоро вернут.

—Надеюсь или я сама верну.

Матушка громко рассмеялась.

—Не говори чушь, путь к другому племени тернист и сложен для незнающего человека, тем более для тебя.

Тебя это только больше разозлило, но ты не стала уподобляться мне — рубить всё с плеча под действием гнева, а решила быть хитрее — сдержалась и промолчала.

—Теперь пошли, и так столько времени потратили на бесполезные действия.

Ночью ты долго не могла заснуть, никак не могла свыкнуться, что теперь мы в разных племенах, это недопустимо, ты должна была меня вернуть, непременно.

День третий.

Я открыла глаза и не сразу сообразила, где я, и что со мной произошло. Сначала я подумала, что мне приснился кошмар, но почему тогда так светло в избе, и почему матушка не тычет мне в бок, чтобы я вставала. Такая тишина в избе была, словно все вымерли. И только потом, осознав, что обстановка в доме какая-то другая и я лежу не под потолком, тут же подскочила на постели, которая, стоит отметить, была гораздо мягче моей. В памяти всплыло все произошедшее со мной накануне. Сердце тут же набрало обороты и я, опасливо спустив ноги с лавки, оглянулась и, стараясь не шуметь, побрела к окну, очень осторожно заглянула в него. Неподалеку ходили люди, такие же, как и в нашем поселении. Я снова огляделась. В целом обстановка в доме очень напоминала нашу избу по обустройству, только помещение было меньше и беднее по наличию кухонной утвари, и печь была меньше и старее, в углу пустовали скамьи и обеденный стол. Я пыталась понять, где нахожусь, может быть, меня переселили в другую избу? Мои раздумья прервал шорох за дверью, и я что мочи понеслась обратно, спрятавшись за плотную штору, загораживающую настил, на котором я спала. По пути мне на глаза попалась метла, прислоненная к печи, и я её прихватила с собой для обороны. Затаившись за шторкой в боевой позиции с метлой в руках, я слушала, как бьется мое сердце прямо в горле. Дверь отворилась, и кто-то вошел, шумно переступая, неторопливо приближаясь к шторке. По таким тяжелым шагам я поняла, что, скорее всего, это мужчина, и он явно хотел меня разбудить, раз позволил себе так громко отворить дверь и с таким нарочным шумом завалиться в избу. Пульс нарастал, я покрепче сжала в руках рукоятку метлы и готова была защищаться. Через мгновение я уже наблюдала за тем, как чья-то рука сгребла край шторы и медленно потянула её в сторону. Передо мной стоял Тимур Алексеевич. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы осознали, кто есть, кто. Могу поспорить, что вид у меня был такой, словно я увидела настоящее чудовище, с которым тщательно избегала встречи. Он же сначала смотрел на меня, как в пустоту, затем, казалось, был весьма ошарашен, потому что нецензурно выругался, а потом нахмурился, свел брови, как тогда в кабинете, когда я тупила. Я помнила этот острый взгляд – надменно-оценивающий.

—Ты!? — спросил он. — Черт подери! Я не верю своим глазам! Как ты вообще здесь оказалась, в этом месте?!

Меня разом заклинило - тут же сковал до боли знакомый парализующий страх, уже как безусловный рефлекс, выработанный на появление Нестера. Ну почему с ним я была другой, сама не своя? Какой-то слабой, неуверенной, уязвимой. Из-за этого я его тихо ненавидела. Да и себя, тоже. Но я должна была что-то ответить. Здесь совсем другой мир и он не собирался меня экзаменовать. К тому же он сам на себя не был похож, в серых портах и рубахе, подвязанной поясом и старинных кожаных сапогах. Спустя несколько секунд, как только я осознала этот факт, я «разморозилась».

—Я вообще-то тоже крайне удивлена, — я пыталась отвечать бойко и почти не дрожать.

Но он меня, конечно же, не слушал вовсе, он стал маршировать взад-вперед, схватившись за голову, и продолжал, как будто сам с собой разговаривать:

—Как так могло получиться? Это какая-то ошибка… Нет, это уже слишком!

