– Очень смешно, – фыркнула я и пошла работать.
Ринга, конечно, шутила – никто на Церере даже пальцем меня не тронул бы, опасаясь ревности Бака. Да что там пальцем! В мою сторону боялись даже лишний раз посмотреть!
Приоткрыв глаза, я гляжу в сосредоточенное лицо любимого мужчины и невольно улыбаюсь.
С Баком мы познакомились еще в старших классах школы, когда у толстого стеснительного мальчишки хулиганы попытались отобрать новенький ручной КПК.
Именно тогда Бак Зенг впервые подрался и впервые проиграл. Я нашла его жалко стонущим на лавочке с разбитым лицом и сломанной рукой и, словно добрая самаритянка, подставила свое плечо и потащила в медпункт.
– Их было пятеро против тебя одного, – ругала я его по дороге, пыхтя от натуги. – Надо было отдать КПК и дать деру!
И тогда толстый мальчишка посмотрел мне в глаза и совершенно серьезно заявил:
– Человек должен сражаться до тех пор, пока ему есть что защищать. Иначе он перестанет себя уважать.
Его высказывание показалось мне спорным. Я бегала от хулиганов, послушно отдавала мелочь, что выдавала мне мама на карманные расходы, и самоуважение мое от этого не страдало. Тем не менее спорить тогда я не стала, предпочтя беречь дыхание.
Журналистам Бак всегда говорит, что его головокружительная карьера бойца-победителя началась с той самой первой проигранной драки. И только мне Бак Стальной Кулак Зенг признался, что его успех начался с того момента, как мы стали встречаться.
– Каждый раз, выходя на ринг, я сражаюсь за тебя, – шепнул он как-то раз в кровати, прижимая меня к себе.
В его словах скрывался более глубокий смысл, чем могло показаться на первый взгляд. Пока Бак Стальной Кулак Зенг был на вершине бойцовского Олимпа, моей безопасности ничто не угрожало.
Все парни на Церере четко знали, что я подружка Бака, поэтому старательно игнорировали все мои прелести и симпатичное личико.
Да, определенно на меня напал кто-то чужой…
– Сомневаюсь, что на вас мог напасть кто-то из местных…
Я вздрагиваю от неожиданности, удивленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с молодым помощником детектива.
– Может, он не понял, кто перед ним, или малость того… – выдвигаю я собственную версию.
Парень задумывается, размышляя над моими словами.
Приятный и, судя по моим наблюдениям, далеко не глуп.
Это хорошо, что у него есть возможность поучиться у детектива Сная. Старичок – неплохой полицейский и, что самое важное, хорошо относится к улицам…
– Сомневаюсь, – качает головой Дон Айлз. – «Большой пес» известен на Церере тремя вещами: первоклассной выпивкой, отличной музыкой и тем, что официанткой в баре подрабатывает подружка Стального Кулака.
Последнее почему-то меня веселит.
– Видишь, милый, я, оказывается, тоже популярна, – шутливо толкаю я Бака. – А ты мне работу предлагаешь бросить!
Он криво улыбается и сжимает меня в своих объятиях чуть крепче, ясно давая понять, что ему не слишком нравится, что кто-то еще может смотреть в мою сторону.
– Окс, – зовет меня детектив Снай. – Вы можете подойти?
Бак с неохотой выпускает меня из своих объятий. Я посылаю ему улыбку, дарю легкий поцелуй в губы и только после этого отхожу от барной стойки.
– Окс, это Гинзи, – представляет мне стоящего мужчину детектив Снай. – Он подготовит вас к следственному эксперименту.
Я киваю и обращаюсь в слух.
Гинзи довольно ловко вставляет мне в ухо крошечный передатчик с микрофоном, затем клеит на грудь круглый медицинский процессор для сбора сведений о моем состоянии.
– Если ваши показатели превысят норму, мы тут же прервем эксперимент, – заверяет меня он. – Также мы будем собирать биометрические показатели для воссоздания цепочки событий. Если услышите в наушнике негромкий писк или щелчок, не пугайтесь – это просто побочный шум от работы системы.
Я киваю, с интересом поглядывая на столик с оборудованием. Впервые вижу, как создают трехмерную картинку событий.
– Окс, – ко мне подходит статная женщина с темными волосами, зачесанными назад, и представляется: – Меня зовут Шара, я психолог департамента полиции. Мой голос вы будете слышать в наушнике.
Я киваю, принимая новую информацию как должное.
Зашибись! Теперь могу шутить, что у меня в голове побывал психолог.
Обернувшись, я ловлю взгляд Бака и, несмотря на общую напряженность обстановки, облегченно выдыхаю. Его присутствие – это самое мощное успокоительное для меня.
– Окс, мы можем начинать? – интересуется Шара.
Вернее, не она сама, а ее голос в моей голове.
Я вздрагиваю от неожиданности и смущенно оглядываюсь на женщину.
– Да, конечно, – говорю я вопреки неясному чувству страха и неловкости из-за того, что все эти люди собрались здесь из-за меня. – Что мне надо делать?
Гинзи что-то показывает Шаре на экране монитора, и та согласно кивает.
«Думаю, нужно начать с вашей привычной работы, – слышу я ее голос. – Вы можете вспомнить, какие столики обслуживали этим вечером?»
Повернувшись, я выхожу на середину танцпола и окидываю взглядом весь зал.
– Столик семь: две припозднившиеся охотницы за парнями. Столик двадцать четыре: пятеро друзей, наши завсегдатаи, – перечисляю я, указывая рукой, а затем поднимаю голову. – Ну и весь второй этаж…
Резкая боль в горле заставляет меня поморщиться и поскорее опустить голову.
«Кто-то из клиентов показался вам странным в эту ночь?» – спрашивает Шара.
Я задумчиво ерошу свои рыжие вьющиеся волосы и кидаю осторожный взгляд в сторону столика с четверкой офицеров.
– Конечно, показался, – отвечаю я, поспешно отводя глаза. – Это же бар. Здесь полно подвыпивших чудиков.
«Возможно, поведение кого-то выходило за рамки?»
Я поворачиваю голову к столику с офицерами, натыкаюсь на тяжелый взор капитана Тивана и машинально отступаю назад.
Поглоти меня черная дыра! Да у него даже взгляд агрессивный.