Ведьма-неудачница

Он махнул рукой в сторону плиты, откуда доносились поистине волшебные ароматы.

– Ты… готовил? – удивилась я.

– А что такого? – Митрофанушка гордо выпятил грудь. – Домовой без кулинарных талантов – что дом без крыши. Ты садись, садись! Сейчас всё подам.

Он ловко сновал между столом и плитой, расставляя тарелки, доставая ложки, раскладывая салфетки. Всё это он делал с такой сноровкой, будто служил дворецким не один десяток лет.

Пока он хлопотал, я наконец смогла его разглядеть. Невысокий, с пушистой седой бородой и в старинной набедренной повязке, Митрофанушка двигался удивительно легко и проворно. Время от времени он что‑то подкручивал в замысловатой конструкции, стоящей на краю стола, бормоча себе под нос:

– Так, теперь гайку на четверть оборота… Нет, не то… Может, лучше пружину подтянуть?

– Это ещё что? – не удержалась я, кивнув на устройство.

– А, это? – домовой приостановился, бережно погладил металлический бок прибора. – Это, милочка, мой главный помощник. Без него ни порядок навести, ни уют создать. Дом – он как механизм: каждая деталь на своём месте, каждый винтик должен работать как надо.

Он поставил передо мной тарелку с дымящимся жарким и уселся напротив, с гордостью наблюдая за моей реакцией.

– Ну, пробуй!

Я взяла ложку, попробовала… и закрыла глаза от удовольствия.

– Это… невероятно вкусно!

– То‑то же! – довольный домовой откинулся на лавке. – Вот видишь? С таким помощником тебе никакие беды не страшны. А теперь рассказывай, как ты тут оказалась? Прежде в эту комнату на постоянку никого не селили. И что за порядки собираешься заводить. Ведь дому нужна хозяйка, а хозяйке – порядок. А где порядок, там и я. Таков мой долг, так сказать.

– Ну… – я замялась, не зная, с чего начать. – Меня просто сюда поселили, я ж студент, существо подневольное. Но если честно я очень рада. В прошлом году я постоянно искала тихое место, где можно было бы…

– Устроиться поудобнее и жить в своё удовольствие? – перебил меня Митрофанушка, подмигнув. – Так это мы мигом организуем! У меня уже и план есть: сегодня – завтрак, обед и ужин, а завтра – генеральная уборка, а там и гостей можно позвать. Что скажешь?

– Гостей?.. – я чуть не подавилась кусочком мяса. – Митрофанушка, ты же понимаешь, что я только‑только въехала? Какие гости?

– А какие надо! У каждого дома должна быть своя история, свои легенды. А легенды не рождаются в пустоте – их создают люди. Да и тебе не помешает завести знакомства. Вон какая ты бледная – точно от одиночества.Домовой хитро прищурился, поправляя поясок.

– Ты прямо как мадам Аделина— всё про знакомства да про «пора бы уже».Я невольно рассмеялась:

– А бабушка эта, видать, умная женщина! – кивнул Митрофанушка, собирая со стола пустые тарелки. – Дом без людей – как сердце без любви. Пустое место.

Пока он убирал посуду, я оглядела кухню. Всё выглядело так, будто здесь жили годами: каждая ложка на своём месте, полотенца аккуратно сложены, на подоконнике – горшки с травами.

– Слушай, – наконец решилась я. – А как так вышло, что всё это появилось? Вчера тут была почти голая комната, а сегодня…

– А это, Василина, секрет домового. Скажем так: у нас свои методы обустройства. Главное – чтобы тебе было уютно.Митрофанушка замер, потом медленно повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул озорной огонёк:

Он подошёл к странной конструкции на столе и снова начал что‑то подкручивать. Прибор тихо зажужжал, вспыхнули крошечные огоньки.

– Что это всё‑таки? – я не удержалась и подошла ближе.

– Мой главный инструмент, – с гордостью произнёс домовой. – Механизм порядка. С его помощью я слежу за домом, поддерживаю тепло, создаю уют. Каждая деталь имеет значение: вот эта шестерёнка отвечает за свежесть воздуха, эта – за ровное горение огня в камине, а эта маленькая пружинка… – он нежно коснулся крошечного элемента, – за хорошее настроение обитателей.

Я пригляделась: внутри конструкции двигались миниатюрные колёса, переливались цветные камешки, струился едва заметный свет.

