– Давно в стольном граде служишь? – спросила она.
Иван пожал плечами.
– И трех декад не будет. Перевелся в стольный град, сразу же был привлечен в охрану царевны. Кто бы мог подумать, маленькая маркиза все же спасла царевича.
– Моя наука! – Мирна самодовольно сложила руки на животе.
Вышло очень похоже на генерал-князя, а потому весьме смешно. Иван фыркнул, но тут же стал серьезным.
– Я буду писать прошение о переводе, – он неуверенно взглянул на собеседницу, словно опасаясь осуждения. – Царь-батюшка будет вести кампанию в Южном. Я должен быть там!
– Виктор тоже попросился на Юг, – Мирна выразительно хмыкнула. – И я поеду с ним! Хочу своими глазами увидеть, как басурман вышвырнут из форта.
– Узнаю? прежнюю сестренку Луговскую.
Иван легко вскочил в седло.
– Ты Аришу пока не бросай, – внезапно попросила Мирна, – царевич ейный голову в петлю совать любит, неспокойно нам. Вот присмиреет Его Высочество, смело можешь ехать к нам в Южный. А пока я тебе писать буду. Подробно!
Иван усмехнулся.
Его короткое знакомство с младшим софийским царевичем намекало, что тот успокоится только на смертном одре, и то не гарантировано.
– Там видно будет, – коротко ответил он и добавил. – Растрепа.
Догнать хохочущего всадника не представлялось возможным. Мирна запыхалась уже на третьем шаге и бессильно погрозила вслед кулаком.
***
Нэнси и царевна Милада неспешно прогуливались у старой ограды. Парк в поместье Луговских был живым и диким, здесь никто не придавал кустам правильную геометрическую форму, не стриг траву, деревья росли как им заблагорассудится, а клумбы у дома напоминали пестрое лоскутное одеяло, по которому так и хочется провести рукой.
Одним словом, парк в поместье генерал-князя Луговского был таким же настоящим, как и его хозяева. Без единой нотки фальши.
Не удержавшись, Милада сорвала цветок и теперь несла его в руках, постукивая по стебельку пальцем.
– Вы играете на фортепиано? – поинтересовалась она.
– Музыка доставляет мне радость, – Нэнси улыбнулась со сдержанным достоинством.
Какая из нее вышла бы королева…
Милада с горечью подумала о том, насколько насмешлива и зла бывает история к людям, которые, вне всякого сомнения, достойны лучшей участи.
– А вы играете? – прервала затянувшееся молчание княжна.
– Играю, – Милада позволила себе усмехнуться. – Но сомневаюсь, что вам захочется сие слушать.
Нэнси понимающе кивнула.
– Мирне и Арине подавай мальчишеские забавы. Оставаясь одна, я могла играть днями напролет. Музыка помогла мне пережить самые тяжелые мгновения жизни. Время, проведенное за инструментом, не могло не отразиться на качестве исполнения, – словно оправдываясь, заметила она.
– А я рисую, – неожиданно для себя призналась Милада. – Сперва я зарисовывала лица дворян и послов, чтобы не забыть, кто есть кто. Ведь секретаря у меня не было, а приставленная наместником горничная едва умела читать. В последствии сие вошло в привычку. Я рисовала знакомых и незнакомых людей, уже не для того, чтобы сходу поприветствовать по имени кого-то важного для моей дальнейшей судьбы, а просто потому, что мне нравилось… – Милада понизила голос. – Особенной моей гордостью являются копии гравюр некоторых… занимательных заморских романов. Они не несут никакой практической пользы за вычетом того, что бросают вызов благопристойности.
Царевна Милада и княжна Луговская переглянулись… и, возможно, кто-либо сильно удивился, заприметив, как искренне смеется наследница престола Островов.
– Ваше Высочество хотели мне что-то сказать? – проницательно поинтересовалась Нэнси.
