Бречислав заглянул туда и отпрянул. Вода дрожала, словно рядом кто-то топал, и отражался в ней хоть и потолок, но явно не этой избы.
– Не смотрите в миску, – одними губами произнес боярин. – Чуешь что, Яромир?
Волколак принюхивался. Он слышал искомый запах, но не мог понять, откуда. Тот струился по избе, доносился не то из какого сундука, не то из печи, не то…
– А нет ли здесь подклети? – спросил Яромир.
Подклеть нашлась. Лаз был почти не виден, сливался с половицами. Бречислав сунул пальцы в едва заметные пазы, понатужился и вырвал крышку с мясом. Та была заперта изнутри.
Бречислав, Яромир и Финист по очереди спрыгнули вниз и оказались в просторном, освещенном дюжиной свечей погребе. Тут было чисто, прибрано, на столе стояли плошки и чарки.
А к стене прижимался перепуганный человек в черной манатье. Княжеский лекарь, лучший рудомет Тиборска.
Именно руда и была во всех плошках и чарках. Кровь человеческая. Князей, бояр, воевод – всех, кого этот лекарь пользовал.
И наособицу – кровь оборотня. Яромира Серого Волка.
Это на ее запах он сюда шел.
– Ну здравствуй, друже, – подошел к хозяину избы Бречислав. – Недурную ты коллекцию собрал. Но моей-то нет у тебя?
– Нету, – скрипнул зубами лекарь. – Сам знаешь. Ты потому и отказывался всегда, боярин? Знал, верно?
– Не знал, – ответил Бречислав. – Кабы знал – давно б уже тебя под микитки взял. Просто меня еще батюшка учил, что коли кто тебе кровь пустить хочет – такого человека стерегись. Добра тебе он точно не желает.
– Мне сии телесные жидкости для изучения потребны! – сделал тщетную попытку лекарь. – По цвету их, по запаху, по вкусу я болезни определяю и методы лечения!
– Ты перед нами-то не распинайся, – хмыкнул Яромир. – Мы ж поняли уже все, кто ты есть. Ты это дело князю затирать будешь – может, и поверит.
Лекарь нахохлился и замолк. И то, братья Волховичи отнюдь не глупы, колдовской скарб сразу распознали. У обычных рудометов не висят на стенах волосяные наузы, не плещется в бадье вода, которой умершего обмывали, не лежит в черном круге куколка с иголками во лбу и чреве.
Финист поднял эту куколку и аж присвистнул. Была та проста, бесхитростна, но имела явное сходство с князем Глебом.
– То-то светлый князь в последнее время животом мается и на головную боль жалуется, – молвил фалколак. – Порчу наводишь, вымесок?
– А ты меня не виновать, рыло скобленое! – зашипел лекарь. – Бога славь, что я с вами, полулюдьми, разобраться не успел! А то бы ходили вы у меня до ветру через каждый час, да кишки собственные через пасть выблевывали!
– Ну, то еще не смертельно, – рассудительно сказал Яромир, выплескивая из кувшинца свою кровь. – Колдун ты, я погляжу, слабехонький, раз на большее не способен.
– Но ответ перед князем держать все едино будешь, – добавил Бречислав, изучая плошки. – Тем более, что тут и его «телесные жидкости» присутствуют. Чаю, не обрадуется он такой новости. Все свои хождения до ветру тебе припомнит.
– Иголки-то из его куколки извлеки, братка, – сказал Яромир Финисту. – И глянь там в углу – нет ли еще чьих образов?
Нашлись и другие. Все те же бояре, воеводы. Архиерей был. Волхв Всегнев. Илья Муромец. Все три Волховича. И даже иноземные князья, начиная с Всеволода Большое Гнездо.
Его крови, правда, в плошках не обнаружилось. Не успел, видать, ее лекарь заполучить, руки коротки оказались. Про запас куколку сделал, на будущее.
– А Ивана нет, – заметил Яромир. – И кровь ты у него брать не стал. Что так?
