– А, – дошло до меня. – Вы хотите меня спасти?
Она кивнула.
Надо же. Ментальный куннилингус достиг своей цели. Аня хоть сама-то поняла, что её только что охмурил малолетка?
– Я не хочу портить тебе жизнь, – сказала она. – Если ты сам понимаешь, что с тобой происходит нечто неправильное, значит, ты борешься. И в этой борьбе я тебе помогу.
Бл*дский ты в рот… Ну что ж, кто-то в этом кабинете должен вести себя как взрослый:
– Вы – психолог. Ваша компетенция – нормальный человек с определёнными проблемами. А я – псих. Если выяснится, что вы покрывали психа, вам п**дец. Простите за мой французский, но мне кажется, так более доходчиво, чем «вас уволят и посадят». Зовите это писательским чутьём.
Аня медленно покачала головой, как будто кусочки головоломки выстроились в нужном порядке, и она теперь, не веря глазам, смотрит на готовую картинку.
– Я взвесила риски.
– Да ни хрена подобного! Через две недели вы что – дадите мне справку? А я потом убью этого пидора Гришу, или сам с собой покончу. И к вам придут. А вы не сможете смотреть им в глаза и врать. Вы разрыдаетесь и скажете правду. Зовите это…
– Писательским чутьём. Я поняла.
Я откинулся на спинку стула.
– Я требую другого психолога.
– А ты не в том положении, чтобы требовать.
– А если я разорву на себе джинсы и вывалюсь в коридор, вопя, что вы пытались меня изнасиловать?
– Ты не сделаешь этого, потому что хочешь меня защитить. Тебе невыносима мысль, что девушка из-за тебя пострадает.
Я с минуту смотрел ей в глаза. Она ждала.
– Сучка, – сказал я.
Она улыбнулась. Раскрыла блокнот опять.
– А теперь давай поговорим серьёзно?
– Ага, давай. Начнём с того, что у тебя очки без диоптрий. Личико слишком смазливое? Всерьёз не воспринимают?
Медленно и как-то непередаваемо эротично Аня сняла очки и положила их на стол. Я вспотел. Всё-таки, когда девушка снимает очки, это… Это…
13
– Кто я такой? – Я задумчиво постучал по столу пальцами. – Кто я такой… Вы уверены, что готовы к этому разговору?
– Послушай меня, Семён, – сказала Аня без очков. – Я пошла на эту работу по одной лишь причине: я разбираюсь в людях. Порой разбираюсь настолько хорошо, что людей это пугает.
Вот это в яблочко. Когда она спалила, что я ей не просто пургу гоню, а душу изливаю, у меня внутри что-то вздрогнуло. Не сказать, чтоб испугался, но всё же…
– Ты очень необычный мальчик, это я поняла, – продолжала Аня. – И я верю, что ты не злой, не опасный. Просто у тебя есть какая-то проблема, с которой ты сам не можешь справиться. Давай заключим с тобой пари. Я берусь за шесть встреч показать тебе путь к тому, чтобы стать счастливым.
– На секс? – вяло спросил я. – Пари.
– Нет! – воскликнула Аня.
– Ну, тогда не интересно. У вас никакой уверенности в победе.
Она молча посмотрела на меня. В глазах у неё что-то озорное засветилось. Н-да… Таких успехов у противоположного пола, как в мои новые двенадцать лет, у меня ещё никогда не было. Или тринадцать? Надо бы прояснить этот момент, кстати. Мог ведь на обложке дневника год посмотреть – нет, не догадался, тупица.
– А как в твоём понимании выглядит пари на секс? – поинтересовалась Аня.
– Да очень просто. Если я выигрываю, то я занимаюсь с вами сексом, а если выигрываете вы – то вы со мной.
Она рассмеялась, покачала головой.
– Семён… Быть пошлым тебе совершенно не идёт. Давай так: если я не смогу выполнить взятые обязательства, я тебя… Поцелую.
Я скривился:
– Девушка, мне лет за тридцатник. "Поцелую"?.. Не смешно.
– Вот как? За тридцатник? – Аня что-то нацарапала в блокноте. – Расскажешь подробнее? Почему ты, в таком возрасте, так молодо выглядишь?
– Мы про пари не закончили.
– Семён. Я не буду заниматься с тобой сексом.
– Это потому, что я чёрный?
– Нет. Это потому, что с той минуты, как мы оказались здесь, мы – психолог и клиент.
– Я вас умоляю. В России деятельность психологов не лицензируется. Вы работаете на работе, которой, по сути, нет. А эти отношения "доктор-пациент" – это вы из западных сериалов услышали. Не надо пудрить мне мозги. Так и скажите, что вам не нравятся парни из гетто.
– Гетто?!
– Ну, я про посёлок. Бор, йоу. – Я сделал руками какой-то условно-рэпперский жест.
– Хорошо. Если хочешь правду, это потому, что я тебя не знаю, Семён, – совершенно серьёзно сказала Аня. – Ты для меня – загадка. И сейчас ты меня интересуешь, как психолога, не больше. Но как только я тебя разгадаю – ты перестанешь быть загадкой. А я – разгадаю.
– И? – не понял я.
– Я не смогу тебя любить, – вздохнула она.
– Так, стоп, мы где-то запутались. С какого боку тут любовь? Любви мне в жизни хватает. Речь о сексе, это совсем другое!
– У тебя есть любовь? – заинтересовалась Аня. – Речь о Кате Светлаковой, правильно?
– Да от вас ничего не скроешь… – Я вздохнул и решил скормить немного инфы. – Только чтоб всё между нами! На самом деле это она меня любит. Но это ненадолго. Пройдёт. Я просто ей мозг вынес своими стихами и суицидом, вот она пока что в состоянии аффекта пребывает. Девочка нестабильна. Ей бы точно помощь психолога не помешала.