Икона. Монета. Два меча. Вывозу из России не подлежат

Глава 11

"Допустим, что это он – убийца .Впрочем, я уже в этом и не сомневаюсь," – думал Грозный, сидя в милицейской машине, которая мчалась по освещенным фонарями улицам города. Уже давно наступила ночь. – Но в чем тогда причина? И где тот дипломат, который исчез? Уверен причина кроется в нем, вернее в том, что там внутри…"

Он взглянул на заднее сидение, где зажатый ребятами из опергруппы, сидел Свят, опустив голову.

– Так значит, не ты кокнул Крока?

– Нет! – буркнул Свят.

– Ну-ну! А дипломат куда спрятал? Давай сразу говори, потом хуже будет!

– Не прятал я ничего! – он поднял голову и пронзил взглядом Грозного. – И Крока не убивал. Честно!

Не известно почему, но Степану стало не по себе от его взгляда. Он отвернулся.

–Ничего, ничего. Посидишь ночку в КПЗ с уголовничками. Сразу всё расскажешь. А у них разговор короткий. Никакое "карыто" не поможет.

Попытался взять его на испуг .Свят молчал. Ему неохота было говорить. Какая-то апатия на всё напала на него. О знал, что не виноват, и что очень скоро его отпустят. А угрозу с уголовниками всерьез не принял.

Машина подъехала к зданию уголовного розыска. Первый из неё вышел Грозный. Довольный потянулся, и, повернув голову, кинул фразу одному из сотрудников, державшему Свята:

– Давай, Степанов, в КПЗ его. В общую камеру. Пусть там промаринуется".

И даже не взглянув на задержанного направился в дежурную часть. Его мысли были заняты другим. Что было в дипломате? Деньги? Какая-то ценная вещь? Какая? Он был уверен, что решив этот вопрос поймет многое.

Он подошел к стеклянной стенке, за которой сидел дежурный. Наклонился к окошечку:

– Что-нибудь есть?

– Не-а! – зевнув, ответил дежурный.

Степан щелкнул пальцами.

А ну-ка дай вне сводку за прошедшие дни, – немного подумал, – за последнюю неделю. Дежурный, порывшись, просунул ему толстенную кипу бумаг.

– Ого!

А что вы хотели, преступность растет. Перебирая на ходу листы, Грозный подошел к двери, ведущей на второй этаж.

– Если что я у себя!

Хорошо! – кивнул в ответ дежурный и обратился к постовому, сидящему рядом.

– Железный мужик! Когда только спать успевает?

Лена воспринимала действительность как во сне. Её туманные глаза не отрываясь смотрели на дверь, через которую вывели Свята. Происшедшее настолько потрясло её, что она даже не могла пошевелиться. Из забытья её вывел Славка. Он тоже весь разговор простоял с открытым ртом и раскинутыми руками с бутылкой шампанского. Обалдело переводя взгляд то на Свята, то на следователя.

– Что здесь произошло Лена? Я что-то не понял.

Она, вздрогнув, упала ему на плечо и затряслась в бесшумном .плаче.

– Не знаю, Слава, его обвинили в убийстве Крока, но он не виноват, Славка, он не виноват, я это точно знаю.

Славка, так и не выпуская из рук бутылки, ласково обнял её.

– Понятно, что не виноват. Это какая-то ошибка. Значит скоро разберутся и его выпустят.

Плечи перестали трястись.

– Как скоро! У него же завтра бой с "Динамитом". Ему надо отдохнуть, а он будет сидеть в камере.

Она закрыла рот ладонью.

– Ой, что я говорю. Какая камера! Это же ведь ошибка, его должны выпустить немедленно.

Она наморщила лоб.

– Что говорил следователь? Из-за чего его обвиняют?

Славка затряс головой.

– Я ничего не понял из их разговора.

Обнял её за плечи.

– Поедем в отделение, может что-то выясним. Стадион давно опустел. Все болельщики, с жаром обсуждая прошедший бой, разошлись по домам и с нетерпением ожидали завтрашнего вечера, делались ставки, заключались пари.

Машина Славки одиноко стояла на стоянке. Они спешно перешли пустынную площадь. Машина взревела и выехала на автостраду. Лена, склонив голову, застыла в раздумье. Но ненадолго. Резко подбросив голову, испугала Славку. Он нажал на тормоза, завизжали колеса.

– Стой, Славка, стой!

– Что?

– Я вспомнила. Куртка. Он сказал, что во всем виновата она. Но он же действительно ее за день до этого порвал и закинул её в кусты. Я как сейчас это вижу. А мы впопыхах совсем забыли про неё. Давай, Славка, гони на дачу.

Машина, противно визжа резиной, развернулась на дороге, оставив черный след.

Во всем трехэтажном здании городского отделения милиции горел свет только в двух местах. В коридоре, в дежурной части и в окне второго этажа, где располагался уголовный розыск. Это был кабинет Грозного. Хозяин кабинета, потирая раскрасневшиеся глаза, и отхлёбывая из большого граненого стакана крепчайший кофе, листал сводку происшествий. Ресницы слипались внимание рассеивалось. С трудом ему удалось сконцентрировать внимание на одном сообщении на первый взгляд, казавшимся, хулиганского характера.

«… применение неизвестного газа (по всей видимости из газового баллончика) в помещении церковной сторожки. В результате чего пострадал сторож церкви». Такой-то, такой-то. Он пробежал глазами ещё раз эту строчку. " По всей видимости хулиганские действия каких-то подростков. Проверяли действия баллончика. Этот вывод сделан на основании осмотра места происшествия, – он опять пропустил фамилию и читал дальше, – не было замечено никаких повреждений замков, из помещения не пропало никаких ценностей.

«О случившемся сообщила служка церкви Осипова О. И., пришедшая с утра на службу и обнаружившая сторожа, лежащего в бессознательном состоянии».

Степан задумался. Он не знал, почему его взгляд остановился именно на этом сообщении, но почему-то интуиция подсказывала ему, что это именно то, что ему нужно.

" Крок был убит из-за какого-то дипломата. А что в нем лежало? Деньги? Вряд ли. Ограбление не могло произойти так не заметно. Да, Крок в последнее время вел себя очень тихо. Никуда не выезжал, нигде не светился. А если из церкви что-то все же пропало, то это значит что всё очень хорошо прикрыто. Видно, что к этому хорошо готовились. Но Крок ведь специалист по рэкету? Может переквалифицировался? И почему из церкви не было замечено пропажи? Много вопросов, а где ответы?

Раздался телефонный звонок. Грозный сорвал трубку и недовольно буркнул:

– Слушаю!

Говорил дежурный:

– Степан Андреевич! Туг к вам двое просятся: девушка и парень. Говорят, что у них что-то важное по поводу дела Крока. Что делать?

Грозный посмотрел на часы. Уже полтретьего.

– Пусти их !

Положил трубку. Отхлебнул кофе. Достал сигарету. Прикурил. В коридоре послышались торопливые шаги, а затем стук в дверь.

– Можно?

– Да, войдите.

На пороге появились двое. Степан узнал в них спутников Стрельцова. Первым стоял парень. Из-за его спины выглядывала девушка.

– Проходите, садитесь.

Он указал им на стулья перед столом. Девушка вышла вперед. Степан с удовольствием окинул взглядом её ладную фигуру и затормозился на руке. В ней она держала серебристую куртку*

– Что это?

Он кивком головы указал на куртку. Лена остановилась.

– Насколько я понимаю, это именно то, из-за чего был арестован Свят. Посмотрите, он действительно порвал её и закинул в кусты.

Серебристая куртка легла на стол. Степан покрутил её в руках. Действительно на спине зияла огромная дыра и болтался лоскут от неё. Он достал свой кусочек материи. Примерил, хотя и так было ясно, что он никуда не подходит, Степан откинул всё о сторону.

– Да! А откуда я знаю, что это именно его куртка?

Лена вывернула её на изнанку. На внутреннем кармане было вышито желтыми нитками "Стрельцов". Наступило длительное молчание. Свет от настольной лампы выхватывал из темноты лишь небольшое пространство. Хорошо был виден напряженный лоб Степана, покрытый глубокими морщинами, и застывшее восковое лицо Лена. Она покорно ждала своей участи. Лишь из темноты весело поблескивали глаза Славки. Наконец Степан спросил. Вся его прекрасно сложенная версия трещала по швам, но ему не хотелось сдаваться.

– Но тогда почему он повел себя так странно. Почему не рассказал, при каких обстоятельствах последний раз видел Болотова?

У Лены подогнулись ноги .Она села на стул.

– Он ни в чем не виноват! Это я все придумала. Понимаете! Свят – отличный боец, просто фанат, но у него был комплекс. Он не выдерживал прямого наглого взгляда. Его просто парализовало от этого. И виноват в этом был Крок. В детстве он его жестоко избил.

Славка подал голос из темноты.

– Да и в больницу он из-за этого попал. Боб его ножом пырнул.

Лена утвердительно кивнула головой:

– Да! Вот я сделала так, чтобы они встретились в тихом месте. Решила, что клин клином вышибают. Они дрались, но бой был честный.