– Да от Ваньки-то Дурака легко избавиться, – ответил лекарь. – Да и вреда от него нет. А вот вы у бессмертного царя уже в печенках сидите, перевертыши. После Глебки-князя вы у меня первые были на очереди.
– Ну прости тогда, что слишком рано пришли, – осклабился Финист. – Обидно тебе, наверное?
– Да черт бы с вами, – равнодушно откликнулся лекарь. – Все едино бессмертный царь от вас места мокрого не оставит. Трепыхайтесь, пока можете.
– Ты почто вообще Кащею-то служишь, голова ученая? – спросил Бречислав. – Ты же не лембой. Не нелюдь. За злато продался?
– Злато мне ваше даром не нужно, – ответил лекарь. – По зову сердца я ему служу. Прав Кащей.
– Прав?.. – вскинул брови Финист. – А тебе ведомо вообще, что он людей замыслил извести? Всех до единого.
– А вот вовсе и не всех до единого. Своих подданных Кащей пальцем не тронет – хоть людь ты будь, хоть нелюдь. Кто ему присягнул – тот жив будет и богат.
– Ну-ну, – изогнул уголки рта Бречислав. – Свежо предание, да верится с трудом.
– Зря тебе не верится-то, перевертыш. Коли б у вас ума хватило, то и вы бы давно Кащею присягнули, да и жили бы себе спокойно. И все родные ваши, все друзья. Коли и они тоже присягнули бы, конечно.
– Погоди, – поднял руку Яромир. – А если – ну вот представим такое на минуту – все люди на свете Кащею присягнут. Тогда что?
– Ну… тогда… тогда, наверное, Кащей никого и не тронет, – с легким сомнением ответил лекарь.
– Э-э, да ему, выходит, просто власть нужна, – усмехнулся волколак. – Жадный он просто. Любит, чтоб кланялись ему. А разговоров-то было, разговоров…
– Да не ради власти! – возмутился лекарь. – Не ради власти! Вот вы, перевертыши, гнусные все-таки твари! Все наизнанку вывернули!
– Это да, мы такие, – согласился Бречислав. – Все наизнанку выворачиваем, на то и перевертыши. Добро у нас в зло превращается, а зло – в добро.
– Тебя мы тоже наизнанку вывернем, – пообещал Яромир. – Берите его под локотки, самобратья.
Сопротивляться лекарь даже не пытался. Пожилой, хилый телом, да супротив трех оборотней? Любой из них и в одиночку бы его скрутил.
Вытащили Яромир с Финистом старика наверх, поволокли. Бречислав позади нес куклу князя, наузы, скляницы с кровью и прочее добро. Прихватил и всякого из запасов его травных – ромашки толченой, душицы, зверобоя, молочай-травы.
Запаслив был боярин, любую дрянь в дело пускал.
Перед всеми лекаря срамить не стали. Дождались, покуда князь закончит ежедневный правеж, тогда уж и перетолковали с глазу на глаз. И надо было видеть, как менялось лицо Глеба по мере того, как он слушал. Возмущенный поначалу и разъяренный даже тем, что боярин с братьями самовольно схватили его личного лекаря, он то краснел, то бледнел, то раскрывал рот в немом ужасе.
А уж когда ему показали сделанную по его подобию куклу с дырками от игл…
– В острог!.. – только и выговорил князь. – В острог его!..
Дар речи вернулся к нему только когда лекаря уже увели. Вот тогда-то князь затопал, стиснул кулаки, да гневно возопил:
– Ах ты ж облуд суемудрый! Вот ты мне как отплатил?! Как сыр ведь у меня в масле катался, а!..
Разозлившийся князь стал размышлять, как ему этак удавить лекаря, чтобы тот подольше мучился, но государственные думы прервал гонец. Весь в мыле, он с порога закричал, что город в осаде, да не людьми, а зверем лесным!..
– Иди ты, – недоверчиво сказал Глеб, натягивая шапку.