Грани
Несмотря на все безобразия, что устраивал капитан, никто из экипажа и не думал о бунте: Роджер без сомнений был лидером, а еще везунчиком – такого же второго просто не было. Кроме того, некоторые наблюдали за его действиями не без удовольствия. Другие же принимали это как должное: Черный Роджер подтверждал свою репутацию изверга.
Ле́о почти не спал, много пил и курил. На все уговоры подруги ограничиться в табаке и роме он отвечал оплеухами… Когда его разум не был охвачен ненавистью, он подолгу смотрел на Лилит, и в пронзительно-синих глазах отражалось столько боли и тоски, что девушка прощала его. Она видела, как он страдает от чувства вины, от страха. О расставании они не говорили. Как-то раз об этом заговорил Ловалонга, Роджер его чуть не убил. Только благодаря Лилит Лов спасся… Они жили в постоянном чувстве вины, задыхаясь от боли. Мир, где они были вдвоем и боролись за свое счастье, рушился. Ле́о и Лил проигрывали. Его болезнь усугублялась.
– Либо ты уйдешь, либо я убью тебя. – Процедил Ле́о. Он был бледен как облако, глаза горели от злости. – Выбирай. Учти, я не шучу, девочка моя. – Он держал ее за горло, девушка начала уже задыхаться. – Ты уйдешь от меня. Ты мне не нужна.. – Его тяжелый, пронзающий взгляд. – Знала бы ты, как я тебя ненавижу и до чего ты мне противна. – Она уже едва не хрипела. – Если подохнешь, я буду только рад. – Словно внушая, говорил он, все сильнее сжимая шею. В глазах потемнело. Она потеряла сознание. Резко отпустил. Девушка упала на пол. «Дышит» с долей разочарования заметил Роджер. С маху пнул ее в живот. Схватил за волосы, потянул на себя, не давая возможности согнуться пополам от боли… Швырнул на пол. Достал ламию. Замах. Удар. В глазах не проясняется. Замах. Снова свист хлыста. Снова дикая боль.
– Хватит… – Задыхаясь, просит она.
– Что хватит? Я только начал! – Снова удар. Лилит теряет сознание. Роджер пнул ее еще два раза: не действует.
Он сидел за столом, когда Лилит пришла в себя. Взглянула на него: он плакал. Это стало последним, добивающим ударом. Она никогда не видела его отчаяние настолько ясно, во всем его безграничном ужасе.
– Уходи. Пожалуйста. Уходи, пока не поздно. – Молит он. Лил не слышит его. – Мы никогда не будем счастливы. Ты должна спастись. Неужели ты не понимаешь, что я тебя убиваю? – Замолк. – Лилит… – Она не слышит. – Лилит… Ты должна уйти ради нас, ради того времени, когда мы были счастливы. Ты помнишь? – Девушка не ответила, мужчина не требовал ответа. – Ты должна спасти себя. Лилит, ты и так потеряла слишком много. Если останешься, то совсем скоро ты умрешь! У тебя уже сейчас много проблем со здоровьем… – Он замолчал.
– Как я тебя брошу? – Сквозь слезы, спрашивает она.
– Как ты можешь быть такой глупой?! – Кричит Ле́о в отчаянии. – Я убиваю тебя! Ты можешь умереть этой ночью от побоев! – Он захлебывается в боли. – Хватит приносить себя в жертву! У тебя никогда не будет мужа, ты уже можешь быть неспособной к деторождению! Ты потеряла всякое положение в приличном обществе, возможно, и мать отказалась от тебя.
– Вот именно, Ле́о. Ты единственный родной мне человек. Только здесь у меня друзья… Мне некуда идти, не на что надеяться. Я никому не нужна, и мне никто не нужен, кроме вас. Кроме тебя. Если мне суждено умереть от твоей руки, пусть так и будет. – Он вскочил, подбежал к ней, сел на пол, обнял ее.
– Что ты такое говоришь, девочка моя? – Он не скрывал от нее своей боли. – Я так измучил тебя… Какая ты была красивая, когда мы только встретились… – Она прижалась к нему. – Что я сделал с тобой? Бедная моя девочка, ты такая сильная, но так нельзя. Ты должна уйти.
– Нет. – Она не плакала больше. Не получалось. Глаза ужасно болели. – Я буду с тобой.
– Ты уйдешь. Не упрямься хотя бы сейчас… – Он гладит ее по голове. – Смотри, что я сделал с тобой. Ты больна, напугана, одинока. Ты становишься такой же ненормальной, как я. Тебе ведь даже не хочется жить. Ведь так?
– Зачем мне такая жизнь, Ле́о? Я не могу смириться с этим: мы были так счастливы. Ведь мы же были счастливы когда-то? – В полубреду спросила она. – А сейчас мы не можем быть вместе… Я не могу с этим смириться… Не могу смириться… – Ле́о испугался: вдруг она сошла с ума?