Степан уже не слушал слов Лены. Облокотившись о стол, он схватился за лоб.

" Кажется на этот раз мой конек, моя интуиция дали сбой. Если эта девушка говорит правду, то тогда все мои выводы не стоят и выеденного яйца. – Он внимательно посмотрел на неё. Её глаза были полны слез. Лицо сунулось, потемнело. – Нет, не похоже. Да, и куртка говорит красноречивее всяких слов. Бедный парень! По моей вине угодил за решётку. Да ещё куда. В самую грязь. Эх я, старый дурак! Старый? Может и впрямь пора на пенсию".

Он почувствовал как от этих мыслей у него защемило сердце. Подавив режущую боль, он поднялся из-за стола:

– Пойдем! – Куда? – девушка испуганно отшатнулась. Повинуясь многолетней привычке. Степан инстинктивно отодвинул ящик стола, вынул оттуда свой ТТ и переложил его в плечевую кобуру.

– Надо срочно выпустить вашего чемпиона. Он ещё успеет отдохнуть перед завтрашним. Нет… – посмотрел на часы, – уже сегодняшним боем.

До этого почти все время молчавший Славка буркнул:

–Да, и не мешало бы извиниться…

Когда за Святом со страшным металлическим скрипом захлопнулась .дверь камеры, он вдруг почувствовал себя ужасно одиноко. Неприятный комок застрял в горле и никак не хотел исчезать. Глаза с трудом привыкали к свету единственной, светящейся в пол накала, лампочке, которая к тому же, наверное, никогда не протиралась. Свят оглядел помещение. Плесень в углах, серые, колючие стены. Вдоль них длинные деревянные нары в два этажа. Не зря видимо эту камеру №2 называли "общак". В ней содержался весь сброд, который только попадался в руки фараонов. От бомжей до наперсточников. Даже подследственные, ожидавшие своей участи отравляли здесь воздух своим присутствием…

Несмотря на позднее время, в камере почти никто не спал. На самых дальних нарах кипели страсти. Играли в "очко".

Игра лишь на секунду стихла, когда открылась дверь и охранник втолкнул в неё Свята, и возобновилась с новой силой, когда заскрежетали закрывающиеся замки. На вновь прибывшего, казалось, никто не обратил внимания. Он стоял у дверей и свет от лампочки отбрасывал на неё тень от его внушительной фигуры.

Свят оглянулся на закрытую дверь, сжал кулаки и решил принимать все как есть. Направился к ближайшей койке. Сел на неё и, облокотившись на колени, вновь уставился на дверь.

Свят почему-то был уверен, что долго здесь не останется. До играющих ему не было никакого дела.

Напротив, один из играющих им заинтересовался как только он вошел в камеру. Вот уже добрых три минуты из самого темного угла за ним наблюдала пара цепких, жестоких глаз.

– Ба, вот это встреча! – несколько тягуче выговорил их обладатель. Как по команде вся кодла, обернулась на Свята.

– Кто это? Кто? – шепоток пробежался по головам. Урки буквально разобрали Свята на части. И один из них, видимо особенно приближенный, обратился к тому, кто первый бросил короткую фразу:

– А кто это, Боб?

– Боб!

При этом имени Свят напряг мышцы спины и повернулся. Медленно- медленно. Пока наконец, не смог видеть всю компанию. Их было человек пять-шесть, стриженных под нуль, и патлатых, в наколках и без, с помутневшими взглядами и желтыми пальцами от постоянного курения папирос до конца, пока пальцы не задымятся. Во главе их и восседал Боб, по-турецки, голый по пояс. Рядом с ним лежала куча, только что выигранного шмотья, в руках он держал засаленную колоду карт. Их взгляда встретились, Свят приподнялся. Он не чувствовал ничего, кроме дурманящего чувства удовлетворения. Вопреки всему он сможет расквитаться с последним своим врагом.

Боб щелкнул пальцами. Кудрявый парнишка, "шестерка" склонил к нему ухо. Тот, что-то шепнул ему и Свят увидел как, "шестерка" засеменил к нему. Он был небольшого роста. Этот "шестерка". Где-то по плечо Святу, поэтому следя за его приближением, ему пришлось наклонять голову до тех пор, пока подбородок не уперся в грудь. "Шестерка" дернул Свята за рукав.

– Подойди к пахану.

Свят сделал неуловимое движение рукой. Ноги паренька оторвались от земли и он, прочертив задницей метра полтора по бетонному полу, растянулся под нарами, раскинув руки. Из носа у него потекла красная юшка.

– Ах ты су..ка! – прошипел Боб. Его глазах блеснули злая усмешка.

