Сирийский марафон. Предтеча. Красная Поляна

Офицерам Сил специальных операций армии России, павшим и живым, посвящается!

Глава1. На горе Арарат растет красный виноград.

После Итум-Кали дорога с каждой сотней метров переходила в иной статус, неумолимо стремясь к понятию тропы. «Шишига», то козликом подскакивал на каменюках размером куда как больше, чем тот пресловутый булыжник, о котором с пафосом вещали отцы-основатели пролетарских революций, то ухал колесом в очередную вымоину, отчего подвеска тягостно вздыхала, временами переходя в изысканный мат.

- Колдобина на колдобине и колдобиной погоняет, - Носорог улучил момент относительно спокойной езды, практично держа рот слегка приоткрытым. Прикусить язык при таком родео – полбеды, а можно и оттяпать кончик. – Слава Богу с ночевкой свезло.

- Угу, погранцы в Итум-Кали устроились шикарно, - кивнул Кайда, поправив съехавшую с жесткой скамейки импровизированное сиденье из свернутого в четверо маскхалата. – По местным меркам Хилтон. Особенно по сравнению с дорогой. Того и гляди, выкинет к ядреной фене за борт.

- Ха, вы на бэху гляньте, - Хоттабыч, сидевший у заднего борта с откинутым пологом, кивнул на БТР-80, что замыкал колонну. – Каким чудом парни с брони до сих пор не слетели?

- Ясно каким, - фыркнул Еремеев. – Лишь бы «чудо» не обломили.

- У нас в Рязанском ротный в аналогичном случае советовал держаться зубами за воздух, - лейтенант Морозов, сидевший напротив Хоттабыча, умудрялся следить за своим сектором, держать АК-74 на изготовке и упираться ногами-руками. – Да, причиндалы надо беречь. Чай не молочные зубы, новые не вырастут.

Александр придвинул поближе ногой высокий рюкзак. Верный спутник «пилигрима» норовил отползти или завалиться. Кайда, откинув клапан наружного кармана, извлек крупномасштабную карту, запаянную в прозрачный пластик.

- Приближаемся к точке? – Еремеев, что тот фокусник, уже держал тактический фонарик включенным. В кузове под тентом, хоть и с откинутым задним пологом, подсветка лишней не была.

Желтое пятно ползло по карте, следуя за пальцем капитана.

- Командир! С бэхи дважды мигнули, - Хоттабыч баюкал Steyr-Mannlicher SSG-08 на коленях. Австрийской винтовке предстоял дебют в некотором смысле. Снайперы из «Альфы» давненько пользуются надежной машинкой, но там – антитеррор, а здесь предстояло иное.

- Принял, - Александр свернул карту по прежним сгибам и, привстав, вытащил из-под пятой точки маскировочный халат. – Хлопчики, десятиминутная готовность. Седлать коней!

Колонна, оставив вонь полусгоревшей солярки и мигнув подбитым глазом левого стоп-фонаря арьергардного бронетранспортера, пропала за поворотом. В километре, скрытое взъерошенным утесом, начиналось Бечиги. Местечко непримечательное и в туристических путеводителях вряд ли упомянутое даже вскользь. Но, в рейде сие только упрощало. Да, и времена безопасных путешествий по Чечне канули в лету. Пока, по крайней мере. Александр внимательно осмотрел воинство и совсем не в киношном стиле полководцев девятнадцатого века, обронил:

- Пошли, что ли. Носорог в головной, Чупа-Чупс замыкает. Процессия шагает!

Тропинка, что оставляла селение по левую руку, хотя и выкручивала замысловатый зигзаг, вела куда надо.

- Повезло нам, - на очередном пятиминутном привале, соорудив на физиономии фальшивую радость, ухмыльнулся Хоттабыч. – Есть шанс встретить Новый год в горах под фейерверк из трассеров да взрывов гранат.

- За подобный экстрим люди не малую денежку отваливают, - капитан, оседлав рюкзак, тщательно нажевывал квадратик горького шоколада. – Нам не только нахаляву, даже боевые платят.