– Я не могу защитить тебя. Поэтому ты сама должна постоять за себя. Ты понимаешь меня? – Но Лилит уже спала.
Роджер бережно уложил ее на постель, укрыл, поцеловал в лоб. Погладил ее бледное, худое личико, еще мокрое от слез. Сам лег на пол и уснул. Он хотел умереть. Неожиданно его осенило: ведь он может помочь ей! Нужно просто умереть. А их друзья помогут ей! Мужчина легко вскочил на ноги и вышел из каюты.
Проснувшись ночью, Лилит поняла, что Ро́джера давно здесь нет. Девушка еще долго лежала, затем снова провалилась в мутные глубины тяжелого сна, не приносившего облегчения. Она знала, что когда проснется, будет такой же уставшей и разбитой. Ее тело будет разрываться и ломаться от боли, ее сердце будет ныть и щемить от тоски. Она увидит измученного, полубезумного Ле́о. Либо он снова изобьет ее, либо будет уговаривать уйти. Жизнь стала невыносимой.
С трудом заставив себя проснуться утром, Лилит снова поняла, что Роджер так и не приходил. «Где ты, Ле́о?» Девушке стало страшно. Она помнила отчаяние в его голосе, глазах, в его словах… Лилит выбежала из каюты, бросилась на верхнюю палубу.
– Где капитан? – Накинулась она на первого встретившего ей матроса, он явно растерялся, сказал, что капитан в «гостевой». Сердце Лилит, как ей показалось, осыпалось. Не ощущая реальности, ничего не чувствуя она побежала в ту заветную крохотную коморку…
Ле́о лежал на матраце. Он был не просто бледен, а бел. На лбу выступила испарина.
– Ле́о… – ахнула девушка. Лог, Лов и Джек одновременно оглянулись. – Что с ним?
– Он едва не утопился. –Лилит дрожала всем телом. Она едва добрела к матрацу, ноги подкашивались. Такая же бледная, как и Роджер, взяла его за руку.
– Прости меня. – Шептала рыжая. – Обещаю, я уйду. Только поправляйся.
Глава 13. По-другому
Через две недели «Смерть» прибыла в Порт. К тому времени Роджер совсем оправился от болезни, напавшей на него после попытки самоубийства. Лилит он уговорил остаться. Сейчас они были счастливы, хоть и понимали, насколько хрупким было это счастье. После спасения припадков не было. Два месяца.. Это не показатель – они оба прекрасно понимали это, но все равно были счастливы.
На суше им стало даже легче. Молодые люди много гуляли, постепенно их измученные тела и души восстанавливались. Любовь их стала еще сильнее. Ничто не могло их разлучить или поссорить. Они были спокойны. В доме было тепло и уютно, легко и весело – мир, в котором они были только вдвоем и боролись за свою любовь, постепенно превращался в рай.
Влюбленные по-прежнему вставали на рассвете, но вместо прыжка в море, доезжали на лошадях до пустынного пляжа и купались в теплых водах ласкового моря. Затем практиковались в фехтовании, а там… как получалось: гуляли по побережью или лежали на песке, разговаривая о море и жизни в целом, или дурачились и носились, веселясь как дети…
Друзья редко их навещали за все это время: Порт предоставлял им самых красивых, а главное, здоровых женщин, хорошую выпивку, удобные постели. Много ли еще нужно молодым, сильным мужчинам? Но все же ребята приезжали погостить на ночь или даже на сутки, но не дольше. Ле́о и Лил были довольны: они не смущались ничьим присутствием, делали что, как и когда хотели.
Роджер хоть и беспокоился, что Лилит может забеременеть, не мог сдерживаться. Пока им везло. Вскоре Ле́о начал подозревать, что его возлюбленная бесплодна. Эта догадка больно его жалила, ведь именно он сделал ее такой, искалечив ее здоровье. И пусть они не говорили о детях, но оба думали.
Прошло три недели. «Отпуск» подходил к концу, и их спокойствие тоже: Ле́о стал периодически уезжать на пару дней, возвращался уставший, с похмелья. Внутри Лилит раскалялась ревность и обострялась обида. Как она вытерпела, выжила, прошла через весь тот ад? И ради чего? Ждать его в пустом доме, пока он развлекается с кем-то в порту? То, что происходило сейчас, ранило ее еще больше. Скоро преисподняя снова разверзнется перед ней и откроет новый круг мучений, а во главе всего этого встанет самый прекрасный демон…
Время шло, а его уходы стали учащаться: он мог уйти на ночь, а мог и на два, а то и на три дня…
– Меня тошнит от твоих измен! Я не могу – не могу больше мириться с этим! – Лилит бушевала подобно штормовому морю. Ее глаза гневно сияли, а голос звенел в тишине дома. Роджер же, напротив, был спокоен: неподвижно стоял, прислонившись к дверному косяку, скептически смотрел на нее и едва сдерживал усмешку, чем еще больше злил рыжую.
