– Ну… я буду очень стараться, чтобы захотела, – улыбнулся открыто и дружелюбно. – Могу даже пообещать, что твой первый раз случится, только когда ты сама этого захочешь.
Ну вот, нормально же общались…
Чего сразу угрожать-то?
Сроком пребывания лет в сто-триста…
Или нет. Ведь дальше всё изменилось, притом внезапно, неправильно, и чёрт его знает, с какой стати.
В горле снова пересохло. На этот раз от одной только мысли о том, что нечто подобное в самом деле может случиться, а низ живота подло свело и потянуло. И не то, чтоб я представляла нечто подобное слишком часто, но здесь и сейчас – особенно ярко и остро.
С губ сорвался шумный выдох.
– Что с тобой? – тут же оказался рядом оборотень, заметив случившееся.
Мужская ладонь легла на щёку и повернула мое лицо к её обладателю. Без того чёрные глаза вовсе превратились в два бездонных колодца из-за расширенных зрачков. И если ещё какую-то жалкую минуту назад я бы точно дернулась прочь, или как минимум сжала зубы покрепче, дабы стерпеть нечто подобное, то теперь…
Так я засмотрелась в них и забылась.
Никто и никогда не смотрел так на меня прежде.
По крайней мере, в открытую…
– А почему вам в глаза смотреть нельзя? – слетело с губ неосторожное, вспомнившееся совсем некстати.
Собственные пальцы дрогнули, прежде чем легли на чужую руку, касающуюся моего лица: то ли чтобы всё-таки убрать, то ли просто захотелось ощутить её отчётливее. И сама не смогла определиться. В голове вообще почему-то всё постепенно смазывалось, уплывая в далёкие распрекрасные дали.
– Почему же нельзя? Ты же вот смотришь, – ответил оборотень, мягко улыбнувшись.
– Смотрю, – согласилась с ним в очередной раз.
Никак насмотреться не могу…
– Нравится то, что видишь? – перешёл на шёпот. – Не отвечай, я и так это вижу, – перехватил мою ладонь в свою и поднёс к губам, целуя пальчики один за другими, продолжая неотрывно смотреть в мои глаза, пробуждая мириады мурашек по коже от этих простых и вместе с тем завораживающих действий. – По твоим глазам, – добавил вместе с ещё одним поцелуем. – Они у тебя светятся, кстати, ты в курсе? – потянул мою ладонь на себя, вынудив придвинуться ближе и обнять оборотня за шею, в то время как его руки легли мне на талию, усиливая ощущение жара, разливающегося по коже. – Очень красивые, – продолжил шептать, аккуратно скользя вверх по изгибам моего тела. – Похожие на настоящие изумруды. Только в разы ярче. Как и вся ты, – неуловимое движение мужских пальцев привело к тому, что верх моего одеяния упал мне на колени, оголив грудь. – Совершенная, – закончил едва слышно, с восхищением глядя на открывшийся его жадному взору вид. – Хочу прикоснуться к тебе, девочка. Ты позволишь? – вернул к моим глазам свой взгляд.
Что я там про сто лет вещала прежде?…
– Да, – выдохнула едва ли разборчиво.
Куда громче и ярче отражались в сознании удары собственного сердца. Оно билось с каждым мгновением всё сильнее, усиливая расходящийся жар внутри меня, что теперь ощущался, подобно раскалённому солнцу. Дышать становилось сложнее, словно невыносимый груз давил. Но мне совсем не хотелось избавляться от него. Наоборот. Пусть погребёт под собой. Как этот мужчина, который ни с того ни с сего вдруг стал столь необходимым для меня, подобно воздуху. Воздуху, который ощущался густым и тягучим, до того раскалённым, почти обжигающим, как и всё то, что пылало внутри меня, отчего я едва ли была способна сделать хоть один самостоятельный вдох. Ждать новых прикосновений, на которые сама же дала дозволения – невыносимо. Каждую частичку меня почти ломало и рушило от этой несправедливости. И я сама потянулась навстречу оборотню.
– Тем более, что ты уже и так прикасаешься, – дополнила совсем беззвучно на тихом выдохе.
Его руки – мягкие и тёплые, кончиками пальцев медленно скользили по моей шее, пока я вспоминала, что пора бы заново вдохнуть. Постепенно спускаясь ниже, он сперва обвёл мои ключицы, а затем принялся выводить узор незримых спиралей на груди, подбираясь к соскам, сжимая и оттягивая их, пробуждая самые немыслимые и дикие желания, опутывающие туманными сетями мой разум. Мне и без того давно жарко. А теперь словно живое пламя стекало к низу живота, вместе со скольжением его пальцев всё ниже и ниже, к бёдрам и между ними.
– Какая же ты здесь горячая и мокрая, – обжёг его голос с новой силой, сам оборотень уткнулся носом мне в шею, глубоко вдыхая.
Я вздрогнула и выгнулась в спине, вцепилась в мужскую шею крепче, как только его пальцы скользнули по моей плоти, размазывая влагу.
Лунная…
Не бывает настолько хорошо и прекрасно.
До боли…
– Идеальная, – всё так же искушающе нашёптывал он. – Просто мечта. А внутри наверняка ещё лучше, – наравне со словами, пальцы надавили, раскрыли и скользнули чуть глубже, вынуждая меня развести колени шире, податься к нему ещё ближе, запрокинуть голову и прикрыть глаза от накатывающего удовольствия. – Да… – выдохнул в настоящем блаженстве. – Вот так, девочка, расслабься, откройся мне, – продолжил ласково приговаривать оборотень, наравне с аккуратным первым толчком своих пальцев. – Я не сделаю тебе больно. Только приятно.
Едва ли я осталась способна соображать, говорить – тем более, поэтому вместо ответа с моих губ сорвался умоляющий хриплый стон. Ему вторил громкий рык. Этот звук прошёлся гулкой вибрацией, прошил насквозь бешеной волной возбуждения. Если что-то и оставалось во мне адекватное прежде, то и того не стало, смело безвозвратно. Как и моего соблазнителя рядом со мной.
Былые прикосновения исчезли. Реальность тоже перестала существовать. Меня будто в пропасть и кромешную тьму швырнуло. Всего на миг. А в следующий – бушующий во мне огонь захлестнул с такой силой, словно не я одна, всё вокруг пылало, сгорало и гибло в лютом пламени самой Преисподней.
И в этом моём личном блаженном аду появился Он…
Полная противоположность моему временному «господину».
У меня галлюцинации от перевозбуждения?
Похрен…
Дышать тоже не обязательно.
Ведь передо мной…
Мой. Проклятый. Бог!
Идеальный…
Высокий. Обнажённый. В разы мощнее исчезнувшего непонятно куда оборотня. Весь в крови. С горящими ослепительным солнечным янтарём глазами. Он выглядел одновременно жутко и невероятно сексуально. Достаточно длинные светлые волосы – перепачканные, падали на исполосованное яростью лицо, частично скрытое тенью. Исходящая от него мощь буквально насквозь пронзала вибрирующими волнами снова и снова, пробуждая желание почувствовать его на себе и в себе прямо здесь и сейчас, иначе просто-напросто умру. Ничего и никого, кроме него, больше не существовало. Сознание целиком и полностью заполонил собой образ этого альфа-самца. Ещё через миг вовсе разнесло в ошмётки.
Не поцелуй – наказание. Беспощадное и жестокое. Именно так ощущаются все его прикосновения. Кусает. Жалит. Облизывает. Царапает клыками. Оставляет багровые полосы-следы от своих когтей на моей коже. Не обнимает. Сжимает до хруста костей, ещё чуть и сломает. Запах крови пропитывает нас обоих, оставляет металлический привкус на жадных языках. Это самое настоящее безумие. А я и сама такая. Ненормальная. Сошла с ума. Вместе с его появлением. Вместе с ним. Едва ли ощущала боль в полной мере, слишком нуждалась во всём этом. В нём. Я – уже не я. Не принадлежу себе. Ему. А мне и этого мало. Отчаянно невыносимо хочется больше.
Чего именно?
Вряд ли и сама понимаю.
Всё ещё не дышу. Хотя изо всех сил хватаю ртом воздух. Безрезультатно. Я распята под ним. Беспомощна. Прошу. Жажду. Умоляю. Он – громадный. Везде. Широкие плечи ощущаются каменными, сам весь перевит стальными жгутами мышц. Плоть, что упирается мне между ног, чувствуется не менее внушительной. Первый же толчок вышибает остатки кислорода громким стоном из моей груди. Ему вторит его продолжительный рык. Почти задыхаюсь. Мои волосы собраны и зажаты между его сомкнутых пальцев. Тянет за них с изощрённой жестокостью, наматывая на кулак, пока снова и снова глубоко и бешено вдалбливается в меня, а я продолжаю его бессвязно умолять не останавливаться.
Это что-то нереальное…
Широко разведённые в стороны бёдра сводит сладкой болезненной судорогой. Он опять кусает, жалит, облизывает, царапает, оставляет отметины на моём теле, клеймит и сталкивает к той грани, которая далеко за пределами буйствующего безумия.
Оргазм накрывает в считанные мгновения. Меня будто выворачивает наизнанку. Обратно собраться никак не получается. Растворяюсь в этой дьявольской эйфории. Разум поглощён окончательно, отправлен качаться на волнах исступлённого беспамятства.
И всё, нет меня…
Глава 3
Алексия