- На вкус и цвет…, - старший лейтенант покрутил головой, без умиления разглядывая ближайшие склоны, что по макушку в белом. Причем, то не парафин, а снег. – Не, не прикалывает. Толи дело на Волге. Простор речной волны и всё такое…

- Ладно, мечтатель, - Кайда аккуратно сложил фольгу в обратном порядке и вернул плитку в боковой карманчик рюкзака. – Я до Еремеева. А вы, ваша светлость, выдвигайтесь следом. Пара законных минут на «оправиться» имеешь.

- Спасибочки, отец родной, - молитвенно воздел руки Хоттабыч, провожая взглядом капитана. – Тут каждая секундочка - золото, а мне аж две минуты отвалили.

Николай, как и положено в дозоре, истуканом не торчал, устроился шагах в десяти от тропы, облюбовав здоровенный валун. Подобных каменюк, присыпанных сверху снегом на манер тюбетейки, в округе пруд пруди и разглядеть за одним из них человека, да ещё в зимнем камуфляже, тот ещё квест. Тепловизор, конечно, решил бы задачу, да где ж его взять в столь диких местах. Дефицитным девайсом не обеспечивают даже армейский спецназ, но у спецов из ССО в загашнике много чего имеется. В тактическом ранце Еремеева такой «ништяк», как любит выражаться Морозов, что знающий человек «пальчики оближет». Задача группы и условия реализации того требовали. Раз надо, значит будет. Как говориться, лучшее лучшим. Но и задачи не по учебнику. Пусть и не для широкого круга читателей.

Как ни старался Александр придерживаться обочины и обходить скрытые под недавно выпавшим снегом лужи, коих на тропе множество, но… Под ботинком неинтеллигентно чавкнуло, и лепёха снега с водой, выскочив из-под подошвы, смачно шмякнулась в лужу кристальной прозрачности.

- Вы, сударь, бегемотина в посудной лавке, - матерясь под нос, он брезгливо стряхнул со штанины ошмётки субстанции. – Раззява, бля!

Подойдя к Еремееву, буркнул:

- Обстановка?

- Тишь, гладь, - покосился Николай и, особо не пряча усмешку, добавил: – Была.

- Сплюнь, охламон! – Кайда слегка поморщился. – Наша колея для гужевого транспорта окончилась?

- Практически, - старший лейтенант мотнул головой в сторону ближайшей сопки с приплюснутой макушкой. – Аккурат за горушку заворачивает и alles kaputt.

- Значится так, - капитан повторил давешние манипуляции с картой, покрутил головой вправо-влево, прикладываясь к местности. Удовлетворённо вздохнув, почесал голову, запустив пальцы под вязаную шапочку. – Дуй до горы и устраивайся на вершине. Вправо, надо понимать, будет урочище Амкалой. Там с пяток заброшенных аулов и дорога наподобие тутошней. Проходит окраиной Тусхарой, кстати.

- В Тусхарой застава полного штата или? - Или. Два десятка бойцов с лейтенантом.

- Срочники? – удивился Еремеев, поднимаясь на ноги. Тут же быстро скрутил коврик из вспененного полиэтилена, заменявший лежанку.

- Контрактники и не первоходы, - Александр в бинокль разглядывал пологий склон горы. Покрытый плотным слоем снега, он казался идеально ровным. – В разведотделе отряда отзываются как о матёрых. А лейтенант - уником в некотором роде.

- С чего так? – Николай приторочил рулон поверх ранца.

- Три года на Кавказе. Орденов-медалей, что марок у филателиста из кружка Дома пионеров, плюс тридцать два года от роду и в лейтенантах.

- Ребус, – хмыкнул Носорог и быстро зашагал в сторону сопки, АК-74 держа наизготовку.

- Проза жизни, - вздохнул капитан, присев на корточки здесь же, у валуна.