И потом, не глядя на меня, он вышел из избы, хлопнув дверью.

Да уж, я тоже была не слишком рада этой встрече. И теперь я пребывала еще в большей неясности и расстройстве. Я присела на край лавки за шторкой и горевала о том, что случилось самое страшное для меня. Я задавалась множеством вопросов, главный из которых, где я, зачем я здесь и что со мной будет? Потом я думала о тебе, что ты, должно быть, очень переживаешь за меня. Как же мы теперь увидимся? Может быть, мы находимся недалеко друг от друга, но я ведь совсем ничего не знаю о местности, о том, в какую сторону идти, а если я заблужусь, то кто меня найдет тогда? Мои раздумья прервал звук открывающихся дверей, я подскочила, неужели опять он пришел? Но кто-то зашел в избу едва слышно, слегка шаркая, неспешно. Через секунду я встретилась взглядом с милой пожилой женщиной, на голове у неё был платок, обвязанный ажурной лентой, а темно-серая рубаха доставала почти до пят. Она была слегка полновата, низкого роста и приятной внешности за счет добродушного выражения лица.

—Ох, прошу, не бойся, деточка, — ласково сказала она мне, увидев мое настороженное лицо. — Он пришел и напугал тебя? Наверное, разбудил тебя своим приходом? Я не успела его опередить, так бы не позволила ему тут хозяйничать.

Я же стояла как вкопанная и не могла ни слова проронить. Уж не ожидала я встретить тут радушия. Но тут вспомнила свой главный вопрос.

—Где я?

—Ты в племени Древлян.

—Почему я здесь? Моё племя решило от меня избавиться?

Старушка улыбнулась и спросила:

—А разве для этого были причины?

Я серьезно призадумалась и чуть погодя ответила:

—Родители вполне были бы не прочь.

—Тогда, полагаю, ты не слишком будешь по ним горевать?

—По ним? Нет, но там осталась моя подру... вернее сестра. Мы очень близки и не можем быть друг без друга, совсем никак нам нельзя быть врозь, — взволнованно сказала я.

—Мне очень жаль, что так вышло, — проявила сочувствие старушка.

—Ну а зачем же тогда я здесь? — вернулась к разговору я.

—Давай-ка сядь на лавку, я твои волосы в порядок приведу, смотри, вся коса растрепалась. Вот сейчас косу заплету, венец из бересты повяжу, — ласково предложила она и достала с полки гребешок.

Я недоверчиво повиновалась и ждала ответа на свой вопрос.

—Тебя похитил человек, который станет тебе женихом, а ты теперь его невеста.

—Им своих невест не хватает что ли? — обиженно возмутилась я, сложив руки на груди.

Старушка засмеялась.

—Это традиция такая, смешивать кровь с разных племен.

—И кто же мой жених, страшно спросить. Или я впервые его увижу на свадьбе? — пробубнила я.

—Ну почему же, ты только что видалась со своим суженным.

Я подскочила с лавки, как ошпаренная, и, повернувшись к женщине, излучая весь ужас во взгляде, прокричала:

—Нет! Это невозможно, вы ошибаетесь!

Старушка, не ожидая от меня такой реакции, даже выронила гребешок из рук и, вытаращив глаза, смотрела на меня непонимающе, но потом спокойно сказала:

—Я не ошибаюсь, дитя моё. Чем же он тебя так напугал, что в глазах твоих такой страх?

—Просто… — я обреченно вздохнула, взглянув на искренне обеспокоенное лицо женщины и поняла, что не смогу ей толком ничего объяснить, но ответить что-то надо было и я сказала: — Он выразил своё разочарование по поводу своего выбора. Видимо, он не знал, кого крал или перепутал меня с кем-то.

—Но ведь ты далеко не дурна собой, с чего бы это ему расстраиваться, — недоумевала старушка.

—Наверное, я не в его вкусе… — я прибито приземлилась обратно на лавку, как раненая птица.

