Вредный артефакт продолжал подначивать меня ровно до тех пор, пока мы не покинули зал и не отправились на третий этаж. Тотоша куда-то свалил, некроманты внизу ругались, а я пытала дворецкого. Увы и ах, надежда узнать свойства самого невероятного артефакта разбилась о несокрушимую стену холодности Уинслоу.
– Это слишком сложная магическая материя, чтобы рассказать о ней за три минуты. Гораздо проще сразу войти в род Праймусов и испытать тессеракт на себе, – заявил провожатый и так выразительно на меня посмотрел, что я поспешила сменить тему.
– Какая картина! – поспешно воскликнула я, притормаживая у первого попавшегося полотна, что в изобилии висели на стенах этого загадочного замка.
– Согласен. Редкий и очень удачный кадр, – кивнул Уинслоу, притормаживая и оглядываясь. – В обычные дни братья стараются не приближаться друг к другу.
Братья?
Я с куда большим интересом воззрилась на портрет. Так, ну Данте Праймуса опознать несложно. Вот он, на первом плане, сидит с раскрытой книгой в кожаном корешке. Темные волосы зачесаны назад и не спадают на лицо неряшливой челкой, поэтому можно увидеть лицо. Золоченая маска тоже не смущает взгляд, а кожа хоть и бледная, зато без ввалившихся щек и черных кругов под глазами.
Понятия не имею, что стряслось с этим некромантом, но раньше он выглядел куда лучше.
А вот Кельвина Праймуса время не поменяло.
На портрете он сидит на кресле, закинув ноги на подлокотники, и с вызовом улыбается всему миру. Хорош, чертяка!
И это я утверждаю с позиции человека, для которого мужская красота – один из самых спорных вопрос. Ведь кому-то нравятся лощеные блондины, кому-то брутальные брюнеты, кому-то весельчаки, кому-то мыслители, а кому-то кошельки всех вышеупомянутых.
Кельвин был красив. По-настоящему красив той странной красотой, которая вызывает не восхищение, а скорее смущение. Есть люди, на которых невозможно смотреть спокойно. Палач был из таких.
Даже странно, что о его внешности не упоминалось ни в одной из баек, что так охотно пересказывали друг другу контрабандисты, убийцы и воры.
– Тесса, идемте, – позвал Уинслоу, как раз в ту секунду, когда мой взгляд сместился вверх, чтобы оценить третьего мужчину.
Тот стоял дальше всех, прислонившись спиной к подоконнику, отчего его лицо тонуло в темноте и казалось частично скрытым. Светлые волосы, скрещенные на груди руки и крестовина меча за правым плечом: вот и все, что я успела разглядеть, прежде чем броситься догонять ушедшего вперед дворецкого.
– Не знала, что Праймус трое.
– Их всегда трое. Сэр Данте – старший, самый терпеливый и больше остальных тяготеет к научным изысканиям. Вот почему он возглавил башню некромантов в столичной академии. Сэр Кельвин нашел применение своим талантам при королевском дворе. Среднему брату не осталось ничего другого, кроме как исполнить долг рода.
«Мутные. Очень мутные мужики», – подытожил артефакт, а я на всякий случай уточнила:
– Средний брат. Он тоже приедет в замок?
– Я похож на предсказателя?
Уинслоу больше походил на глыбу мрамора, но вслух я этого, естественно, не сказала.
Мы свернули в очередной коридор, прошли под аркой, которую сторожили рыцарские доспехи, а может, и сами рыцари, кто ж этих некромантов разгадает. Уинслоу по очереди показал три комнаты и королевским жестом предложил выбрать. Я придирчиво осмотрела все три, дотошно вызнала, не умирал ли кто в этой крайне удобной кровати или на вон том милом кресле, и в отчаянье схватилась за голову.
– В этом замке есть хоть одна спальня, которая не запятнала себя смертью? – в отчаянье воскликнула я.
Ни на что особенно не надеялась, и тем приятнее оказалось услышать:
– Неудачные покушения считаем?
– Они же неудачные, – несколько неуверенно заметила я.
– В таком случае есть, – заявил Уинслоу. – Одна комната.
Батюшки! Одна комната на целый замок.