Они взбирались по склону не быстро, но и не медленно. Шли классическим зигзагом, сосредоточившись чтобы ступать след в след. Останавливаться для короткого отдыха приходилось каждые двести метров подъема. Первым, на манер цапли, вышагивал Хоттабыч, втыкая ноги в следы от ботинок Еремеева. Склон находился с подветренной стороны, и высота покрова доходила до колен. Монотонное восхождение имело и некий бонус в виде неторопливости в размышлениях. Обмозговать предстоящее в очередной раз капитан лишним не считал. Шагал себе, автоматически держа спину лейтенанта метров в десяти перед собой. Операция в теории ожидалась рутинной, но это в теории. Любое боестолкновение, даже тщательно подготовленное и отшлифованное на полигоне до автоматизма, в реальности порой закручивается в такую свистопляску, гарантируя ночные кошмары на полгода. Человеческий фактор, природа-погода, удача-непруха смешиваются в такой гоголь-моголь, что туши свет и прячься в погреб.

- Хоттабыч! – окликнул Александр, когда тот остановился для очередного передыха. – Че ты там бормочешь? Не разберу.

Лейтенант, опираясь на альпийские палки, повернулся на сто восемьдесят градусов. Улыбнулся по-детски:

- Типа считалочки. Ритм задаю. На горе Арарат растет красный виноград. Рекомендую, командир.

- Ну, ну, - дернул подбородком Кайда и поправил солнцезащитные очки. Зимой в горах даже в пасмурную погоду «зайчиков» нахватать - как два пальца в известном эпизоде. – Манлихер береги, герр счетовод.

Перед сопкой ущелье зримо переходило в распадок, а дальше, растолкав склоны, растекалось долиной.

НП устроили на вершине. На поверку макушка оказалась далеко не такой крутой, как смотрелась от подножия. Ровнёхонька, точно из-под грейдера, и размером с теннисный корт. Кайда, понятное дело, генералом Ермоловым торчать не стал, присел на корточки:

- Ну что, братцы-кролики, считай, мы дома. Обживайтесь живенько. Писать-кушать на «номерах».

- Кавказ подо мною. Один в вышине стою над снегами у края стремнины, - нараспев продекламировал Чупа-Чупс, последним затащившимся на вершину. С «Печенегом» на груди и РПГ-26 поверх тактического ранца за спиной он выглядел воинственно. Широкие очки горнолыжника, румяные щеки и уверенная улыбка на все «тридцать два». Не дать, не взять - Шварценеггер из «Коммандо». – Круто! В самую дырочку.

- Сам придумал? – с простецкой рожей шмыгнул носом Хоттабыч, кроша галетину в ладошку до птичьего размера и закидывая в рот.

- Ага, - перешёл на заговорческий тон Андрей. - Но, если по чесноку, то Пушкин в доле.

- Вы ещё здесь? – высмотрев место, облюбованное Еремеевым, капитан глянул через плечо и подхватил рюкзак. – На счёт «раз» растворились в просторах вселенной.

Лежать на коврике из вспененного полиэтилена в комбинезоне с подстежкой из толстого синтепона, надетом поверх шерстяного термобелья, было не в пример комфортнее, чем горным стрелкам РККА в телогрейках и ватных штанах в ту войну. Ветерок, ещё тот нудный побирушка, не стихая дул и временами подвывал разнообразия для, норовя скользнуть под опушенный капюшон. Спасибо, светило пригревало от души, не скупясь. Причём на общественных началах.

Группа расположилась так, что любой лиходей, вознамерившись прошмыгнуть распадком, неминуемо попадал в «огневой мешок». Теоретически те, кого ждали, могли и не объявиться. К примеру, повернули обратно или разбили бивак на обочине, так сказать. Штука в том, что, случись попытка ретирады, он бы знал. А отдыхать зимой в горах на маршруте затруднительно. Тут тебе не Подмосковье в июле.

Масштаб мышеловки впечатлял. Пограничники, внутряки, армейский спецназ, вертолётчики, РЭБ. Над районом размером с Лихтенштейн, а может и больше, раскинута невидимая сеть. Всей махиной руководил начальник кавказского направления Сил специальных операций полковник Терентьев. Константин Петрович с виду смотрелся неким простачком, но те, кому довелось с ним работать, в один голос отмечали въедливую скрупулезность и глубокие знания функционирования спецназа военной разведки. Кстати, между своими полковника называли Дедом, хотя в свои пятьдесят четыре Константин Петрович скорее напоминал докера. Обветренное лицо, поджарая фигура, крепкое рукопожатие, южнорусский говор – чем не одесский биндюжник? А то, что Дед перед каждой операцией выезжает в «поле», о том только причастные ведают.

- Хэк, хэк, хэк, хэк, - на манер эфирной помехи ожил наушник и, спустя трехсекундную паузу, добавил. – Хэк, хэк.

- Опаньки, вот и Андрюха хрюкнул, - пробормотал Кайда и поднес бинокль к глазам так, чтобы не бликануть оптикой.

- Нарисовались гости дорогие. Шесть злыдней, говоришь? Ну, и где они?

Он медленно повёл влево пятнадцатикратный БПЦ в обрезиненном корпусе. Подкрутил колесико, увеличивая резкость при максимальной дальности. На фоне сахарного снега возникли даже не точки, так, серые пятна. Александр не стал напрягать глаза и в эфир с эмоциями не полез. Совсем недавно в оперативных сводках проходила информация о малогабаритных сканерах у бармалеев. Янычары подогнали, вроде как. Кто знает, может идет юный бес, да крутит шаловливыми ручками верньером или запустил автопоиск. А «транзистору» по барабану. Гоняет по «волнам нашей памяти», выискивая активность переговоров и запрограммированный набор слов-сочетаний в них. К тому же он разделял мнение о спешке, оправданной в редких случаях. К примеру, при ловле блох или при иной торопливой надобности.

- Ага, вот и гравицапа с ансамблям, - довольно буркнул капитан, едва навел оптику в начало распадка. – Шесть рыл. Хмм, в донесении о четверых разговор шел. Парочка подкидышей? Или найденышей? Чего только в горах не прилипнет невзначай. Э-хе-хе, работаем с тем, что имеем.

Им дали втянуться на всю глубину. Для манлихера с оптикой от Цейса триста метров - сущая забава. «Австриец» сдвоенно чавкнул, и в караване головной дозор, как корова языком...

- Чупа-Чупс, обозначь дядям статус-кво, - таиться смысла не было, и капитан вышел в эфир открытым текстом.

- Принял! – весело откликнулся наушник уоки-токи.

- Могу отработать радиста ВОГом, - буднично, точно о насморке, сообщил Еремеев в эфире.

- Сделай одолжение, - Александр, прижав кнопку передачи рации, повернул бинокль чуть левее. – Янычар рядом, по правую руку. Не вздумай зацепить!

- За кого принимаете, - фальшиво обиделся динамик голосом Николая. – Чай не…

Сынок ПКМ в умелых руках - вещь убойная во всех смыслах. Лейтенант Морозов, отстрелявший не один цинк, слыл пулеметчиком от Бога. Очередью в семь патронов Андрей нарисовал сказочные перспективы залегших на тропе. Двумя последними пулями поставил жирную точку, отчего укрывшийся за рюкзаком с каркасной рамой обормот характерно дернулся и уткнулся мордой в снег. Присказка очевидно: налево пойдешь, то бишь назад, убитым падешь; направо рванешь, то бишь вперед, там тебя звездец ждет. Короче, лежи и медитируй, пока в эскимо не сыграешь. Хотя выход, причем вполне себе, завсегда есть. А тут ещё Носорог лепту внес. ВОГ-25, описав впечатляющую дугу, плюхнулся между радистом и киндер-сюрпризом.

- Замри, басурманин, - в голос взмолился Кайда, прилипнув к окулярам бинокля. – Хороший малчик!