Мне было очень тяжело играть роль перед этой милой женщиной, которая ничего не знала о наших напряженных «экономических» отношениях с Тимуром Алексеевичем, а нарастающее отчаяние от происходящего переполняло меня через край, и как бы я не старалась сдерживать свои эмоции, я вдруг закрыла ладонями лицо и разрыдалась.

—Ну что ты, что ты, не плачь ты так горько, ну-ну, тише-тише. Он еще поменяет своё мнение, вот увидишь, сейчас мы приведем тебя в порядок, — успокаивала меня старушка, поглаживая по волосам. – Умоем, приоденем и любо дорого поглядеть.

—Это не поможет, я уверяю, — безнадежно проговорила я, всхлипывая.

—Поверь мне, я его достаточно долго знаю, чтобы говорить такое.

«Да, я тоже » — хотелось сказать мне.

—Он-то хоть тебе понравился?

—Что? Нет, он грубиян и душегуб! И я ненавижу его за то, что он украл меня! Он все испортил! — в сердцах выкрикнула я.

—Ничего, ты его еще полюбишь. Сердце у него доброе, это он только с виду такой грубиян.

Я внутренне усмехнулась, но промолчала, вытирая гневные слезы с лица.

—Послушай, — сменила тему старушка, — тебе пока не велено выходить на улицу до свадьбы. Когда она будет, это ещё будет решаться. Поэтому тебе придется помыться здесь в кадке с водой за шторкой, а я постерегу тебя. А если надо выйти по нужде, одна не ходи, я провожу.

— Хорошо.

Отхожее место оказалось недалеко, надо было только завернуть за нашу избу и спуститься к окраине, там у низкой ограды стояла маленькая деревянная постройка, снаружи которой висел рукомойник и мыльница. Пока я ходила туда и обратно в сопровождении старушки, ко мне было приковано множество изучающих взглядов - местным было очень любопытно, кто я такая, но больше всего внимания было от молодых кметей, отдыхающих после тренировки на открытой поляне, они сопроводили меня долгим оценивающим взглядом, мол, что же в ней такого нашел их побратим.

Дома я помылась, переоделась в чистую рубаху, чуть великоватую для меня и старушка меня накормила своей похлебкой. Потом я помогла ей по хозяйству, мы говорили мало и тему замужества не поднимали, мне только было интересно, что меня ждало завтра. Я грустила о тебе и о том, что вляпалась в такую ситуацию. Не пойди я тогда к этому ключу или не задержись я около него так долго, не случилось бы всего этого кошмара.

—Давайте, я попряду, что ли, — предложила я после того, как по дому всё было сделано.

—Тебе бы надо себе рубаху пошить понаряднее. Я тебя научу. А эта тебе не по размеру.

— Спасибо вам, я бы хотела пошить себе рубаху, даже красивее, что была у меня.

Моё настроение немного улучшилось, я обрадовалась, что теперь мне будет, чем себя занять и эта милая женщина мне очень импонировала во всем.

—Скажите, а как я могу к вам обращаться? — спросила я, вдруг поняв, что мы так и не познакомились.

—Софья Ярославна я, голубушка. А тебя как величать?

—Ольгой.

—Красивое имя, оно тебе подходит, — дружелюбно сказала старушка и улыбнулась.

Я улыбнулась ей в ответ. До вечера мы пряли и болтали о всяком житейском, о старославянских традициях и суевериях, о лесных травах и об оберегах. Время за приятным разговором пролетело незаметно, а пряжа прялась будто сама собой – легко и ловко, теперь я действительно почувствовала себя, как в деревне у любимой добросердечной бабушки. Мне было так легко с ней, словно я её давно знала и с радостью так и жила бы с ней до конца нашего пребывания здесь, если не придется вернуться. Время близилось к ужину. Мы трапезничали в тишине.

—Вы живете здесь одна? — спросила я, когда уже надоело молчать.

