(Не)единственная
Дарион будто чувствует это. Понимает, что я в ловушке.
Его дыхание опаляет мою щеку.
– Кажется, ты получишь то, что хотела, – шепчет мне в губы.
Я вскидываю испуганный взгляд. Пытаюсь отпрянуть, но поздно.
Губы Дариона накрывают мои. Зло. Отчаянно. Жёстко.
Это может быть что угодно, только не поцелуй! Он словно мстит мне за что-то. Или не мне – Анабель…
Он кусает меня за губу и отталкивает.
Я решаю, что это все. Но нет. Дарион резко встает, наклоняется и рывком отрывает меня от земли.
Мой первый порыв – вырываться. Но я подавляю его и покорно обвисаю в руках дарга. А он несет меня к кровати, почти швыряет на темное покрывало и наваливается сверху.
В его глазах больше нет насмешливых огоньков. Там что-то другое. Из глубины зрачков Дариона на меня смотрит дикое плотоядное существо. И сейчас его охватило желание.
– Только не сопротивляйся, – бормочет, уткнувшись мне в шею. – Иначе я не сдержусь…
А потом начинает задирать мне подол. Движения рваные, быстрые, он словно боится не успеть. Или боится, что я оттолкну и сбегу?
Судорожно выдыхаю. Откидываюсь на подушки и закрываю глаза.
Дарион делает все быстро и молча. Я только слышу, как жалобно трещит шелк под его руками. Мое полуобнаженное тело охватывает легкая дрожь.
Мне страшно, но я заставляю себя расслабиться. Не думать о том, что происходит сейчас. Вернуться мыслями в прошлое. То прошлое, где я была счастлива. Но вместо этого вспоминаю свой сон. Ощущение теплых объятий и незнакомый, но такой нужный голос: ничего не бойся, теперь я с тобой.
Внутренней стороны моих бедер касаются пальцы Дариона. Они шершавые, все в мозолях и царапают чувствительную кожу.
Я инстинктивно сдвигаю ноги. Пытаюсь. Но дарг с силой разводит мои колени. Каменные мужские бедра вклиниваются между моих бедер. Горячая плоть входит в меня.
Нет, мне не больно. Мне вообще… никак.
Дарион молча вбивается в мое тело. Звук его дыхания заполняет пространство, перекрывает все остальные звуки, нарастает, как колокольный звон, смешивается с ударами крови и переходит в крещендо.
Слышу сдавленный стон. Дарион застывает, каждая его мышца напряжена, каждая жила натянута. Я зачем-то открываю глаза и натыкаюсь на его взгляд. Зрачки дарга превратились в две узкие щели, в изумрудных радужках вспыхивают желтые искры.
Неужели все это время он смотрел на меня?
От этой мысли я цепенею. А лицо мужчины надо мной начинает меняться. Не сразу, но понимаю, что происходит: от висков вниз до подбородка проступает темно-зеленая чешуя, отливающая золотом. Зрачки расширяются, сквозь сжатые губы прорывается рык.
Кажется, все…
Между бедер немного ноет от непривычки. Слишком давно у меня никого не было. Но я благодарна Дариону, что он не стал растягивать «удовольствие», а сделал все быстро.
Теперь понимаю слова Анабель: дарги не умеют любить. Да, то, что случилось здесь, точно нельзя назвать любовью, а Дариона – умелым любовником. Он просто использовал меня, точнее, свою супругу, удовлетворил свою похоть и…
И все!
Едва дарг отпускает меня и ложится рядом, как я пытаюсь встать, чтобы отправиться в ванную, а еще лучше – сбежать в свою комнату и там, в одиночестве, спокойно поплакать. Но он придавливает меня рукой к кровати и бесцветно цедит:
– Доиграй до конца свою роль послушной жены. Или не знаешь, что бегство только подхлестнет меня? Хочешь продолжения?
Эти слова, сказанные злым, тихим тоном, заставляют подчиниться. Нет, продолжения я не хочу, значит, не будем дразнить… дракона.
Но на этом странности не заканчиваются. Дарион вдруг обнимает меня, как ребенок обнял бы любимого плюшевого медведя. Утыкается носом в макушку. Прямо идиллия. Постепенно его дыхание выравнивается, становится тихим, глубоким.
Вскоре он засыпает.