Турок, на которого и была спланирована засада, дисциплинированно нюхал снег, полагаясь на везение, Аллаха или умасливая мольбой планиду. А вот соседа темперамент подвёл, мда. Закрутил перекаты, уходя подальше от упавшего снаряда. Но, как говорится, кому выпало быть зарезанным, тот кандидатом в утопленники не проходит. Еремеев, устроивший лёжку на манер берлоги ниже по склону, аккуратно поймал в коллиматор буйную голову перевёртыша и коротко нажал на спусковой крючок. «Калашников» послушно дрогнул, выпуская три пули калибром 5,45-миллиметров. Прибор бесшумной стрельбы отработал штатно, поглотив звук и притушив дульное пламя.

- Ну, вроде дела наладились, - буркнул капитан и, переведя уоки-токи в режим передачи, скомандовал: – Группа, работаем захват! Носорог, готов?

- Усегда готов! – Николай в эфире возник тут же.

- Хоттабыч! Трёхсотишь лишнего, но в хромоножку не переводи. Лоханешься – на горбу сам поташешь.

- Командир! – неожиданно в наушнике возник голос Андрея. – Посмотри на скалу, что напротив. Снежный карниз на гребне.

- Вижу, - Кайда перевел оптику на вершину соседней горы.

– Могу попробовать микролавину организовать? – предложил Чупа-Чупс.

- Хмм, - капитан проследил возможную траекторию падения снега. – Пожалуй… Пробуй! Всем внимание!

- Принял, работаю, - Морозов не сдержался и озорно добавил: – Эскимо заказывали? Счас сделаем!

Пацан! – отпустив клавишу передачи рации, хмыкнул Александр. – Накрыть может и не накроет, но присыплет качественно.

Хлопка он не расслышал. Снаряд гранатомета шальным бесом рванул вверх по крутой траектории и влетел под переполненный снегом карниз. Секунда, вторая, взрыв.

- Жаль, не получилось, - разочарованно поцокал языком капитан и приложил уоки-токи к губам. – Что за…

Отложив рацию, он прильнул к биноклю. Снег на карнизе зримо просел. Даже сюда донёсся сухой хруст, точно великан в чащобе забрел на сухостой и давай его топтать.

- Бум, - первая плюха свалилась на склон и, зашелестев, покатилась вниз, набирая скорость.

- Бум, бум, бум, - кинулись вдогонку зазевавшиеся подружки. В распадок хлынул поток тяжёлого грохота и разбойничьего свиста. Зрелище завораживало. Александр, не моргая, смотрел, как, увеличиваясь в размерах, несётся лавина. В голове крутились обрывки мыслей, образов и первобытного восторга.

- А турок-то старуху с косой боится, - ухмыльнулся Александр вслух. – Эвон, как рванул, дурашка. Лавина, считай, судьба. Куда ты от неё денешься?

Они втроем копали с производительностью полукубового экскаватора. Лавина добралась до распадка, изрядно выдохнувшись и растратив на склоне основные силы. Но с пять метров приберегла, накрыв бегущих.

- Нашел! –запыхавшись, крикнул Чупа-Чупс. – Чей туфля?

Александр, махнув Носорогу, чтобы продолжал копать, перебежал к лейтенанту. – Нога турка. Не хило крутануло янычара. Рой быстрей, не то задохнется, и придется вместо «языка» тушку пингвина начальству предъявлять.

Прикинув расположение тела, офицеры ускорились и спустя полминуты откопали голову.

- Везунчик, - Андрей убирал ладонями в перчатках с физиономии турка снег. – Грамотно голову рукой прикрыл. Воздушный «карман» получился. Если б лежал мордой вниз, задохнулся бы.

- Мотай на ус, - Кайда, откопав плечи и вторую руку, аккуратно приподнял заживо погребенного. – Норм, дышит. Приводи в чувство шустренько. Пойду гляну, чего там Микола нарыл.

Он вернулся скоро. Картина была в высшей степени гуманной. Морозов, подстелив под пятую точку турка собственный коврик, внимательно следил, как сын турецкоподданного птичьими глотками отхлебывал из термокружки кофе. Металлический термос стоял тут же. Андрей, взглянув на кислую физиономию капитана, разочарованно поджал нижнюю губу. Кошке ясно, из Носорога спасатель не случился.