—Покамест одна, а до этого жила с дочерьми, пока они замуж не повыходили и не покинули отчий дом. Нынче я здесь с новенькими живу, знакомлю их со здешними порядками, частенько внуки ко мне приходят погостить. Как только людей прибавиться у нас, мне уж не до скуки, — охотно поделилась со мной Софья Ярославна.

Уже совсем свечерело, так больше к нам никто и не зашёл. Я этому была только рада, вот бы меня никто не трогал. А старушка напротив — переживала по этому поводу, что новостей никаких и распоряжений на мой счет не поступает, уж не к добру это ей показалось.

—Я ж говорю, он передумал, Софья Ярославна, — уверяла я её, аккуратно сматывая нити с веретена в клубок.

—Нет, настоящий мужчина так не поступит, ведь тогда он запятнает твою честь, унизит достоинство, а Тамерлан не такой, — возразила мне старушка.

—Чего? Тамерлан? — тихо пробормотала я себе под нос и усмехнулась. — Тамерлан Алексеевич.

—Ну, ничего, утро вечера мудренее, завтра всё прояснится, — завершила эту тему Софья Ярославна.

—Да уж, — зевнула я, и обрадовалась мысли, что можно лечь спать уже так скоро и жестокая матушка теперь не будет меня тыкать в бок в пять утра. А потом подумала о тебе, как же должно быть не просто тебе будет там одной справляться по хозяйству. Этой ночью спала я крепко и пробуждение моё было не менее приятным, чем сам сон.

У тебя же третий день был полной противоположностью моего. Матушка свалила на тебя почти всё хозяйство, так что и продуху лишнего не было. Опять ранний подъем, хождение за водой, приготовление еды, присмотр за детьми. В этот раз отец ушел на рыбалку на рассвете и обещал вернуться к обеду. Ну а мать доделывала вышивку на рубахе, чтобы отправиться с ней на ярмарку. Ты была не в духе с самого утра, ни с кем не разговаривала, просто делала свою работу и вынашивала в голове план по изволению меня с другого племени. Тебе надо было узнать дорогу. Наверняка тут знал её каждый, кто давно жил здесь, но тебе ведь нужны были подробности и главное, чтобы никто ничего не заподозрил. Ты могла обратиться только к знающему человеку и, который не предаст. Ты знала только одного. Теперь тебе надо было выловить его и незаметно для посторонних глаз поговорить. Как это сделать, это уже была другая проблема, но ты была настроена решительно и спланировала вылазку из дома. В восьмом часу вечера, под предлогом, что пора бы пополнить запас воды для хозяйственных нужд, ты вышла с ведрами из дома, зашла за амбар, оставила их у задней стены и почти бегом направилась к ярмарочной площади, где чаще всего бывал Даниил. Он как раз обговаривал какое-то дело с местным кузнецом, и тебе пришлось подождать, пока они закончат разговор, прежде чем выйти из тенистого укрытия старой липы. Как только он остался один, ты взволнованно пошла к нему быстрым шагом и, завидев тебя, он направился к тебе навстречу. Тень тревоги появилась на его лице, как только он увидел, что ты неподдельно обеспокоена.

—Здравствуй, Настя, что-то случилось? — участливо спросил он.

Ты с надеждой глянула на него - только бы он согласился помочь.

—Мне очень нужна твоя помощь, — начала ты.

—Что, говори? — уставился он на тебя внимательно, так что тебе стало неловко.

—Ты только скажи мне, где находится другое племя? Очень далеко ли? В какой стороне? — залепетала ты полушепотом с дрожащими нотками в голосе, пряча глаза за ресницами, устремив свой взор куда-то вперед.

—Что? Зачем это тебе? — резко оборвал твою речь Даниил. — Что ты надумала?

Он обернулся посмотреть, никого ли нет рядом и крепко, но бережно взяв тебя за руку чуть выше локтя, отвел за ближайшую избу и развернув тебя к себе, заглядывая в глаза, четко и даже строго произнес:

—Никакого тебе другого племени. Забудь.