– Хватит истерить! – Он кричал сейчас так, как кричал на матросов, когда терял терпение, да и смотрел так же сурово, как на провинившихся. – Я не твоя вещь, более того, я ничего тебе не должен, понятно?! – По-капитански продолжал он ее отчитывать.
– Ты говорил, что любишь меня!
– Это не значит, что я поклялся быть твоим ручным псом! – Лилит чувствовала себя так, как будто ее окатили ушатом ледяной воды: уж что, а одергивать он умел.
– Ты лжец и мерзавец!
– Я не врал тебе! Так же я не обещал тебе, что буду верен! Если ты не можешь смириться с этим, в том нет моей вины. – Она смотрела на него во все глаза. «Боже… Как он может быть таким черствым и эгоистичным, таким глупым?» – поражалась она в мыслях, не смея высказать это вслух, предчувствуя, что натолкнется на еще один риф непонимания с его стороны.
– Тогда проваливай к своим любовницам! Забудь меня!
– С радостью! Я не хочу быть заложником юбки! Я не давал тебе право распоряжаться мной и моей свободой! – Новая оплеуха ее чувствам.
– Но моей ты распоряжаешься будто чем-то само собой разумеющимся! – Роджер как-то зло оскалился. «Неужели снова припадок?» – Внутри она напряглась, ее нервы натянулись, как тетива лучника.
– Да, распоряжаюсь. Я имею на это право. – У нее возникло острое, навязчивое желание хотя бы попытаться влепить ему крепкую пощечину, а еще лучше, и вовсе подпортить его наглую, самодовольную физиономию синяком.
– Кем ты себя считаешь, чтобы распоряжаться мной?! Кто ты такой?! Не более, чем просто мужчина, хоть и с завышенным до небес самомнением! Спесивый юнец и не больше! Ты играешься чужими жизнями, строишь из себя Бога на Земле! – Роджер вмиг оказался рядом с ней, занес было руку для удара, но тут же ее опустил.
– Я пошел. – Дыхание сбилось от злости, а ярость распирала изнутри. Лилит расплакалась от бессилия, ноги подкосились, и она осела на пол.
– Идиот несчастный! – Но он ничего не слышал, уже ушел. Снова ушел, наплевав на ее чувства. Когда он избивал ее, по крайней мере, после, он искренне раскаивался в этом: ему было так же больно, даже больнее; но сейчас ему было по-настоящему плевать на ее чувства.
Лилит теперь злилась больше на себя, чем на него: за то, что так унижается перед ним, что не может взять себя в руки и уйти от него, забыть наконец, освободиться от этого рабства. От этого слепого обожания идола.
Но она понимала, что не может, что нет сил взять и отказаться от него, от всего, что их связывает, а еще она поняла, что она теряет его.. И безграничная, безумная злость окутала ее словно пеленой; не ревность, не обида, не тоска или что-то другое, а именно злость. Вскочила с пола и помчалась вслед за ушедшим. Ощущение едва ли не безграничной силы и острое желание причинить боль: моральную или физическую – без разницы, лишь бы лицезреть страдание.
Так, не чувствуя ни себя, ни времени, ни пространства девушка пронеслась по широкому коридору и настигла-таки Ро́джера.
Он не ожидал такого сильного удара, если честно, то он не ожидал вообще никакого удара. Слишком ей доверял или был слишком самонадеян… Полетел вперед носом, едва успел выставить руки и тут же приземлился на них. Лилит времени вовсе не теряла и с маху ударила ногой по ребрам. Снова он пропустил удар. Теперь было гораздо больнее. Все смазалось, воздух загустел – было больно вдыхать его. Левый бок разрывало от боли. Он пытался дышать через рот. Потом заставил себя собраться.
– Какого черта? – Спокойно поинтересовался Ле́о. Девушка хотела повторить удар в бок. Роджер схватил ее за ногу и дернул на себя, едва удержавшись на одной руке. Лил рухнула рядом. Растирает бедро. – Безумная. – Молчит. «Ну и пусть молчит» сердито подумал Родж. – Я приду завтра. – Стало страшно, как будто с его уходом уйдет и ее жизнь, возникло острое, невероятно сильное желание остановить его, не отпускать.
– Ле́о! Не уходи, пожалуйста! – Забыв даже о своей гордости и попытках обуздать юношескую несдержанность и порывистость, девушка повисла на его руке. В глазах отражалась детская беспомощность и мольба. Роджеру нестерпимо захотелось остаться с ней настолько, насколько позволит болезнь; остаться в этом доме с ней; оберегать, распробовать вкус покоя и безмятежности.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов