– Уже заметил, – лениво отозвался некромант, продолжая сопровождать каждый мой жест хищным прищуром.
Опускаю голову и быстро сгребаю заготовки в карман. Последняя заготовка еще не успела остыть, перегревшийся металл чуток поплыл. И вот по уму надо вернуться и быстро исправить форму. Профессора за недоделку могли оторвать руки и лишить неудачника пропуска в лабораторию.
Но под прицелом пристального внимания самого ужасного мага я бы и ложку не согнула, что уж говорить про магию.
– Давно ждете? – спросила, чтоб хоть как-то разбавить тишину.
– Не очень.
«Врет, – моментально сдал некроманта Азра. – Сидит тут уже двадцать семь минут сорок четыре секунду и пялится на то, как ты своими корявыми ручонками портишь дорогие ингредиенты. Как по мне, за это время уже трижды можно было сдохнуть от скуки!»
Двадцать семь минут? А вот это уже странно даже для такого парня, как некромант! Просто со стороны смотреть на то, как работает артефактор, так же захватывающе, как наблюдать за сохнущей на стене краской.
Мы не делаем всяких там взмахов, не шепчем под нос тарабарщину. Пялится в одну точку – вот самое точно определение того, что происходит.
– Данте ждет нас в своем кабинете, – проговорил Кельвин, грациозно понимаясь и одергивая манжеты черной рубашки.
Это был очень дорогой черный, если вы, конечно, понимаете, о чем я. Настолько дорогой, что даже такой несведущей в тканях дурехе, как я, стал очевиден ценник подобной вещи.
Скупердяйство и прикидки, на что я сама потратила бы такую кучу денег взамен (да простят меня модельеры и знатоки) обычной тряпки, сыграли со мной злую шутку. Я начисто проморгала тот момент, когда некромант приблизился. Тяжелая рука опустилась на плечо, чуть сжала, демонстрируя не жестокость и даже не силу, а непомерную веру в собственную власть.
– Вы знаете о моей репутации, Тесса? – Кельвин оценил мои потуги энергично покивать и недобро улыбнулся. – Я не прощу, если что-то пойдет не так.
«Фу ты, ырка полосатый! Напугал до усра…» – весело загоготал Азра, портя момент.
И тем не менее я важно кивнула, мол, все нормально, господин некромант. Тесса хорошая. Тесса все понимает.
Палач еще пару секунд всматривался в мое лицо, точно работяга, просеивающий песок в поисках золотой пылинки. Уж не знаю, что он там увидел, но его это не сильно убедило.
– Идемте, худшая из худших, – сухо обронил Палач, выпуская мое плечо и разворачиваясь.
ГЛАВА 5. Работа артефактора
– Я хочу, чтобы вы сняли с меня это, – заявил Данте, поднимая правую руку.
И то, что изначально я приняла за плотную черную перчатку, сверкнуло в ярком свете кабинета некроманта.
«Ты только глянь на этот сплав, – восхитился Азра. – Металлодетекторы хватит удар!»
Повинуясь зову наличности, я подтянула рукава и громко хлопнула. Артефакт вспыхнул и перетек на обе руки, приняв форму рабочих перчаток с десятью металлическими напальчниками.
Чем мои перчатки отличались от обычной пары, которыми пользовалось большинство моих коллег? Тем, что простенький фокус, не требовавший много сил, производил на клиентов впечатление, а у меня появлялась возможность лишнюю секунду подумать.
В данных обстоятельствах я бы не отказалась и от часа размышлений, так как понятия не имела, что за странный сплав использовал некромант.
Проигнорировав место на диване, я подтянула низкий журнальный столик, села напротив и принялась изучать руку. Покрутила так и эдак, старательно нахмурила лоб, словно бы терзаясь в раздумья, исполнила коронное «хм-м…» и вынесла вердикт:
– Проще отрезать.
Данте посмотрел так, словно проверял мои слова на детекторе лжи, а затем настроение некроманта покинуло отметку «я в бешенстве» и устремилось к «так зол, что убиваю взглядом».