- Оклемался, герр перший лейтенант? – Александр присел на корточки напротив турка. – Вякнешь типа «меня с кем-то спутали» или «я прохожий странник» - отдавлю гениталии.

- Зачем? – по-русски тот говорил практически без акцента.

- А низачем. Порыв души мятежной, - оскалился капитан. – Доган Озтюрк, первый лейтенант. Военная разведка, департамент «Восток». На кой в Россию приперся, сиротинушка?

- Здесь Чечня, - вкрадчиво поправил Озтюрк, продолжая пить кофе.

- Дурак ты, а еще лейтенант. К тому же первый, - Александр брезгливо смотрел на турка. – По-правильному вернуть тебя к попутчикам надо. Через часок-другой околеешь до хрустальности. В марте снег сойдет. Будете как живые. Если волки не найдут.

- Вы профессионал, смысл воздух словами сотрясать? – дернул плечом Доган и поставил кружку на снег. – Я готов идти в плен.

- Какой плен, крендель? – откровенно ухмыльнулся Кайда. – Ты террорист. Со всеми вытекающими. А с террористами разговор короткий. Увы, проза жизни.

- Пеленай его и двинули, - Александр посмотрел на небо, где серые тучи начинали выползать из-за вершин. – В горах день кастрированный, а нам ещё чапать и чапать.

Глава 2. А без нас, ребята, драка не начнётся…

Александр придирчиво осмотрел импровизированную волокушу. На полог из влагостойкой ткани положили труп давешнего попутчика Догана. За люверсы в двух углах закрепили капроновый фал. Получилась своеобразная ручка:

- Очень даже. Дёшево, надежно и практично. Herr перший лейтенант, чего с кислой харей, точно сосватанный? Кстати, у нищих слуг нет, впрягайся. Как говорится, любишь кататься – люби и когда на тебе поедут. Очень может быть, что и верхом.

- Момент, хрен с Босфора, - Еремеев подхватил фал. – Будь ласков, башку наклони. Ходил под хомутом? Нет? Ну, привыкай. В тюряге много нового познаешь. Ну и себя покажешь. Только жопой к людям лучше не поворачивайся. Чревато.

Они возвращались прежней дорогой. Порядок движения поменяли на сто восемьдесят. Хоттабыч остался на сопке. Оптика SSG-08 позволяла уверенно напевать: «Мне сверху видно всё, ты так и знай». То, что караван ждали в окрестностях Тусхарой - аксиома. Стрельбу и шум лавины наверняка услышал «комитет по встрече». Кадровый турецкий разведчик в горах Чечни - вещь редкая. Учитывая, что на пороге две тысячи четырнадцатого – штучная.

В головном теперь шагал Чупа-Чупс. На предложение Еремеева махнуть не глядя «Печенег» на АК - Андрей, смерив взглядом, выдал про свою ношу, что не тянет. Николай обиженного изображать не стал, фыркнув дружелюбно, проинформировал коллегу в духе: «было б предложено». Поймав взгляд Александра, пикировку прекратил.

Озтюрк слабаком не оказался. Упорно пёр обочиной, этакий герой картины товарища Репина «Бурлаки на Волге». Снег доходил выше щиколотки, зато волокуша с номерным грузом шла вполне сносно. Носорог, замыкавший процессию, выдал пару перлов на тему «труд даже из янычара сделает человека» и «у нас колхоз – дело добровольное: хочешь - вступай, не хочешь – пулю в лоб». Николай было вознамерился развить тему трудотерапии, но Кайда, замедлив темп, оглянулся:

- Уймись, Макаренко. По сторонам бди, тут тебе не пионерская «Зарница»!

Механический шум накатывался от Бечиги. Крутой склон буквально подскакивал в шести метрах от дороги справа и работал экраном, возвращая звуки. Сероватые сумерки пока таились в складках горы, тишком стекая вниз.

