На третьей сумке в животе предательски заурчало. Интересно, во сколько тут обед, или уже ужин? И самое главное, куда идти? Парни то бросили меня, так и не объяснив, а соседку спрашивать как-то не очень хотелось, сожрет еще. Но девица, заслышав вой моего брюха, видимо решила, что тоже проголодалась, и кинув свои вещи начала собираться.
– Иди на ужин, пока твое брюхо тебя не сожрало – цыкнула она меня.
– С радостью, да только не знаю куда, – пожала я плечами, сохраняя нейтральную интонацию. Просить девушку не хотелось, но да ладно, мы не гордые, лишь бы где кормят показали. Девица фыркнула, но все же согласилась меня отвести.
– Я Марфа, – представилась она, когда мы уже выходили из комнаты.
– Кристина, – кивнула я. Может быть, я все-таки ошиблась, и мы с ней найдем общий язык? Или хотя бы воевать не будем.
Столовая находилась на первом этаже учебного корпуса. Чтобы в него попасть из общежития, нам пришлось выйти на улицу, и пройдя через двор замка, войти в огромные центральные двери. Я в предвкушении затаила дыхание, когда Марфа толкнула дверь, ведущую внутрь. В голове все еще стояла картина из всеми любимого фильма о выжившем мальчике.
Ожидание не оправдалось. Большой светлый холл с широкой лестницей разделялся на несколько секций. Одна зона для отдыха. С диванами и небольшими столиками, запасами ручек и бумаги. Видимо для того, чтобы студенты не раздирали собственные тетради на записки, письма и прочие нужды. Вторая зона – информационная. Стенды с расписанием, доска объявлений и опять же столы, чтобы комфортно переносить себе время занятий.
Дверь в столовую не такая большая, как центральная, но тоже массивная, была распахнута, видимо, чтобы оголодавшие и ослабевшие студенты, не померли, под ее весом, прорываясь в столовую.
Мы с Марфой, которая все время держалась чуть впереди, всем своим видом показывая, что мы с ней, вроде бы и не знакомы, подошли к столу раздачи. Я чуть слюной не подавилась, столько различных вариантов блюд, источающих невероятно вкусные ароматы, там было. Пока выберешь, захлебнешься же!
Набрав себе целый поднос, я вылезла из-за стойки раздачи, оглядев наконец-то помещение. Большое, заставленное небольшими столиками, набитое студентами и преподавателями, оставляло ощущение муравейника. Я растерялась, выискивая среди снующих между столами людей свободное место, но меня спас Тимофей, приветливо помахавший мне с другого конца столовой.
– А я уже начал переживать, что ты не найдешь столовую, – пробубнил он с набитым ртом, – хотел идти тебя встречать.
– Мне Марфа показала, – улыбнулась я.
– Жаба то эта? – хмыкнул Тим, а Кирилл закатил глаза. Я хихикнула, у местного населения тут видимо свои отношения, разбирать еще и разбираться, кто кого на дух не переносит.
– Крис, в город пойдем, твое поступление праздновать? – поинтересовались парни, а я энергично затрясла головой. Праздновать, это я люблю, это я всегда «за».
– Тогда доедаем, переодеваемся и встречаемся у дверей академии, – подвел итог Кирилл, кладя в рот последний кусочек мяса, вытянутый из моей тарелки.
Глава 6
Как же наша тройка напилась, опустошив запасы смородиновой настойки в ближайшем трактире! Даже серьезный, вечно мрачный Кирилл в этот вечер улыбался, смеялся, и время от времени, отвешивая шуточки в стиле Тимофея.
Завсегдатаи таверны, хоть и косились в сторону нашей шумной тройки, но ничего не говорили. Я еще с того момента, как мы только вошли, поняла, что к студентам академии тут относятся с уважением (или это только к моей парочке?)
Таверна, к слову, оказалась именно такой, как я себе представляла – классический средневековый бар. Массивные, деревянные столы и стулья, деревянные же чашки и гигантских размеров деревянные плошки, вместо тарелок. Между рядами танцевали девчушки в холщовых платьях в пол, подвязанные фартуками, разнося клиентам заказы. В отличие от привычных мне заведений, тут не было громкой музыки и мелькающих экранов телевизоров, но имелась небольшая сцена, где приезжающие артисты, могли выступить и заработать себе на ночь в гостинице и ужин.
После третьей кружки сладкого, но пьянящего напитка, я, перестав отдавать себе отчет в действиях, выползла на это сооружение, предназначенное для концертов и под всеобщее улюлюканье и одобрительный гогот, исполнила несколько песен моей современности. Народ творчество оценил, похлопал и даже кинул несколько золотых монет в мою сторону.
Со сцены, меня, брыкающуюся и возмущенно матерящуюся, снимали уже за полночь. Тим и Кира, не менее пьяные и изрядно шатающиеся, сначала попытались перекинуть меня через плечо, но уронив вниз головой и больно ударив лбом о стол, оставили эту попытку, спустив на землю все же ногами вниз. А я что? Я обиделась на такое обращение, и гордо задрав подбородок так, что созерцать могла лишь потолок, отправилась на выход, по пути снося столы и стулья.
На улицу вывалилась с одним сплошным синяком на всем теле. Села у дверей и от души во весь голос зарыдала. Что рыдала? Не знаю, не помню и даже не представляю. Зато парни, вывалившиеся следом, испугались и кинулись утешать несчастную меня.
