Рай. Пионэрэн! Зайд Бэрайд!
– Свет горит, мэм, – сказал Бер насмешливо.
– Сам ты свет, – сказала Анна. Она показала на компьютер, который стоял на столе около сцены. – Я сама включу, я разбираюсь в этом деле.
И действительно, она подошла к компьютеру, нажала пять раз, и мы увидели изумрудную звезду.
– Вы в курсе, ребята, – сказала Анна, – что эти звезды драгоценные?
– Одна, как будто рубиновая, – сказал Бер.
– Другая похожа на изумрудную, – сказал я.
– Ничего похожего, – Анна даже высунула язык. – Они обе настоящие. И более того, они не из синтетического материала. Это природные рубины и природные изумруды. И это еще не все.
– Не верю ни одному твоему слову, – сказал Бер. Он хотел подойти к звездам, но наткнулся на невидимую преграду. – Что это?
– Это бронебойное стекло, – ответила Анна.
– Зачем?
– Ну, как зачем? Чтобы руками не трогали, я думаю.
– Вы, Анна, думаете, как профессор, – сказал Бер.
– Ну, так.
– Что, ну так? От инопланетян научилась?
– Да у меня у самой дед, как инопланетянин! От него всему научилась.
– Какой-то легендарный дед у тебя. Почти, как у меня, – сказал я.
– У тебя кто? Ах да, вспомнила. Ты говорил, какой-то разведчик. А у меня…
– А у меня… а у меня? – Она задумалась на секунду, и добавила: – К сожалению, я не могу сказать. И знаете почему?
– Почему? – спросил Бер. Он стоял напротив звезд и рассматривал их, как завороженный. – Настоящие звезды, ты говоришь? И более того. Что более того?
– Они сделаны тыщу лет назад, – сказала Анна. И добавила: – Даже больше.
– Не может быть, – сказал Бер.
– Почему? – спросил я.
– Да раньше столько рубинов и изумрудов просто не существовало. Где люди могли их взять. Столько не добудешь с допотопной техникой. – Бер постучал пальцем по бронированному стеклу. Он посмотрел на Анну и спросил, почему она не может сказать, кто ее дед.
– Ну, как вы не понимаете, что это секрет? Его ищут эти журналисты, вселившиеся в инопланетян.
– Ты так говоришь, Анна, что можно подумать, они его кровники! – сказала я.
– В общем-то, нет. Но, может быть, когда-нибудь в прошлом так оно и было. Думаю, вы правы.
Далее, работа звезд по системе АСП.
Анд и Ап прибыли, но было уже поздно. Бер был тогда директором СС, Секретной Службы Безопасности и успел до их приезда вызвать отряд МК, Морских Котиков, который подчинялся ему лично. Анда и Апа арестовали за покушение на убийство. Но никто не хотел верить, что они вселились в инопланетян. На прощанье эти ребята сказали Беру:
– Ты, чертов депутат, лишил нас пива и раков.
– Поэтому никто не поможет тебе разгадать шифр рубиновых и изумрудных звезд.
– Я уже знаю шифр, – ответил Бер. – Это Крест.
Они только рассмеялись. Правда, один из них вдруг сделал серьезной лицо и сказал:
– Ты прав.
Их увезли.
Далее: куда девается Анна? И кто разгадывает шифр Там-Тма? Где Транс?
Дед Анны, Транс, Тамминистр и Нанотехнолог – одно лицо
Бер на всякий случай удочерил Анну. Поставили ограждения вокруг всей деревни. Поставили наблюдательные вышки, ввели сначала роту, потом батальон профессиональных охранников. Но завести Там-Тама не удавалось. Никто не мог понять кода. Даже Анна. Хотя и хвалилась, что все может, все знает и сможет включить Там-Тама. Ничего. Тогда Анна сказала, что надо все-таки искать ее Транса, деда.
– Может быть, все-таки: твоего деда – Транса? – решил уточнить Бер. Он думал уже об этом, но пока у него не было никаких идей, где его искать.
Тут раздался телефонный звонок. Это был Андеграунд.
– Что? – Бер уже знал, что этих ребят выпустили. С помощью дорогого адвоката ребятам удалось доказать, что ни вокруг них, ни в них нет никаких чертовых инопланетян. Нет и все. Это же очевидно. Мы такие, как все. И такими были всегда. Верно? Конечно, верно. Теперь им нужны были деньги на того адвоката, который спас этих ребят от экспериментальных медицинских исследований. – Это во-первых.
– А во-вторых? – спросил Бер.
– Допустите нас до Там-Тама. Вам все равно его не завести.
– Может быть, вам продать его? – спросил Бер.
– Можно обсудить и этот вопрос. Мы найдем деньги. У нас есть богатые люди. А пока что заплатите нам за адвоката.
– А если нет?
– А если нет, мы найдем способ пройти на базу Березовая Роща. Ведь так на самом деле называется ваша база Клейтон? – Андеграунд рассмеялся. – Однако, мы тогда сами заведем Там-Тама.
– Неужели они все-таки инопланетяне? – вслух сказал Бер. – Как можно так притворяться?
– Здесь другая система, – сказала Анна. Она только что вошла. – Им не надо притворяться.
– Все равно они нам не подходят. Если они не инопланетяне, то все равно не смогут включить Там-Там, но войдут в дело. А если они действительно инопланетяне, тогда они нас обманут и уйдут через Там-Там к другим звездам.
– Если бы они хотели уйти, – сказала Анна, – давно бы ушли. Здесь множество взаимоисключающих ситуаций. Так мы ничего не решим.
– А твой дед решит?
– Вы сказали.
– Я понятия не имею, где его искать, – сказал шеф службы безопасности. – Простите, мэм, но я не знаю.
– Ищите его. Знаете, что я думаю?
– Нет, я не инопланетянин и не экстрасенс, я не могу видеть сквозь пространство и время.
– Я думаю, его надо искать в тюрьме, – сказала Анна.
– Почему ты так думаешь?
– Эти ублюдки засадили его в тюрьму. Я просто в этом уверена. Когда найдете, назначьте его…
– Главным электриком?
– Нет, теперь это уже в прошлом.
– Главным инженером Там-Тама?
– Нет, нет, люди не поймут, это слишком просто. Назначьте его главным по нанотехнологиям.
– Нано, что?
– Ну, министром по очень тонким материям. Я уверена, он включит Там-Тама.
Действительно, Транс сидел в тюрьме по обвинению в растрате государственной собственности. Освободить Транса оказалось делом нелегким. Шеф жандармов… Простите, какой еще шеф жандармов? Я просто отвлекся. Тут передо мной Фрэнсис Уиме должен победить Гарри Вардона. Я уже это знаю, но все равно интересно. Еще раз прошу прощенья. Итак, председатель всемирного конгресса кино, автор и главный режиссер фильма В Джазе Только Девушки сказал:
– Расхититель национального достояния должен и дальше сидеть в тюрьме. Сколько? Всю жизнь практически. Правильно я говорю? Вор должен сидеть в тюрьме!
– А если все воры? – спросил на теледебатах Бер.
– Если все? – переспросил слегка заикаясь, как поэт, режиссер. – Может быть, тогда…
Эта недоговорка решила дело. Деда Анны выпустили из тюрьмы на поруки Бера. Правда самому Беру на следующий уже день пришлось бежать из страны в Англию.
Хорошо, что к тому времени Криатор уже успел назначить Транса министром по Нано. Это было сделано еще передним числом. Бер и Криатор последний раз вместе мылись в бане. После очередной парки и пива с раками из Там-Тама он подписал указ о назначении еще неосвобожденного Транса министром Нано. Практически это означало, что Транс назначен министром Там-Тама. Как его здесь и назвали в первый раз:
– Тамминистр.
Журналисты Анд и Ап быстро подхватили это летучее слово. Они хотели опять устроить покушение на него где-нибудь на загородном шоссе. Но получили прямое указание отвалить. Вдруг этот технолог действительно сможет найти закон симметрии далеких звезд и запустит этот звездолет.
Тогда еще думали, что это звездолет. Ходили слухи, что его сбили зенитчики в сорок третьем году. Думаю, это просто была дезинформация. Сначала говорили, что тарелка, или, что там на самом деле было, упала в пустыне Сахара в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. Потом, оказывается, это было не в пятьдесят третьем, а в сорок третьем году. И не в Сахаре, а на Курской дуге. Теперь: это было в сорок третьем, но здесь, под Москвой.
Транс потребовал модернизировать бункер. Здесь поставили самые новые компьютеры, новые кровати, книжные полки, туалеты, бар. Теперь не надо было ходить спать в общую комнату с двухъярусными кроватями. В ней расположился взвод гранатометчиков. В ней тоже установили барную стойку. Как сказал Нано:
– Чтобы было все, как у людей. Цивилизованно.
Ну, окей, окей.
Транс день и ночь крутил звезды, но не мог найти решения. Нет и всё! Два его Билл Гейтса не находили даже идеи космической симметрии. С ними вместе обедал командир спецназа из соседней комнаты. Он сказал, что для плодотворной работы необходимо поселить здесь несколько девушек. Но Транс отказался:
– Тогда у них совсем голова не будет работать.
Однажды Нано заметил, что у компьютера вертится уборщик помещения. Полгода назад он был студентом Гарварда. Потом у него толи кончились деньги, толи его отчислили за недобор баллов по разным курсам. Но еще говорили, что он был стипендиатом Бера. И тот из-за своих личных проблем забыл перечислить баксы в университет.
Но правильнее было бы сказать, что после побега Бера стали быстро ликвидировать его контакты, его ставленников. И его студентов. Парня Бера взял к себе Нано. Все-таки именно Борис нашел и освободил его из тюрьмы, где он шил наволочки. Надо было брать проверенных людей на эту работу. Даже уборщиком. Нано боялся киллеров Анда и Апа. Он был уверен, можно сказать, точно знал, что это злобные инопланетяне. И как минимум планируют нападение на Пентагон, где в лабораторных условиях содержатся два их собрата. А пока суть да дело, будут рады грохнуть его. Чего им собственно надо Нано толком понять не мог. Просто умственные расхождения? И он был прав.
Далее Эйно находит код по географическим ошибкам в Библии.
Код Эйно. Ксения Серова. Первые пятнадцать суток за обращение к себе на:
– Ты.
Эйно попросил Транса поставить между двух кресел журнальный столик из дорогого дерева, пепельницу из приличного хрусталя и повесить на стену доску, как в Гарварде, чтобы заносить туда пришедшие в голову мысли. Транс согласился и дал парню неделю. Тот курил теперь дорогие сигары на своей половине, ходил, как Эйнштейн на прогулки с кошкой и собакой и думал. Думал, курил сигары и писал на доске. Ге сидели за компьютерами на своей половине, и если вдруг взгляд их падал на Эйно, ребята только сочувственно ухмылялись. Ведь Эйно работал только за эти сигары, кофе, чай и возможность расхаживать взад и вперед по большому пространству комнаты. А по вечерам в саду. Все. А они получали по десять тысяч баксов в месяц. У них был даже шанс перейти на оплату фунтами стерлингов.
Эйно нашел решение, написал его на Гарвардской доске и ушел в сад с собакой и котом. Ребята подошли поближе, успели прочитать сверху:
Звездный Крест
И тут они услышали тихое, но грозное рычание. Из-за камина вышла собака похожая на ту, с которой ушел Эйно, но только больше в два раза.
– Откуда она здесь? – спросил Билл Ге.
– Не знаю, – ответил второй. – Может быть, это та же собака. Только она выросла?
– Да нет! Мне кажется, это совсем другая порода.
– Какой-то странный пес.
Это был мощный тигровый дог. Такой умный. Дело в том, что Нано продлил пребывание уборщика Эйно еще на две недели. Ему казалось, что этот парень может решить проблему. По крайней мере, сдвинет ее с места. Он договорился обо всем с самим Криатором. Когда-то Нано учился вместе с великим Криатором в одном месте. В Оксфорде. Там было хорошо. Хотя к тому времени уже умерли и Резерфорд, и Уотсон, и Крик. Уже был придуман атом, уже открыли двойную спираль, уже готовы были вот-вот научиться считать время так, как его считают в Библии, уже были почти пересмотрены многие географические понятия. А как там было в пабах! Можно было привести с собой даже большую собаку. Идет дождь, здесь надоело, а другой паб рядом. Можно перебежать в него, не успев промокнуть. Всем, кто там учился, повезло в жизни. Одни стали министрами, другие президентами, некоторых, как Нано освободили из тюрьмы раньше времени.
Ксенни Серовой, например, которая училась там на первом курсе, когда Криатор уже праздновал выпускной бал, дали пятнадцать суток, когда она приехала на Родину в летние каникулы. Отсидела только пять. Освободили бы раньше, но бюрократическая система, которая тогда существовала, не позволила этому печальному известию раньше достичь ушей Криатора. Позорные пятнадцать суток этой прекрасной даме дали совсем не за систематический мат, а за всего один оборот русского языка. Многие области вводили тогда разные ограничения. Один мэр считал нужным запретить школьникам гулять после девяти вечера, другой запрещал пить пиво по утрам, кто-то вводил в школе штрафы за мат. В родном городе Серовой мэр, бывший филолог, придумал давать пятнадцать суток за то, что кто-то называл себя на ты. Потому что часто начали возникать непонятки. Например, скажет Ксения:
– Ну, ты! – И человек может этого человека вызвать на дуэль. Мол, чё ты мне тыкаешь? Не запряг, как говорится еще! А оказывается, дама обращалась к себе. Ты идешь, Ты поешь. Ты гребешь. И все это, оказывается, говорится про саму себя. И что самое главное на трезвую голову. Абсолютно без наркоты. Сначала хотели давать пятнадцать суток за систематическое обращение к себе на ты. Потом за трехкратное. Но решили, что нет. Кто будет все это считать? Опять начнутся нападки на разрастание бюрократического аппарата. Решили просто:
– Давать пятнадцать суток за необоснованный временной переход. И во избежание разрастания тенденции. Далее мелким шрифтом сноска: чтобы кто-то не додумался, в конце концов, обращаться к себе на вы. Смягчающие обстоятельства: если человек находился в третьей стадии опьянения или покурил немного травки в подворотне.
В ночном клубе Цветок Криатора к Серовой подошли три дружинника. Одна из них девушка, скрывавшаяся под псевдонимом Сара Коннер, сказала, услышав рассказ Ксении о Лондоне, эти ее обороты, направленные к самой себе: идешь, поешь, гребешь, берешь:
– Ты, милая, в каком, мать твою классе учишься? – И не дав Ксении возможности достойно ответить, добавила: – Здесь так говорить нельзя. – И тут же махнула рукой двум милиционерам.
Серова думала, что это идут арестовывать эту дуру с красной повязкой на левой руке, Сару Коннер. А взяли ее. От возмущения и из-за того, что теперь она уже не знала, как надо говорить, Ксения позволила отвезти себя в КПЗ. А там уже дело техники. Никто ничего спрашивает, только говорят: снимите носки, шнурки, пальто и шляпу и т. д.
А история с собакой такая.
Умершие друзья. Код Пушкина
Эйно решил съездить домой, когда узнал, что Нано дает ему еще две недели на разгадку тайны звезд.
Нано спросил:
– Зачем тебе ехать домой? Для этого, между прочим, нужен специальный пропуск. Мне пришлось бы доставать его неделю. Так что у тебя останется только одна неделя.
– Пусть будет так, – ответил парень.
Вчера Эйно приснился сон. Будто бы он пошел гулять на школьный двор. И странно: пошел без собаки. Одному-то туда, зачем идти? Непонятно. Но тогда он об этом не думал. Проходит мимо столба у забора, где похоронены его друзья. Тигровый дог и маленький белый котик. Правда, похоронен-то он был уже не маленьким, но тогда, когда Эйно покупал его, был такой маленький, беленький и так вцепился ему коготками в рубашку, что уж назад его никак нельзя было отдать девочке, которая продавала его за пять рублей. Такой умный. Только Эйно подумает, что пора спать, как котик уж прыг в кроватку, и ждет. А утром сидит на телевизоре и ждет, когда Эйно пройдет мимо, чтобы сесть ему на шею и вместе идти в туалет. А как гулять, так идет рядом, как собачка. Не убегает и не отстает ни на шаг. Такой умный. Такой красивый. И умер. И другой умер. Умерли, ребятки. Жалко их было Эйно. Вспоминал часто он своих друзей. Хотя были у него уже другие. И собака, и кошка. Но вчера приснился ему сон, что на пасху может он забрать своих друзей. Живыми и здоровыми. И вот как раз на пасху он хотел съездить и взять своих ребят с собой. Может быть, сон сбудется. Ведь когда-то же он должен сбыться. Ну, если нет, то хотя бы надо проверить. Он верил запрещенной книге Толкование снов Зигмунда Фрейда, только никак понять не мог, что значит его сон. Он решил, что это значит то, что значит. На самом деле все так и будет. Он бежит с раскрытыми руками, а они бегут ему навстречу. Впереди трава высокая, они подпрыгивают, встают на задние лапы. Наверное, боятся, потерять его из виду. Один такой пушистый, пушистый и белый. А у другого уши высокие, высокие и острые. Самые высокие, наверное, в Москве. Бывало, пристанут к нему два черных терьера. Ну, как два Берии. А он идет и даже не поворачивается в их сторону. А они воют так, скулят от бессилия. Но один все равно плетется за ним. Тогда он, наконец, теряет терпение, поворачивается, подходит к этому Берие и просто набивает ему лапами морду. Даже не кусает. Тот уходит за машину, и продолжает с каким-то сожалением скулить. А его брат или сестра просто сидела на тротуаре и наблюдала. И еще был интересный случай. Это когда он только слегка покусал большую овчарку, которая увидела его ночью и бросилась бежать. Она просто поняла, что он вспомнил, как она пугала его, когда он был еще маленьким. Он такой сильный был, что его нельзя было даже привязывать. Одним движением он рвал любой ошейник. Знал все приемы рукопашного боя. Ему достаточно было взять человека за руку или за ногу и человек уже не трепыхался. Замирал, как парализованный. Чудо какое-то. Эйно все это проверил на себе. А сколько он курток и пальто изорвал в играх с ним! И не сосчитать.
Далее, они спрашивают Эйно, где будут жить. Ведь у него уже есть кошка и собака.
За сто пятьдесят рублей Эйно доехал до кладбища Домашних Животных. Это было рядом с вокзалом, можно было пройтись пешком, но он был так возбужден, что его трясло.
Он дал водителю еще сто пятьдесят и попросил подождать на углу около газетного киоска.
– Сколько ждать? – спросил таксист.
– Максимум тридцать минут.
– Окей. Но потом я уеду.
Эйно шел и думал, что увидит пустой школьный двор. Звезды на небе и моральный закон в себе. Больше ничего. А если увидит марево у столба над могилой, тогда что делать? Как достать их из могилы? Он пролез в дыру и осмотрелся. Дальше идти было страшно. Ни-ко-го.
Эйно сделал несколько шагов и тут увидел своих ребят. Они тихонько вышли из-за дерева и молча смотрели на него. Эйно улыбнулся и сказал:
– Едем. – Они стояли, освещенные звездами и луной, как одинокие странники. – Это я. Ну, разве вы не узнаете меня?
Эйно обнял их, и все двинулись к выходу из парка.
– Куда мы идем? – спросил Ка.
Эйно даже не успел ответить, как Фа тоже спросил:
– Куда мы идем, Эйно. Ведь у тебя уже есть и собака, и кошка.
– Не беспокойтесь, ребята. Вы будете жить… – он задумался не секунду, потом весело сказал: – Вы будете жить в другой комнате.
Они сразу стали весело прыгать. Так что когда дошли до таксиста, тот даже не хотел всех сажать сначала.
– Еще сто пятьдесят, – сказал теоретик. Он думал, что мало предложил, но таксист согласился. Он, в общем-то, не понимал, почему нельзя сразу предложить двести или двести пятьдесят. Тогда бы таксист точно сразу согласился, и беспокоиться заранее не пришлось бы. Но эти Биллы Ге за неделю научили его экономить.
– Это бизнес, – сказал. Один.
– Иначе ничего не получится, – сказал другой.
– Иначе ты никогда не накопишь столько, чтобы заняться благотворительностью.
– Пойми, это большой кайф помочь какому-нибудь непризнанному гению.
Эйно только сейчас понял, что имел в виду тот Билл Ге. Это они заплатили за его лишние две недели пребывания на базе Березовая Роща.
И вот теперь Ка не подпустил Биллов Гейтсов к Гарвардской доске, где было расположено звездное решение. Ка не пошел сегодня на прогулку. Он сторожил решение. Ведь на доске был прямой выход к звездам. Дорога в Там-Там. Дорога зашифрованная еще Пушкиным в Повестях Белкина и Дубровском.
– Р-р-р.
Но эти ребята все-таки успели прочитать:
– 1,3,5,2,4.
Это был код зеркала. Посвященный мог прочитать эту последовательность, как закон отражения. Два Билла Ге могли понять, что это и есть код симметричного перехода в Там-Там.
Здесь не сказано о газовой атаке.
Замечание на полях:
– Может показаться, что эти случаи не имеют отношения к Апокалипсису. Но эти события показывают, что в разные времена люди пытались и имели возможность выйти на Новую Землю, в Рай. Все было известно, как написано в Библии, намного раньше. Они показывают, что в соотношениях времен существует неопределенность, доказанная еще Максом Планком. Замечено, что не всегда можно сказать:
– А когда это было? – Ведь тогда это событие, о котором спрашивается, должно быть определено во времени к какому-то известному событию. Нельзя дать событию координаты, потому что сама система счета, современного счета, отличается от определения временных координат в Библии. И похоже дело не в том, что неизвестен шифр, код, который может определить, как Бомба Черчилля, то, что зашифровала Энигма. Думаю, время в Библии и время в современном его восприятии:
– Не соотносимы.
