Я перестаю изучать опутанное датчиками тело, кажущееся сейчас чьим-то чужим, и с трудом концентрируюсь на словах доктора.
– Доктор Ветлан, – неожиданно сухим и официальным тоном произносит капитан Тиван, – к чему вы клоните?
– Шприц в тайнике, что мы видели на камерах, – наркота, – припечатывает паренек.
Наркоманка? Он думает, что я – Рокси Тайлз – наркоманка? Хорошо, пусть ошибается дальше. Я выдыхаю с облегчением и снова захожусь в смехе.
В палате возникает тишина. Сочувственно-осуждающие взгляды лейтенанта и доктора направлены на меня, но что мне до других, если командир корабля по-прежнему не выражает никаких эмоций.
Давайте, капитан! Мне будет невероятно просто, если вы повесите на меня ярлык наркоманки и не станете копать глубже.
Капитан Тиван встает со своего места и в грозной тишине приближается к моей постели.
– На моем корабле о наркоте забудь, – резко бросает он и уходит.
Мой смех становится громче и веселее.
* * *
Мне всегда нравилось просыпаться и тихонько лежать в мягкой полудреме, наслаждаясь уютным теплом объятий Бака. Это были непередаваемые ощущения, и, несмотря на почти двухлетний совместный быт с любимым мужчиной, я так и не смогла привыкнуть к этому.
«Как много тех, с кем можно лечь в кровать…
Как мало тех, с кем хочется проснуться…»[3 - Стихотворение Э. Асадова.]
Это были не просто строчки давно забытой классики, это была реальность нашей с Баком жизни. Нашим маленьким семейным девизом, каждодневным подтверждением чувств друг к другу.
Но в это утро я боялась открыть глаза…
Боялась, потому что стоит открыть их – я пойму, что детские страхи ожили, и я вновь оказалась на корабле межзвездного флота. Боялась, потому что внутри жил новый страх – страх не увидеть рядом с собой Бака.
Я боялась открыть глаза… и понимала, что это неизбежно.
– Рокси Тайлз, – зовет меня, судя по скучающему тону, доктор.
Зажмурившись еще сильнее, я остаюсь лежать, боясь пошевелиться, боясь, что меня заставят открыть глаза и признать правду.
– Можете не стараться, я знаю, что вы проснулись, Рокси. Приборы регистрируют изменение ритмов вашего мозга.
Определенно, это доктор. Только у него из всех моих знакомых такие нравоучительно-занудные интонации.
– Рокси, вас хочет видеть капитан.
Одна только мысль о командире корабля заставляет меня вздрогнуть, чем я и выдаю себя. Еще какое-то время я лежу, а затем, примирившись с неизбежным, открываю глаза.
– Вот так бы сразу… – ворчит молодой доктор, откладывая в сторону планшет и поднимаясь с кресла.
Теперь, когда мое сознание уже не отравлено наркотическим весельем, я наконец могу сконцентрироваться и рассмотреть врача внимательнее.
Среднего роста, худой и невероятно подвижный паренек с манерой заумно выражаться. Короткие тщательно подстриженные волосы с легкими залысинами на высоком лбу и длинный прямой нос.
Сколько ему?
Судя по тому, что я вижу, – никак не больше восемнадцати. Судя по тому, что я помню, врачей для межзвездных кораблей обучали с четырнадцати, так же, как и других гражданских специалистов. В двадцать начиналась обязательная для всех практика в больницах, и только спустя четыре года, при успешно пройденном экзамене, докторов приписывали к определенному кораблю и, соответственно, личному составу.
Так, значит, двадцать четыре? А с виду и не скажешь…
Пока я разглядывала доктора, он успел отчитаться перед командиром Тиваном о моем пробуждении и, открыв одну из панелей «умного» пластика, достал стопку с одеждой.
– Меня зовут доктор Камаил Ветлан, – представляется он, аккуратно складывая на стул рядом с кроватью черные форменные штаны, куртку и белую майку. – Вам следует одеться и привести себя в порядок.
Я мельком смотрю на стул с разложенной одеждой и очень медленно приподнимаю простынь, чтобы понять, в чем я нахожусь сейчас.
– Капитан Тиван запретил мне и моим ассистентам переодевать вас в больничное, – по-своему интерпретирует мой облегченный выдох паренек.
Оправив под одеялом полы халатика, под которым было только нижнее белье, я сажусь на кровати и откидываюсь головой на мягкое изголовье.
Сначала был Душитель, потом «скорая» и больничная палата, а спустя чуть меньше суток на меня опять напали, поспешно увезли и вновь уложили на больничную койку.
Чувствуя невероятную сухость во рту, я с трудом разлепляю губы.
– Доктор… – сиплым голосом начинаю я и осекаюсь.
– Ветлан, – подсказывает паренек.
– Доктор Ветлан, вы можете передать капитану Тивану, что я плохо себя чувствую, поэтому хочу остаться в палате?
Парень пару секунд сердито сопит, вызывая ассоциации с гулом работающего на пределе процессора старенькой системы дома.
– Но капитан Тиван приказал привести вас к нему, как только вы придете в сознание…
– Прошу вас, – сорванным после вчерашнего голосом прошу я и устало закрываю глаза. – Я просто не готова еще ни с кем говорить.
Парнишка в белом халате кидает на меня рассеянный взгляд и, неуверенно кивнув, выходит из палаты. Далеко ходить доктору не придется – у каждого на руке есть браслет связи, предназначенный для таких случаев, поэтому из палаты паренек вышел только из вежливости, чтобы я не услышала тех цветастых эпитетов, которые вырвутся у капитана Тивана, едва он услышит, что кто-то на корабле не подчиняется его приказам.
Но мне все равно.
Свернувшись калачиком, я подтягиваю коленки к груди, сознательно принимая позу эмбриона. Мысленно готовя себя к мысли, что в скором времени доктор Ветлан вернется с подкреплением в виде двух единиц воинского состава, которые под белы рученьки вытащат меня из постели и доставят к командиру, я закрываю глаза и вздыхаю.
Как бы глупо это ни казалось, но одиночество на кораблях межзвездного флота – редкость, ценность, которая не каждому понятна. В открытом космосе тебя постоянно должен кто-то страховать и дублировать, поэтому ты никогда ничего не делаешь один.
Помнится, я в свое время даже в туалет ходила или в компании Алексы, или под присмотром младшего командира группы…
Постоянное присутствие кого-то рядом, даже если этот человек тебе искренне симпатичен, в конечном итоге начинает давить на психику, и ты медленно, но верно сходишь с ума. По крайней мере, так было со мной…
Легкий шелестящий звук открытия перегородки так же ожидаем, как смена ночи и дня, а вот вошедший в палату капитан корабля – нет.
Немного сбитая с толку, я вновь сажусь на постели и затравленно смотрю на него.
Основное свойство характера таких людей, как капитан Тиван, – спокойствие и сдержанность. Они не любят суету, но устанавливают для себя и окружающих высокие стандарты в жизни.