– Отпетушить красавчика!

– Ха-ха! – заржало его окружение, – хорошая будет "невеста".

Три здоровенных битюга поднялись со своих мест, больше просто не могло разместиться в узком коридоре. Свят прижался спиной к холодной двери. Он не собирался звать на помощь. Нет! Он просто стоял и ждал, глядя на ухмыляющиеся рожи .За первой тройкой выстроилась живая очередь .Ублюдки остановились в метре от своей жертвы.

– Иди к нам сам, – зубоскалил тот, кто в центре, – тебе понравиться. Мы тебя не больно трахнем.

Эта фраза всех рассмешила. А говоривший даже обернулся назад, чтобы проверить реакцию босса. В этот момент Свят оторвался от стены. Отвернувшийся почувствовал движение воздуха, что-то тяжелое обрушилось на его голову, и он погрузился в темноту…

Такое мог предпринять и самое главное осуществит только человек, которому нечего терять. Оставив за собой коридор из тел, корчившихся от боли. Свят как "торнадо" пронесся по камере, сокрушая всё и всех, кто оказывал ему сопротивление.

Один из сокамерников, отлетев от мощного толчка, наткнулся спиной на толстую деревянную стойку, поддерживающую второй ярус. Стойка, не выдержав со стоном хрустнула и вся деревянная конструкция обрушилась вниз, подминая под собой нападающих. Тяжелая доска, отскочив, сильно зацепила за бедро Свята, но он в горячке, не почувствовав боли, легко откинул её в сторону…

На пульте у дежурного по КПЗ бешено задергалась красная лампочка. Щёлкнув тумблером, он сообщил по громкой связи.

– Драка во второй камере. Срочно пошлите группу для усмирения и выяснения причины.

Кованые сапоги специально натасканных волкодавов загромыхали по железному полу, сотрясая в руках резиновые дубинки, очень точно окрещенные "усмирителями". Они достигли дверей камеры вместе с Грозным, Леной и Вячеславом. Грозный, увидев ребят из конвоя, сердито спросил:

– В чем дело? Почему такой шум?

– Драка во второй, Степан Андреевич!

Грузным голосом ответил здоровяк со старшинскими погонами.

– Во второй! Так там же Стрельцов. Ну-ка, быстро открывай!

Старшина зазвенел связкой ключей.

Свят остановился напротив всё также неподвижно сидящего Боба. Его, Свята, грудь ходила ходуном из ноздрей с шумом вырывался горячий воздух. Боб смотрел на разошедшегося Свята снизу вверх.

– Всё, хватит, порезвились и будя! Слышишь?

Он кивнул на дверь, за которой раздавался рокот голосов.

– Это за тобой пришли! С ними не сладишь.

Свят оглянулся на шум. Дверь еще не открылась.

– Ничего успею!

Его кулак, прочертив красивую дугу снизу вверх, точно чиркнул по кончику носа…

Первым в камеру ворвался старшина. То, что предстало его взору, не поддавалось никакому объяснению. Но особое внимание его привлек, воющий от боли, Боб. Стоя на коленях, он, задрав голову, пытался остановить текущую из носа кровь, но она не переставала и ручьями стекала сквозь пальцы. Зрелище не из приятных. Такого раньше здесь не бывало. Рядом с ним стоял Свят.

– Ах, ты! – выругался милиционер, поднимая над головой дубинку, но она не достигла цели.

– Стой!

Степан перехватил руку. Старшина недоуменно оглянулся, но увидев, начальника, расслабился. Следователь поманил его рукой…

Лена бросилась на шею ничего не понимающему Святу. Она обсыпала его поцелуями не переставая повторять:

– Милый! Дорогой! Ты свободен! Это ошибка! Ты свободен!

Свят поднял её на руки и, прихрамывая, вышел из камеры. Его никто не остановил.

А старшина, выслушав объяснения следователя, как ни в чем не бывало принялся деловито подгонять, стонущих от боли, заключенных. Не переставая, покрикивал:

– Ну быстро, встали. Наломали дров сами и ремонтируйте.

Глава 12

Машина с раненым Святом только что укатила. Падение тяжёлой доски на ногу все же не прошло безобидно. Остыв, бедро стало сводить. Обнаружился сильный ушиб. Доска перебила мышцу.

Чувствуя вину перед ними, Степан, извинившись, сразу же отпустил его. Делать было больше нечего и Степан решил поехать домой. Машина, мягко шелестя шинами, отъехала от подъезда, и перед его глазами замелькали фонарики, убегающие вдаль.