- Минут сорок, и адье, - Александр покрутил головой и, сняв солнцезащитные очки со лба, сунул в потайной карман утепленной штормовки. – Будет впору стих вспоминать: «Куда ты ведешь нас? Не видно ни зги. Я сам заблудился…»

Утиная морда бронетранспортера вылезла на дорожный пригорок. Силуэт тридцатимиллиметровой пушки слегка плыл в сыром воздухе. БТР-82 коротко хрюкнул и, не останавливаясь и на миг, покатил навстречу. Его товарищ, повторив в точности маневр, поспешал следом. На броне первой машины красовался Морозов, устроившись, как и трое пограничников, на люках десантного отделения. Пушка боевого модуля, задранная вверх, смотрела влево.

- Наш пострел везде поспел, - одобрительно хмыкнул капитан, когда бронированная машина промчалась мимо и, с юзом затормозив, заблокировала дорогу. Десантники тут же горохом посыпались на землю: прикрывшись броней, взяли под прицел ближний склон. Второй бронетранспортер остановился напротив Кайды. Всё повторилось: трое бойцов следят за сопкой, тридцатимиллиметровка сторожит предгорье. Четвертый пограничник, оказавшись на земле, скорым шагом подошел к Александру:

- Шалом, коллега! Норм?

- Слава Богу! – Александр скупо улыбнулся. – Домой поедим с комфортом.

- Вижу, гужевым транспортом обзавелись? – офицер кивнул на турка. Тот сидел на корточках и отрешенно смотрел на снег обочины. – Чего-то квелый басурманин? На волокуше «чех»?

- Ага. У нас там лавина приключилась невзначай, - усмехнулся капитан. – Пешеходов и засыпало. Двоих откопали. Правда, одному не повезло.

- Бывает, - начал пограничник.

- Движение на дороге! – раздалось от головного БТР. Кайда быстро поднес бинокль к глазам:

- Отбой! Свои!

- Арьергард? – офицер разглядывал в оптику приближающегося Хоттабыча.

- Он самый, - Александр, опустив БПЦ, повернулся к возвышающемуся над понурым Доганом Еремееву. – Носорог, теряем время! Грузимся.

- Понял, командир, - встрепенулся Николай и хлопнул по плечу Озтюрка. – Любая дорога имеет финал. Но смею заметить, ты молоток! Не ныл, не скулил, тянул ношу смиренно! Настоящий потомок янычара. Реальный. Глянь, по-царски тебя встречают. Персональную коробчонку подогнали.

Терентьев в отряде появился на следующее утро. Ещё похмельный рассвет блудил между сопками, да и светило по непонятной причине не соизволило выкатиться на небосклон. Александр, посиживая в пустой столовой, прихлебывал из зеленой кружки черный, как деготь, чай. Сахаром напиток портить не стал, но шоколад из спецназовского пайка, что остался, грыз по чуть-чуть, наслаждаясь. Дежурный, скрипнув дверью, возник в проеме. Поймав взгляд Кайды, вскинул ладонь к виску:

- Товарищ капитан, пройдите к майору Ситникову. Срочно.

Александр кивнул и, прихватив кружку с недопитым чаем, поднялся:

- Ясно-понятно, Дед вызывает! Помнится, Михаил Боярский в образе шевалье д’Артаньяна в подобной ситуации выдал: – Приключения продолжаются!

Константин Петрович в новенькой ВКПО по обыкновению разгуливал, измеряя шагами кабинет заместителя начальника разведывательного отдела отряда. Площадь слабо подходила к вольготному променаду, из-за чего полковник накручивал замысловатые «восьмерки», чередуя с кругами, а то и вышагивал правильный квадрат. Майор Ситников оккупировал деревянный стул в стиле советского делопроизводства, стоявший в углу. Кайда роль сироты казанской на себя не примерял, но и панибратством не баловался. Обживал стул у массивного стола, что образовал букву «Т» в содружестве с двухтумбовым ровесником прошлого века. За хождениями Терентьева взглядом не гонялся, памятуя о манере Деда размышлять на ходу.