– Кристиночка, ну прости, я случайно, – лепетал Тим, покрывая поцелуями ушибленные конечности. Кирилл, наблюдавший за этой картиной, хихикал. Наверное, было с чего.
Сидящая посередине слабоосвещенной улицы на попе я, и стоящий на четвереньках голубоглазый монстр, в пьяном угаре зацеловывавший залитую слезами, чумазую меня же.
– Попу застудишь, ик, – отвесил парень мне замечание.
– Не застужу, – язвительно кинула я, пытаясь безуспешно оттолкнуть Тимоху и встать. Получалось с трудом. Парень наваливался на меня, придавливая к земле и не давая выбраться, целясь с поцелуями мне в губы, – да отстань ты уже, извращуга поганая.
Уперлась ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть парня, а вместо этого потеряла равновесие и начала заваливаться на бок. В это мгновение Кирилл подлетел к нашей парочке, за воротник оттащил от меня брата и, подхватив меня за талию резко понял, притянув к себе.
– Ой, – пискнула я, вглядываясь во вдруг вновь ставшими серьезными, глаза друга, неожиданно оказавшиеся в нескольких сантиметрах от меня. Красивый, зараза…
– Идти можешь? – спросил он, не отпуская. Я кивнула, сделав было шаг, но земля выпрыгнула из-под ног и меня опять качнуло, занося в сторону.
– Не можешь, – подвел итог своего вопроса Кирилл, и в следующее мгновение, я оказалась у парня на руках. Быстро, уверенным шагом, словно он и не пил с нами, парень направился в сторону академии, не оборачиваясь на продолжающего сидеть на земле брата. Тим смотрел нам в след с какой-то обидой и разочарованием в глазах, не спеша вставать.
У меня сложилось ощущение, что за минувший год что-то между этой парочкой произошло, и теперь они тихо между самбой враждуют. Интересно что, как бы узнать. Пока мы шли до общежития, я задремала на плече у парня, а проснулась уже от возмущенного бормотания сонной Марфы. Открыла глаз: Кирилл зашел в нашу комнату, кладет меня на кровать, игнорируя шипение соседки. Раздевать не стал, спасибо ему, а то бы я сгорела от стыда, но укрыл пледом, провел ладонью по волосам, как-то особенно нежно, и ушел, не обращая внимания на уже переходящую на крики кикимору.
Я, показывать то, что уже не сплю, не стала. Дождавшись, когда захлопнется дверь, перевернулась лицом к стенке, и предпочла уснуть бурчанию нервной девицы.
Но, как оказалась Марфа очень настырная и злопамятная поэтому за ночное явление в наши покои парня, мне досталось утром.
– Человечка – блудница и алкоголичка, повезло же мне с соседкой, – кинула она мне, как только я, потянувшись, открыла глаза. Я промолчала, не желая вступать в дискуссии и проверяя состояние своей головы, но боли. Удивительно, но ничего не болело и похмелья не ощущалось. – А дальше что, они тебя иметь прямо здесь будут?
– Может и будут, а тебе завидно? – Не выдержала я. Как вытянулось лицо соседки от такого заявления, нужно было видеть. Пока она собирала свою мордашку обратно в кучку, я, злобно хихикая, поспешила удрать в душ.
Горячая вода смывала с тела вчерашний дурман, грязь улицы и освобождала голову от ненужных мыслей. Может быть, зря я так с Марфой? Девушка просто не так все поняла, и вполне имеет право возмущаться. Я бы тоже ругалась, если бы ко мне в комнату ночью ввалился парень, волочащий пьяную соседку.
Возвращалась в комнату с плотно засевшей идеей извиниться и все объяснить, но, к сожалению, в комнате девушку не застала, поэтому переодевшись, побежала в столовую.
Парни, как ни в чем не бывало, вместе ждали меня за столом, о чем-то болтая. Я плюхнулась к ним, втискивая свой поднос, между их и выискивая глазами кикимору. Нашла. Девушка сидела в одиночестве за дальним столиком и задумчиво ковыряла омлет вилкой.
– Марфа! – крикнула я через зал, привлекая всеобщее внимание. Девушка подняла удивленный взгляд на меня, – иди к нам!
– Ты чего делаешь, – зашикали парни, – она же эта, кикимора!
– И что такого? – удивилась я, краем глаза замечая, что девушка, словно нехотя, встает из-за стола.
– И то! – Хором ответила парочка, – нечего с этой язвой водиться.
– И это говорите мне вы, – закатила я глаза. Парни возмущенно на меня вылупились, но я уже переключилась на подсаживающуюся девушку, – Марфа, ты прости нас, мы мой переезд в этот мир отмечали.
– Ты из другого времени? – удивленно воскликнула кикимора, забыв, кажется, что она такая вся вредная и не преступная.
– Ага, – довольно закивала я.
– А из какого? – воодушевленно спросила девушка, не обращая никакого внимания на парней, косящихся на нее с неприязнью.
– Из две тысячи двадцатого года.
– Ух ты, а ты оттуда что-то привезла? А дашь посмотреть? – Восторженно заерзала Марфа, готовая бросить еду и утащить меня в комнату.
– Дам, – кивнула я, – только сначала в библиотеку, учебники получить.
Получив согласие девушки, я довольная собой, принялась доедать оставшийся завтрак, не обращая внимание на удивленно рассматривающую нас, столовую.