N.B. Если только не вставить в голову… Кому-нибудь в голову Чип Апокалипсиса.
Глава седьмая
Где я? Со – Сяо и Ла – Ляо на Гражданской войне
– Ой! Где я? – спросил Со.
– А я?
– Здесь.
– Кажется, это наши, – сказал Ла. Со сразу пропел:
– Кхе-кхе. Я… Я комиссар полка. Еще раз: я комиссар по-л-ка-а.
– Хорошо, что сразу понял, где мы, – сказал Ла. И добавил: – А то бы нас могли шлепнуть, пока мы бы тут думали. Кстати, я не знаю, кто я.
– Я тоже не знаю. Щас спросим.
Они стояли на крыше вагона. Кругом бегали люди, ржали лошади. Шла погрузка. Сяо присмотрелся к Ляо.
– Ты че? – спросил Ляо, – съесть меня хочешь?
– Не, ищу знаки различия.
– Ну, нашел?
– Нет. Думаю, это… – Сяо не успел закончить свою мысль. В этом момент какой-то парень в шинели крикнул снизу:
– Мне сказали, что вы запретили обращаться к вам по имени и званию.
– Я? – Сяо прижал ладонь к сердцу.
– Нет.
– Значит я, – сказал негромко Ляо. И добавил громко: – А почему я запретил?
Парень внизу покачал головой. И сказал:
– Это что пароль у вас такой? Ладно. Мне сказали, в целях конспирации. Только белые уже близко. Пока я тут разбираюсь в ваших паролях, не успеете уйти.
– Что делать-то? – шепнул Ла, чтобы не услышал вестовой. – Я не знаю, кем я здесь работаю.
– Да ничего не надо делать, – сказал Со, – бери пакет и все.
– Кидай сюда пакет, вестовой! – крикнул Ляо.
– Я не простой вестовой! – ответил парень. – Надо расписаться. Спускайтесь, пожалуйста, сюда.
Ла пожал плечами и хотел спуститься вниз по обычной лестнице, с краю вагона.
– Не туда, – схватил его раз рукав Со, – здесь спуск прямо в вагон! – И шепнул: че-то мне не нравится этот вестовой.
Тем не менее, Ляо спустился вниз, потом вышел из вагона.
– Где подписаться? – спросил он.
– Вот здесь, – вестовой протянул какой-то журнал.
Ла хоть и обладал приличным умом, все-таки задумался: как расписываться. Ведь в военное время за неправильную роспись могут и шлепнуть. Сяо, видя, что Ляо задумался, не знает, как подписаться, тоже спустился. Он подошел и шепнул на ухо Ляо:
– Пиши Гайд. Он был командиром полка в Гражданскую.
– Да ты что?! – прошипел Ляо, – я же потом всю жизнь не отмоюсь.
– Ну, если у тебя есть, какие-то другие предложения, пиши их.
Ла тяжело вздохнул и расписался:
– Гайд. – Вестовой глянул и раскрыл рот. Маузер, который он уже наполовину вынул из деревяшки, застыл на полпути.
К сожалению, Со не понял: то ли вестовой хотел вынуть маузер, потому что увидел не ту фамилию, но может быть, именно поэтому он вытащил маузер не до конца. Тут думать некогда. Но такого же маузера, как у вестового, у себя не обнаружил. Наверное, остался в вагоне.
Вестовой опустил маузер обратно в деревяшку, почесал репу, ухмыльнулся, и вдруг быстрым движением, как Клинт Ист, выхватил оружие и два раза подряд выстрелил. Первый попал Ляо в голову, второй в руку. Этот парень не зря был обладателем трезубца и сети: от второго выстрела он успел закрыться рукой.
Вестовой побежал к своей лошади. Сяо вспомнил про свой легендарный меч хотел догнать этого киллера, но тот быстро сел на лошадь и ускакал.
– Во попали! – крикнул Со. Он поднял Ляо и заорал: – Доктора!
К ним уже бежали со всех сторон. И доктор, и охрана, и командиры взводов, батальонов и рот.
Ляо был жив. Все только ахали и удивлялись.
– Как это киллер мог промазать с метра или двух? – спрашивал всех вокруг доктор. – Понять не могу.
– А знаешь, док, почему ты не можешь понять таких простых вещей? – спросил Со, когда все ушли из вагона.