Я же лежу, смотрю в потолок. Стараюсь отрезать от памяти кусок того, что здесь случилось. Буду относиться к этому как к неприятной, но необходимой процедуре. В конце концов, мое тело не так уж дорого стоит, чтобы хранить его. Да и не для кого. А плата за пять минут унижения – более чем достаточна.
Может, местные боги смилостивятся, и мне повезет. Я забеременею с первого раза.
Последняя мысль ласкает душу мягкой кошачьей лапкой: первое условие выполнено, теперь я увижу сына.
Глава 8
Удивительно, но в эту ночь я сплю как убитая. Утром просыпаюсь одна.
Дариона нет, но подушка и простыни все еще хранят запах его тела.
Чувствую глупое желание уткнуться носом в мятую ткань, вдохнуть этот запах поглубже, дать ему осесть в моих легких и закрепиться там. Но вместо этого откидываю одеяло и резко встаю.
У меня нет права на сантименты. У меня есть только цель.
Моя сорочка разорвана. Ее остатки валяются по всему полу, но на спинке кресла я замечаю мужскую рубашку. Стиснув зубы, напяливаю ее на себя. Она пахнет Дарионом.
Я отрезаю от себя эту мысль. Отсекаю резко, как воспаленный аппендикс.
Когда захожу в свою спальню, там только Рилия. Копошится возле камина с угольным ящиком.
– Выйди, – бросаю, не глядя.
Она оборачивается. И, видимо, замечает что-то в моем лице, потому что бледнеет и начинает поспешно подниматься с колен.
Едва за ней закрывается дверь, я встаю перед зеркалом. Поворачиваю проклятый перстень. Через минуту по ту сторону стеклянной преграды появляется моя прихожая, а я слышу звук телевизора, свист чайника и шаги Анабель.
– Я сделала, что ты хотела. Где мой сын?
– Ну вот, а ты боялась.
Анабель с удовлетворенной усмешкой осматривает меня.
– Я хочу увидеть сына.
– Увидишь. Лучше расскажи, как все прошло? Мой муж был нежным с тобой? Или грубым? Тебе понравилось?
Меня начинает трясти. Внутри закипает злость.
– Где мой сын? – повторяю уже в третий раз. – Ты обещала!
– Да ладно, ладно, что-то ты не очень разговорчивая сегодня, – машет рукой. – Сейчас приведу, нетерпеливая ты наша.
«Приведу»? Я не ослышалась?
Мое сердце едва не выскакивает из груди, когда Анабель возвращается. Она держит Темочку за руку, и он… он идет рядом с ней, нетвердо перебирая слабыми ножками.
Я чувствую, как проваливается пол под ногами. У меня будто выдернули позвоночник, и тело безвольной кучей падает вниз, на колени. Горло сжимается от беззвучных рыданий. Слез нет, я просто не могу дышать.
Задыхаясь, прижимаю руки к груди. Не могу оторвать взгляд от зеркала. Нет, от сына.
Он как будто немного подрос за эти дни. Волосенки закручиваются в смешные кудряшки. В свободной руке Темка крепко сжимает обслюнявленный бублик и смеется, показывая передние зубки.
Но не мне. Он с восторгом смотрит на мою копию. На Анабель. И от этого мне еще хуже. От того, что не я сейчас рядом с ним. Не я держу его за руку, не я глажу по голове, не я дала ему этот треклятый бублик!
– Видишь? – Анабель останавливается перед зеркалом. – С ним все в порядке.
– Он ходит… – шепчу одними губами.
– Ну, конечно, – фыркает она. – Мне надоело таскать его на руках, он тяжелый.
Темка тянется ручонками к зеркалу, что-то гулит.
– Сыночка… – касаюсь пальцем его ладошки, но чувствую только холодную гладь стекла.
– Он тебя не видит.
Моя рука безвольно падает вниз.
– Почему?
– А зачем? Сейчас я у него вместо тебя. И кстати, если надумаешь меня обмануть, твой сын разучится ходить так же быстро, как и научился, – напоминает она.
Это заставляет меня очнуться и вспомнить о главном. Бросаю на сына наполненный болью взгляд и поднимаюсь с колен.
– Как ты узнала, что я была с Дарионом? Я ведь могла обмануть.
Она насмешливо фыркает:
– Думаешь, я так наивна, что полагаюсь только на твое слово? У меня в замке есть преданные люди.