Я просто в шоке от смертности черных магов. Как они только плодиться успевают в таких-то стрессовых условиях обитания.
Комнатка оказалась точной копией других, вот только гостиную переоборудовали под лабораторию, а из спальни выкинули дорогие и помпезные вещи, заменив все удобной и современной мебелью. На фоне мрамора, сусального золота, покрывавшего фактически каждый предмет, здесь царила прямо-таки спартанская обстановка и дух противоречия.
А еще здесь никто не умирал, что делало комнату еще более привлекательной.
«Я бы на твоем месте трижды подумал, – заявил Азра. – Сегодня эта комната единственная в замке, где никого не грохнули, а уже завтра твои мозги украшают потолок и стену».
Но я уже кинула футляр с инструментами на лабораторный стол и уверила дворецкого (и себя заодно), что эта комната мне подходит. Уинслоу кивнул, извлек из внутреннего кармашка микроскопический блокнот и попросил оценить его экскурсию по замку по десятибалльной системе.
Я, как смогла, заверила, что все прекрасно. И нет, меня не тянет кричать, бежать и терять сознание. Что улучшить? Пожалуй, замок покажется более привлекательным в глазах будущих жен, если он, Уинслоу, перестанет упоминать про многочисленные смерти и убийства. Да, я понимаю, что это история замка, без которой «Когти ворона» теряют все свое очарование и темный шарм, но на неокрепшую женскую психику не стоит вываливать столько полезных фактов. Достаточно одного в день, чтобы, так сказать, возникло постепенное привыкание, и дамочки не шарахались от безобидных с виду коридоров, диванов и ваз.
После этих слов дворецкий еще пару минут смотрел мне в глаза с утомительно-нейтральным выражением, а потом одним отточенным движением рук убрал блокнот и вытащил нечто потрепанное и дико пыльное.
– Благодарю за помощь, – сухо произнес он и протянул тонкую методичку с растрепанными листами. – Вот. Изучите.
«50 правил некроманта», предупреждало название на первой странице.
– Простите, Уинслоу, но я не доверяю книгам с цифрами на обложке. Всякие там двенадцать правил, восемь истин, шесть моралей, три притопа и два прихлопа… – поторопилась я откреститься от сомнительной литературы.
– Эту, – злосчастную книженцию все-таки впихнули мне в руки, – вы просто обязаны изучить.
Я с опаской, на вытянутых руках положила правила на лабораторный стол. Опыт подсказывал, что книги оставляют на нас след точно так же, как мы отмечаем любимые места на страницах, а посему следовало как можно скорее избавиться от сомнительного удовольствия.
Едва за дворецким закрылась дверь, как я тут же смела методичку в выдвижной ящичек, метнулась к стеклянному шкафу с ингредиентами и заготовками и еще минуты полторы просто восторженно прыгала и пищала.
«Тесса, – надоедал артефакт, – мне не по себе в этой комнате. Здесь очень странная атмосфера, которую я никак не могу считать. Тесса, ты вообще слушаешь? Тесса!»
Но я уже полностью погрузилась в процесс работы, выкладывая на стол пять заготовок. Из этих трех сделаю оповещалки, вот эта идеально подойдет для сдерживания нежити у порога, вот этот милый брелок нашпигую какой-нибудь дрянью, чтобы у драколича начинало сводить зубы при одном только косом взгляде в мою сторону. Что делать с пятым, еще не придумала, но вариантов уйма!
«Тесса. Тесса!» – все не унимался артефакт, но не преуспел.
И зря.
***
Обычно меня так сильно увлекает работа, что весь остальной мир уходит куда-то на задворки. Когда я в работе, то не услышу и топот военного отряда, шагающего в свинцовых башмаках.
– Кхе-хе! – выразительно прокашлялся Палач.
Я вздрогнула, выронила кругляшок медальона, в который вливала силы, ругнулась и только потом подняла голову.
Кельвин сидел в кресле, откинувшись на спинку и закинув руки за голову. Как и когда он вытащил кресло из спальни и водрузил напротив лабораторного стола, оставалось загадкой. Еще большей тайной, покрытой мраком, налетом некромантской таинственности и прочими атрибутами тьмы, стала подозрительная улыбка и прямой взгляд направленных на меня глаз.
– Извините, я заработалась…