—Я всё равно узнаю, ни от тебя так от кого-нибудь другого, — отчаянно ответила ты. — Я не оставлю это так.

—Глупенькая, не лезь не в своё дело. Тебе же дороже выйдет. Только беду накликаешь. Куда ты пойдешь? Одна? Не зная дороги?

—Ты проведешь меня, — как можно увереннее сказала ты.

—Нет, не проведу, я сам себе не враг.

—Пожалуйста, — умоляюще протянула ты жалобным голоском, заглядывая в его нахмуренное лицо.

—Нет. Не проси. Я тебя предупредил.

—Я так и думала! — обиделась ты и, убрав его руку со своего плеча, отвернулась к нему спиной. – Зря я пришла к тебе.

—Настя, я тебе плохого не посоветую, — уже мягче сказал Даниил, — пообещай мне не лезть, куда тебе не велено.

Ты ничего ему не ответила, и он оставил тебя одну.

Но ты не отказалась от своей задумки, ты знала, чем раньше ты вызволишь меня, тем легче это будет сделать, пока еще чего-нибудь не случилось. Надо было добыть карту этой местности. Наверняка, на карте помечено другое племя. Только где ее достать? Ну конечно, кто её не знает лучше, чем дружинники? Надо было лишь найти молодого и неопытного кметя, к которому было бы проще найти подход и быстро войти в доверие.

До глубокой ночи, лежа на настиле, ты ворочалась и обдумывала свой стратегический план.

Утром следующего дня после завтрака Софья Ярославна оставила меня ненадолго и через четверть часа вернулась с лукошком яиц.

—Ой, это откуда? — спросила я.

—А это у меня курочки есть, вот два десятка на ярмарку отнесу, продам и нам куплю молока, тогда и пирогов напечем, авось жених придет, а нам его и потчевать нечем.

У меня даже лицо скривилось при упоминании жениха, и с какой стати я должна тут его еще потчевать? Я попыталась представить, как он ест пирог за столом с его вечно нахмуренным недовольным лицом и фыркнула себе под нос. Но, тем не менее, заниматься пирогами пришлось. Я точно знала, что моими пирогами можно ненадолго оглушить, если придется. Пока Софья Ярославна была на рынке, я принялась ткать полотно для своей рубахи, а когда она вернулась к обеду с кувшином молока и ещё с мешочками круп и овощей, мы вместе занялись тестом. Она была чем-то обеспокоена и безуспешно скрывала это, но я заметила, как изменилось её настроение.

—Что-то случилось? — осторожно спросила я.

—Ох, нет-нет, — как-то не уверенно ответила она, пряча глаза, — так слухи нелепые распускают.

Я почувствовала, что это касается меня, но не стала её расспрашивать, в чем дело, я знала, что он найдет любой способ, чтобы не жениться на мне. Хоть меня это и не огорчало, но всё же задевало моё самолюбие в том, что меня отвергли на глазах у всех.

К вечеру пироги наши были готовы, на моё удивление вышли они совсем недубовые. И, правда, сразу, как по заказу, к столу пожаловал гость. В дверь так громко постучали, что у меня внутри все перевернулось от неожиданности. Это был Тимур Алексеевич. Тамерлан. Он вошел в избу уверенно и равнодушно, окинув меня надменным скользящим взглядом.

—Тамерлан, здравствуй! Проходи, у нас как раз пироги на столе. Невеста так старалась, пироги-то вышли, как в сказке, — раскланивалась перед ним Софья Ярославна.

Мои щеки вспыхнули от неловкости и злости от того, что Софья Ярославна назвала меня невестой и расхваливала меня перед ним. На самом деле, это была не совсем правда, пекла то по большей части она. Я искоса поглядывала на него, желая провалиться сквозь землю.

—Добрый вечер, хозяйка, спасибо, я только со стола, не голоден. Пироги отведаю ваши в следующий раз, а пока мне надо поговорить с ней, — в третьем лице обо мне произнес он низким монотонным голосом, лишенным всякой эмоциональности, — оставьте нас на пару минут.