Что-то такое я подозревала.
На ум тут же приходит Рилия. Но я решаю не озвучивать свой вопрос. Если горничная и есть шпион Анабель, лучше скрыть свои подозрения. Пусть считают, что я глупее, чем есть.
– Что я теперь должна делать? – перевожу разговор на нужную тему.
– Скажешь Рилии, пусть сделает тебе отвар по рецепту ее матушки. Она знает какой. Будешь пить по три стакана в день – и не меньше.
– Что за отвар?
– Специальный. Действует куда лучше, чем молитва от бесплодия и паломничество по святым местам.
– Но тебе он не помог, – добавляю, не скрывая иронии.
– А вот это тебя не касается! – шипит Анабель. – Ты свое дело знай. Если через три дня покажется кровь – значит, ты не беременна. Так что подумай, как будешь соблазнять моего муженька.
– Но ведь он собирается уезжать по делам! – вспоминаю я.
– Вот именно. У тебя еще целые сутки. Сделай так, чтобы он взял тебя с собой.
– Ты думаешь, я волшебница?! – бросаю в сердцах. – Знаешь ли, твой Дарион вовсе не лапочка! И у меня нет ни малейшего желания таскаться за ним по гарнизонам!
Анабель какое-то время молчит, только тонко усмехается. Потом сообщает:
– Ну, как знаешь. Магический договор разорвать нельзя. Тебе придется оставаться в моей шкуре, а мне в твоей, пока он не будет исполнен.
Она поднимает руку, чтобы закрыть портал, и я вдруг спохватываюсь:
– Нет! Подожди!
– Что-то еще? – смотрит так выжидающе, будто заранее знает, что услышит сейчас.
– Хорошо, – мои плечи опускаются. – Ты победила. Я сделаю все, что в моих силах. Но если Дарион возьмет меня с собой, как я буду видеться с сыном?
– А кто сказал, что ты будешь с ним видеться?
– Но… разве…
– Если через три дня у тебя пойдет кровь, тебе придется все повторить сначала. Одна ночь с моим мужем – одно свидание с сыном.
– А если не пойдет?
Смотрю на нее, как побитый пес на хозяйку, с надеждой. И от этого ненавижу себя.
– Если не пойдет, и беременность подтвердится, тебя вернут домой. Только не думай, что сможешь избавиться от ребенка, – усмехается, будто прочитав мои мысли. – Ты должна выносить его и родить. Если до этого с ним что-то случится – твой сын никогда не встанет на ноги!
– Ты жестокая, – бормочу, опуская глаза.
– Нет. Ты бьешься за свое счастье, а я за свое. Это нормально. В этой битве все средства хороши.
Зеркало темнеет, портал закрывается. Я в задумчивости кручу в руках пузырек с духами. Теми самыми, что дала Анабель.
Она права, мне придется сделать так, чтобы Дарион взял меня в эту поездку. Я не могу рисковать. А потом, если все получится, еще девять месяцев вынашивать его дитя…
А вот об этом лучше не думать. Вообще.
Гоню запретные мысли. Короткими мазками наношу духи за уши и на запястья. Смотрю на себя в зеркало. Вспоминаю, как от злости вчера потемнели мои глаза, как поднялись дыбом волосы. Интересно, что это было?
В тот момент меня видела только Рилия. Если это она шпион Анабель, то должна была сообщить ей об этом. Но почему Анабель ничего не сказала при встрече?
Может, шпион не Рилия, а кто-то другой. Например… Тарисса…
***
Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Это непреложная истина, проверенная веками. Так что не буду изобретать колесо. Просто пойду на кухню и сама приготовлю обед. Впечатлю «супруга» своим кулинарным искусством.
– Юна, – спрашиваю главную кухарку, – ты не против, если я у вас тут немного похозяйничаю? Хочу приготовить лаэрду свое коронное блюдо.
Женщина в полной растерянности хлопает ресницами. Ее помощницы так и застыли, когда я вошла: кто с поварешкой в руках, кто с ножом, а одна прямо посреди кухни выронила медный таз, заполненный краснобокими яблоками.
– Госпожа… – кухарка неловко мнется и бросает на товарок сердитые взгляды, – как же я могу вам запретить?..
– Вот и отлично. Покажи кладовую.
Играть роль хозяйки очень непросто. Как и ходить мимо слуг с гордо поднятой головой. Женщины в кухне намного старше меня, особенно Юна, я не могу обращаться с ними с легким презрением и прохладцей, как настоящая Анабель обращалась со мной.
В кладовой находится все, что мне нужно. Белоснежная мука тончайшего помола, соль, лук, специи. По приказу Юны огромный мужик с диким взглядом и торчащими дыбом короткими волосами приносит кусок отборного мяса, в котором я узнаю свинину.
– А говядина есть?
– Телятина, госпожа. Только вчера зарезали.
– Отлично, пусть несут.
Для того, что я задумала, мясо лучше смешать.
На самом деле я не очень люблю готовить – так, по необходимости, – но у меня есть в запасе парочка коронных блюд. Например, манты. Вряд ли в этом драконьем царстве есть что-то подобное. Вот и налеплю целый таз.
Женщины на кухне настороженно наблюдают за мной, но помощь не предлагают. Ну и не надо. Надеваю кем-то поданный фартук, вспоминаю улыбку Темки, его смешные кудряшки, попытку самостоятельно сделать шажок, и не замечаю, что сама начала улыбаться.
В глиняную миску наливаю воду, вбиваю яйца, солю и мешаю.
Юна порывается что-то сказать, но молчит. Только пыхтит неодобрительно.
На столе уже высится горка просеянной муки. Делаю в ней углубление, тонкой струйкой лью яичную воду, начинаю замешивать.
Тесто получается восхитительное. Живое, эластичное, не липнет к рукам. Не замечая шепотков, подсыпаю муки, формирую шар и требую кусок чистой ткани, чтобы накрыть мое творение.
– Госпожа, – не выдерживает Юна, – могу я спросить, а что это будет?
– Можешь, – согласно киваю, – только я не скажу.
Она поджимает губы.
– Но дам попробовать, – добавляю с улыбкой.
После встречи с Темочкой я всех люблю.
– Кстати, кто-нибудь знает, а где лаэрд? – называть его мужем мне что-то не хочется.
– Так в это время хозяин всегда в питомнике. И сейчас там, наверное, – робко говорит кто-то.
– А Тарисса? – роняю, будто невзначай.
Нет-нет, меня совершенно не интересует местонахождение этой служанки.
– Убирает в хозяйских покоях.
Ах, вот оно что…
Значит, Тарисса убирает спальню Дариона? Придется ей сменить род деятельности.
Вспоминаю мальчишку, который на днях проводил меня в прачечную. На вид ему лет четырнадцать, он сильный и рослый. И, надеюсь, достаточно умный, чтобы заменить белье на хозяйской кровати да вычистить пепел из камина.
В тот момент даже не думаю, как Дарион отнесется к моему самоуправству. Просто беру со стола огромный тесак, рублю мясо в мелкий фарш и улыбаюсь, представляя, что это Тарисса.
Юна робко пристраивается рядом со мной:
– Госпожа, а что с луком-то делать?
– Тоже мелко порубить.
Постепенно подключаются и остальные женщины. Я для каждой нахожу задание.
Мантоварки, понятное дело, в этом средневековье не водятся, так что я приказываю поставить на огонь котел с широким дном и обвязать верх чистой тканью, как делала моя бабушка, когда готовила вареники на пару. На меня с удивлением косятся, но не перечат.
Вскоре фарш готов, тесто раскатано тонким слоем и нарезано квадратиками, вода вот-вот закипит. Осталось самое важное.
– Будете помогать, – выношу я вердикт, оглядывая поле боя. Точнее, сотню заготовок для мантов. – Смотрите, как надо.
Женщины собираются вокруг меня, вытягивают шеи, чтобы увидеть, чем я там занята. Постепенно напряжение падает, я ловлю интерес в их глазах и устраиваю пошаговый мастер-класс. Ловко заворачиваю фарш в тесто. Делаю волнистый край. Повторяю процедуру еще раз и еще, потом хожу между усиленно пыхтящих учениц, пытающихся повторить за мной. Подсказываю, показываю. Они быстро учатся, и вскоре на чистой доске, чуть припыленной мукой, появляются стройные ряды аккуратных небольших мантов.
– Госпожа, вода кипит! – кричит самая молоденькая.