Степан почти не следил за дорогой. Зачем! Если она абсолютно пуста. Кому надо разъезжать по ней в три часа ночи. Иго мысли были заняты другим. Он никакие мог понять, где он всё же допустил ошибку. Вспоминая слова всех опрошу иных за сегодняшний день у него не проходило чувство, того ,что кто-то ему солгал. Но кто? Он старательно просеивал всю информацию, пропуская её через мозговой детектор лжи.

Справа за окном мелькнула светящаяся неоновыми огнями реклама профессионального клуба "Тигры". Он переключился на него.

В сквере, за кустами, прямо напротив входа в клуб припарковались две машины: серебристо-серая "девятка"' и белые "Жигули" шестой модели. Они явно оказались здесь не случайно в столь позднее время.

Мигнув поворотниками, Степан прижался к обочине. Направился к скверу, стараясь держаться в темноте, поближе к высокой решетчатой ограде.

"Девятка" стояла боком с вывернутыми колесами, создавалось такое впечатление, что её в спешке бросили. Степан обошел вокруг. Так и есть. Одна дверь не закрыта. Открыл капот. Потрогал мотор. Холодный. Значит стоит давно. У "Шестерки" тоже колеса вывернуты, но хозяин её видно не так спешил. Все двери на запоре. Степан заглянул в окно. Ничего примечательного. Зато внимание его привлекли номера. У "шестерки" – иногородний. Это показалось ему странным и он списал его в записную книжку. Немного подумал и чиркнул туда номер "девятки". На всякий случай!

Что бы это могло значить? У машин ему больше нечего было делать. Вернув всё на место; он подошел к двери клуба. Подергал. Закрыта изнутри. Значит там кто-то есть! И это уже меняло дело. Степан расстегнул пиджак, чтобы легче было выхватить "пушку". Он решил во что бы то ни стало проникнуть внутрь, но стоять на месте и ждать не хотел. Смахнув пот со лба, следователь решил обойти здание вокруг и поискать другой ход. Дорогой он попытался всё разложить по полочкам.

«Убийство Крока так или иначе связано с "Тиграми", но раз обвинение окончательно и бесповоротно снято со Стрельцова, значит соврал тренер. Как его? Сергей Михайлович. Зачем ему понадобилось говорить, что никому не выдавал куртки. А откуда тогда лоскуток? А если у всех нигде не порвано. Нет, здесь что-то не так. Сам того не подозревая, я дал фору преступникам и возможность окончательно занести следы, но может мне на этот раз повезет».

Сделав круг, Степан обошел здание и ничего не обнаружил. Все было прочно закрыто. На окнах висели решётки. Подойдя к углу, он вдруг услышал как зашуршал открывающийся замок Степан отпрыгнул в темноту. Его не было видно, зато он очень четко видел, как какой-то полный мужчина, вытирая со лба платком пот жал кому-то руку .Свет из двери отлично освещал его лицо, но того, кто был внутри, Степан не мог разглядеть, хотя высунулся из-за угла так, что рисковал быть замеченным.

Потный мужчина вперевалку направился к своей машине, белой "шестерке", неся в руках небольшой дипломат. Темная тень скользнула за его спиной и он почувствовал у себя на шее сильные руки. Выпучив от испуга глаза, он услышал шепот не требующий возражений:

– Не двигайся! Руки на крышу!

Михалыч был взбешен. Причем взбешен дважды. Мало того, что Марат так позорно проиграл во втором раунде. Он к тому же, как Михалыч понял, со слов следователя, был виноват в том, что менты напали на их след.

Правда, тут странным образом подвернулся Стрельцов и увел их в сторону, но все равно, надо было поберечься и приготовить себе и этому кретину надежное алиби. Хотя нет. В первую очередь лучше перепрятать икону в другое место. Сейф в его кабинете, почему-то показался ему теперь не надёжным местом.

Увидев как оперативники уводят Стрельцова, он, схватив в охапку ещё не совсем очухавшегося от удара Марата и помчался в клуб. Каждая минута была дорога.

Приехав в клуб, они бросились в кабинет. Михалыч проскочил мимо охранника, сидящего за столом перед входной дверью. Когда тот ничего не понимая оторвал глаза от книги, мимо пролетел Марат. Он уже всё знал. Дорогой Михалыч успел рассказать .И теперь его лицо белое после нокаута стало серым. Ещё бы здесь проблема была поважнее. Он с трудом удерживал себя, чтобы не выругаться. Нервы были на пределе.

Вытащив из-под стола кожаный дипломат, Михалыч грохнул его на стол.

– Встань у двери! – приказал он Марату .Тот послушно замер, загородив собой проход.