– Шесть месяцев боли и сражений, – зашипел он, выдергивая руку. – Шесть месяцев борьбы, а потом в мою жизнь, гарцуя, точно ослик на параде, влетает недоучка и предлагает отрубить руку?
– Я не ослик! – оскорбилась я, схватила кисть некроманта и дернула на себя. Некромант зашипел от боли, дернулся и, кажется, всерьез подумал прибить зарвавшуюся недоучку, но был остановлен моим негодующим воплем:
– Видите? Вот здесь, где заканчивается сплав и начинается кожа? Даже с моими минимальными познаниями в области медицины и некромантии я могу смело утверждать, что начался необратимый процесс омертвения тканей. Даже если мы снимем эту клятую штуку, что тот еще геморрой, то руку не спасти. Вы больше никогда не сможете пользовать… пользоваться…
«Тесс, давай рассуждать здраво. Снять эту хрень нудное, кропотливое, но вполне себе реальное дело для опытного артефактора. А теперь вспомни список профи, к которым обращались эти милые господа, и ответь на вопрос: почему никто из них не взялся за это дело?»
И вот тут до меня дошло.
Да, если снять металлическую перчатку, сдерживающую процессы гниения, рука потеряет чувствительность и подвижность. Да, начнется гангрена, появится риск заражения крови. И да, ради сохранения жизни любому другому человеку пришлось бы провести ампутацию, но некромант – не рядовой обыватель.
Некромантом невозможно стать. Ими рождаются. Магия смерти доступна лишь тем, что приходит в этот мир мертвым. А то, что мертво, умереть не может.
Меня прошиб холодный пот и ужас.
– Ну же, Тесса, договаривайте, – хищно приподнял уголки губ Данте.
– Вам нужно, чтобы я сняла металл, чтобы подчинить мертвую плоть своей воле, – севшим голосом проговорила я.
– Молодец. Догадалась, – буркнул собеседник, и похвала там даже рядом не стояла.
– Но… но… но… – буксовал мой мозг. – Это незаконно. В смысле, некромантам запрещено проводить обряд своей смерти с последующим перерождением в лича.
– Тесс, это просто рука. Я не имею ни малейшего желания умирать и воскресать в виде высшей нежити. Так вы возьметесь за работу?
«Давай, детка! Врежь ему по шарам, – подначивал Азра. – Скажи, что этот хрен может катиться куда подальше».
– Мне срочно нужно выпить! – заявила я, вставая и направляясь к бару.
«Что?! Тесса, ты спятила? – закричал артефакт, хмыкнул и исправился. – Но ведь нормальный изначально бы и не пошел на такое».
Я гремела бутылками, в то время как мерзкий голос артефакта гремел в моей голове:
«Нет, я решительно тебя не понимаю! Открытую бутылку не бери… Я тебе говорю, поставь на место. Немедленно! А это слишком крепкое… И вообще, лучше возьми во-он тот лимонадик».
Назло выбрав пузатую бутылку бренди, придирчиво понюхала содержимое. Вырвавшиеся на свободу пары спирта ударили в нос, заставив поморщиться, и, кажется, отправили в нокдаун благоразумие, потому что вопреки всем воплям Азры о женском алкоголизме, я выбрала стакан побольше и щедро плеснула на донышко.
Все же знают, что бренди – это очень крепкий напиток? А еще это вино, которое перегнали, чтобы оно дольше хранилось. Короче, вконец испортили хороший напиток.
Мое тело взбунтовалось: обожженное горло зашлось кашлем, сознанию словно настучали дубинкой, желудок принял обрушившийся по пищеводу подарок с тем же восторгом, как мирные горожане рады внезапному извержению вулкана. То есть попытались с криками дезертировать.
Я схватилась за живот и просипела что-то типа «божечки-боже, что за хрень вы мне подсунули», но из приличных слов там осталось только предлоги и союзы.
Все это время Данте смотрел на меня, как на застигнутого в ванной паука. Причем в глазах смотрящего последний выполнял акробатический комплекс упражнений и как раз дошел до отжиманий с хлопками за головой.
– Вам плеснуть? – любезно прохрипела я, выразительно помахав бутылкой.