Ее зовут Элька, и Юна поставила ее следить за котлом.
– Как раз вовремя, – я указываю на доску, – будем варить и пробовать!
Выкладываю на ткань первую порцию мантов, сверху кладу таз вверх дном.
– Все, теперь только ждать.
Пока манты варятся, Юна по моей просьбе приносит горшочек сливочного масла. Дальше я почти не участвую, только руковожу процессом. Кто-то снимает таз с котла, кто-то выкладывает в миску с маслом горячие манты, кто-то ставит на огонь вторую порцию.
А я приглашаю своих помощниц к столу. Они заслужили первыми попробовать иномирное блюдо.
Пробуют недоверчиво, осторожно. Но вот на их лицах расцветают улыбки. Я ловлю комплименты моей стряпне. И почти не горжусь. Ну, ни чуточки. Просто знаю, что пельмени, вареники и манты получаются у меня лучше всего.
– Госпожа, а можно мы приготовим эти…
– Манты, – подсказываю.
– Да, манты, для всех. Или это блюдо только для лаэрда? – Юна заглядывает мне в глаза.
– Я не против, – смеюсь, – только сами.
И устало опускаюсь на лавку.
В кухне стоит непринужденная атмосфера. Женщины перебрасываются шутками, уже не стесняясь меня. Вот Элька садится рядом, держа миску с золотистыми луковицами.
– Помочь? – предлагаю, забыв, что я здесь хозяйка.
У той глаза расширяются так, что вот-вот выскочат из орбит.
– Нет, что вы, госпожа! – пищит в священном ужасе. – Вы же льера!
– Вот. А разве льере можно отказывать?
Сидим, чистим лук. У обеих слезы на глазах. Поглядываем друг на друга и глупо смеемся.
А меня вдруг охватывает странное чувство. Теплое такое, надежное. Будто я дома.
Шум в кухне внезапно стихает. Возникает тяжелая, давящая тишина, и мои внутренности сворачиваются колючим узлом.
– Ваша Светлость, – бормочет Юна, – чего изволите?
Он немой угрозой проходит мимо нее.
Я замираю с луковицей в руках. Элька сползает под стол. Остальные женщины жмутся к стенам.
Дарион останавливается напротив меня. Упирается ладонями в стол. Нависает.
– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – цедит, отделяя каждое слово.
Сглатываю комок.
– Готовлю.
Стараюсь говорить спокойно, но чувствую, что голос дрожит.
– Ты?
– Я…
Он распрямляется и обводит кухню изучающим взглядом.
– Ани, ты решила меня отравить?
Кто-то ахает, кто-то роняет ложку.
Я начинаю злиться.
– А что, есть причина?
– Мы женаты пять лет, и я не припомню за тобой пристрастия к стряпне. Так что отвечай на вопрос.
– Да иди ты! – вскакиваю в сердцах.
Срываю фартук, швыряю на лавку и вылетаю из кухни мимо оторопевшего Дариона.
Меня душат слезы. Обидно так, что хочется вернуться и надавать этими мантами ему по щекам. Я хотела как лучше, я старалась, а он…
Гад чешуйчатый!
Глава 9
Я так зла, что даже не замечаю, куда несут меня ноги. Ломлюсь сквозь какие-то клумбы, кусты, деревья. Пока, наконец, платье, зацепившись за ветку, не останавливает меня.
Яростно дергаю за подол. Слышу треск ткани. Кусок золотистого кружева остается на ветке. Ну и пусть. Мне плевать.
Я продвигаюсь все глубже и глубже, в самую чащу. Глаза застилают слезы обиды и гнева. А сердце сжимается так, что больно в груди.
Ловлю себя на предательской мысли: хочу домой! К маме! К Темке! Я слишком слаба, чтобы бороться…
Один косой взгляд, одно грубое слово – и у меня уже глаза на мокром месте. Я ни на что не гожусь, даже собственному сыну помочь не могу!
Внезапный звук заставляет меня резко остановиться. Замираю, вслушиваясь в тишину.
Он повторяется: тихий, утробный рык, идущий будто из-под земли.
У меня по телу пробегают мурашки, внутри холодеет.
Что за животное способно издавать этот звук?
На ум приходит только одно: огромный дракон изумрудного цвета. Наверное, я забрела туда, где дарги держат своих крылатых питомцев.