Милада кивнула, раздумывая, с чего бы начать…
– Вы отдали наследнику софийского престола свое сердце, свою юность, теперь же намереваетесь отдать и свое имя. Ваше приданое достанется другой, у Вас не будет ничего своего.
– Не Вам меня осуждать, – довольно резко произнесла Нэнси, демонстрируя, что в полной мере наделена фамильной спесью Луговских.
– Кто говорит об осуждении, – Милада примиряюще подняла ладонь, словно прося разрешения продолжить. – Мне просто повезло не оказаться на вашем месте. Мезальянс обернулся блестящей партией, но в этом нет моей заслуги. Я близко к сердцу принимаю ваши трудности и хотела бы предложить помощь. Вам необходимо исчезнуть на пару лет, пока все не стихнет. Сколько бы цесаревич ни говорил о своем отречении в пользу брата, выбор свой он сделал давно. И я сомневаюсь, что Мирослав когда-либо пересмотрит свое решение, даже ежели сам будет желать того всей душой.
– И что Ваше Высочество намерены предложить?
– Мне нужна статс-дама, более того, она мне просто необходима. Я остро нуждаюсь в ком-то, кому могла бы доверять, и кто обладал бы более утонченными манерами, нежели полуразбойничья шайка, с которой мне приходится иметь дело.
Нэнси выглядела… заинтригованной.
– Ежели вы не боитесь пиратов, шторма и жаркого лета, которых не бывает в Озерном крае, я готова щедро заплатить за вашу верность. Вы получите новое имя, титул, соответствующий вашему положению. Статус вдовы защитит вас от неуместных вопросов. К тому же, сие мой двор, моя охрана, Вы сможете встречаться, с кем захотите, без назойливого внимания софийского дворянского собрания, которое так и норовит…
–…заглянуть мне под юбку, – закончила за царевну Нэнси.
Милада с улыбкой кивнула.
– Мне нужно поговорить с семьей, – задумчиво произнесла старшая княжна Луговская, но царевна откуда-то знала, Нэнси уже согласилась на ее предложение.
– Я отдала ему свою душу, свою… честь.
Наследница трона Островов приподняла брови в вежливом удивлении.
– Мне было семнадцать, а вокруг все рушилось. Мы думали, что умрем… или поженимся. Никто не мог знать, что все сложится так, как сложилось. В Южном никого войной не удивишь. Мы с сестрами пережили не одну осаду, не раз хоронили близких друзей или хороших знакомых. Но там было понятно, где враг и кто друзья. У сражений были хоть какие-то правила. Даже Южный не смог нас подготовить к той братоубийственной резне, что началась во время восстания. Из-за того, как поступила Ваша семья… Ой, простите, мне не следовало говорить подобного, – Нэнси сбилась и замолчала.
Милада молча смотрела в сторону, и каждое слово камнем ложилась на ее грудь, мешая вдохнуть.
– Но Вы не виноваты! Более того, я говорю Вам сие с целью заверить: несмотря на прошлое мы могли бы стать… добрыми друзьями, – наконец произнесла Нэнси. – Я действительно так думаю. Арина разделяет мое мнение, а Мирна… сестрица смирится, когда узнает, какую милость Вы, Ваше Высочество, готовы оказать мне, едва знакомому Вам человеку…
Царевна повернулась и взяла руки старшей княжны в свои ладони.
– Мир меняется, и мы меняемся вместе с ним. Не отчаивайтесь, жизнь способна сотворить самое настоящее чудо, – убежденно произнесла Милада, пристально взглянув в синие глаза княжны Луговской. Уже давно она не чувствовала ни с кем такой общности мыслей и чувств.
Нэнси нужен был друг, как и само?й Миладе. Она ни раз наблюдала за шутливыми перепалками Елисея и Киро. Они были близки как никто другой, и возможно, у нее тоже появится человек, с которым можно будет разделить свою жизнь.
***
– Маркиз Вианьский прибыли!