Оглядываюсь, пытаясь понять, куда я попала. Вокруг только толстые шершавые стволы да густое переплетение ветвей. Здесь так сыро и пасмурно, что даже трава не растет: под ногами пустая земля, прикрытая прошлогодними листьями.
Зябко ежась, обхватываю себя за плечи.
Нужно как-то выбираться отсюда, но как, если я даже не помню, с какой стороны пришла?
И снова рычание.
Я замечаю просвет с той стороны, откуда доносится звук. Немного поколебавшись, решаю идти туда. Да и рычание не кажется мне угрожающим, скорее, жалобным.
Еще десяток осторожных шагов по высохшим листьям, и я оказываюсь возле непонятного строения. Оно похоже на длинный ангар, разделенный на секции. Серые стены, плоская крыша. Только вместо передней стены – мощная стальная решетка.
Между мной и этой решеткой – открытая площадка метров двадцать, посыпанная желтым песком. Я останавливаюсь, не решаясь преодолеть это расстояние. Вглядываюсь в темноту за решеткой, и мне кажется, что там что-то движется. Что-то большое, опасное.
Кто-то шумно вздыхает там. Отфыркивается. Тихо рычит. Так, что у меня под ногами вибрирует земля.
Может, лучше уйти? Говорил же Дарион не бродить тут одной…
Я уже готова развернуться и шагнуть назад, в лес, когда замечаю движение. Между прутьев решетки появляется темно-зеленая клиновидная голова. Два желтых глаза с щелевидными зрачками смотрят на меня в упор, не мигая.
Голова не маленькая, но у тех анкров, на которых улетали дарги, головы были в три раза крупнее. Значит, это детеныш?
Не зная, что делать, разглядываю его. Симпатичный такой, зеленый дракончик.
Он раскрывает зубастую пасть и демонстрирует свой арсенал. Я послушно впечатляюсь: бледнею и чувствую, как по спине ползет холодок. Детеныш он или нет, а руку отхватит одним небрежным укусом.
Дракончик фыркает, выпуская из ноздрей струйки пара.
Он что, еще и огнем плюется?!
Нет, мне точно пора искать местечко поспокойнее…
Стоит об этом подумать, как рядом с зеленой головой появляется еще одна – такая же зеленая. Ну, может быть, оттенок немного другой. А потом еще одна и еще.
Затаив дыхание, не в силах пошевелиться, смотрю, как из темноты ангара сквозь решетку пролазят головы анкров. И все, не мигая, разглядывают меня.
Сквозь слой облаков пробивается солнце. Его лучи зажигают искры в изумрудной чешуе, и дракончики начинают сверкать, будто драгоценные камни. Зрелище настолько завораживающее, что я, забывшись, делаю шаг вперед.
Сама не замечаю, как пересекаю площадку. Останавливаюсь только в шаге от решетки. Кажется, протяну сейчас руку – и коснусь этих дивных созданий.
Теперь я вижу и их тела: сильные, гибкие, мощные. Молодые анкры трутся друг об друга, желая протиснуться к решетчатой преграде. Недовольно порыкивают на конкурентов, фыркают. Некоторые размером со взрослого льва, но есть и поменьше. Малыши как раз не особо рвутся к прутьям решетки. Стоят в глубине ангара, не решаясь приблизиться. Словно боятся, что более сильные собратья их отпихнут.
– Привет, – говорю зачем-то.
Будто эти звери могут меня понять!
В ответ раздается короткий нестройный рык.
Один из драконов вытягивает длинную шею. С опаской кошусь в его сторону, но он лишь высовывает язык. Зато я получаю мягкий тычок с другой стороны.
Отпрыгиваю с тихим вскриком.
Кто-то из анкров насмешливо фыркает. Он явно доволен, что смог дотянуться и боднуть меня в бедро.
– Ах вот как? – угрожающе упираюсь руками в бока. – Решили меня напугать?
Они дружно кивают, выпуская в воздух белые облачка пара. Неужели и правда понимают меня?
«А почему бы и нет? Они же ручные, дрессированные… в конце концов, домашние звери, – мысленно убеждаю себя. – Как лошади. Или собаки».
Удивительно, но я больше не чувствую страха. Он бесследно исчез. Зато ловлю себя на том, что улыбаюсь, глядя, как анкры пытаются ухватить зубами мой подол.