– И ты управляешь всем этим?

– О, не просто управляю! Я чувствую квартирку как своё тело. Знаю, где скрипит половица, где нужно подправить оконную раму, где поставить вазу с цветами. Дом – это живой организм, Василина. И я – его душа.

В этот момент прибор издал мелодичный звон, и в воздухе разлился аромат свежескошенной травы.

– Видишь? – улыбнулся Митрофанушка. – Всё работает как часы. Давай заканчивай трапезу и марш на занятия! Опоздать в первый же день – не вариант! Кстати, я уже собрал тебе рюкзак, всё необходимое там. О, и ещё: сегодня утром какой‑то мужчина заходил, принёс твоё расписание. Вот, – он вложил в мою руку листок, заметно отличавшийся от стандартных ректорских бланков.

На бумаге чётко значились: время уроков, список нужных учебников, требования к одежде, номера аудиторий. Буквально всё… Ну почти всё, что могло понадобиться. Даже фамилия преподавателя и перечень его излюбленных вопросов на занятиях. Настоящий сюрприз! Кто же это мог быть?

«Разберусь позже», – решила я. Проглотив кусочек мясного пирожка и торопливо запив его тёплым молоком, я помчалась на уроки, успев бросить другу благодарное: «Спасибо!»

«Вот это да! У меня теперь есть собственный домовой! Порадуюсь этому позже, а сейчас – бегом! Опаздывать в первый день никак нельзя», – мелькнуло в мыслях, пока я стремительно неслась по коридору.

Занятия прошли на удивление гладко. Хотя это был первый учебный день, преподаватели не стали ограничиваться повторением пройденного – мы сразу приступили к освоению новых тем. И это оказалось невероятно увлекательно!

На первой паре – рунологии – мы практиковались в комбинировании рун воды и воздуха. Задача состояла в том, чтобы создать небольшой дождик с лёгким ураганом. Как я выяснила, существует свыше сотни рун воздуха и примерно столько же рун воды. Сегодня мы освоили лишь три простейшие комбинации – вполне безобидные, к счастью.

Вторая пара была посвящена полётам на мётлах. Если на первом курсе мы изучали лишь общее устройство этого летательного аппарата, то теперь перешли к более серьёзным вещам: начали разбираться в процессе создания мётлы и способах её подчинения.

На травологии мы погрузились в изучение сонного корня солодника. Оказалось, это растение обладает поразительными свойствами: с его помощью можно проникнуть в чужой сон и исследовать глубины человеческого подсознания. Но есть и тревожная сторона – корень позволяет изменять сны.

Мысль об этом заставила меня содрогнуться. Представьте: какой‑нибудь недоброжелатель может принять корень, добавив в него частичку вас, проникнуть в ваш сон и устроить там настоящий хаос – от апокалипсиса до кровавых поединков с нечистью. И вы ничего не сможете сделать, пока не закончится действие растения.

В этот момент в памяти всплыл образ ночного гостя. «Неужели он способен использовать корень против меня? – пронеслось в голове. – Нет, только не это!

В столовую я не пошла – людные места никогда не вызывали у меня восторга. Забежала ненадолго в свою комнату и прихватила пирожки, которые Митрофанушка снова настряпал. Он, конечно, пытался уговорить меня сесть и поесть как положено, но времени катастрофически не хватало.

Расстояние от моей комнаты до полигона значительно превышало путь от столовой, где сидели одногруппники. Пришлось втиснуть в пятиминутный промежуток поглощение пирожков, переодевание в спортивную форму и стремительный рывок на занятия.

Во второй половине дня расписание повторялось, но локации сменились – теперь всё проходило на полигоне за корпусами.

Какой‑то умник вместо запланированного дождика сотворил полноценный ураган. Стихия не пощадила любимое дерево преподавателя – то самое, которое он собственноручно посадил несколько десятилетий назад, едва придя в Академию. Гнев наставника был поистине эпичен. Я пожалуй граничусь только намёком: благовоспитанной ведьмочке подобные выражения знать ни к чему.Первая пара – рунология.

На первом курсе мы ограничивались полётами по прямой, но нынешний год преподнёс сюрприз: первое же занятие началось с мёртвой петли....Весёлое получилось начало, ничего не скажешь!Вторая пара – полёты на мётлах (под руководством мадам Стикс).

Третья пара – травология. Мы отправились в огороженную часть Запретного леса, чтобы воочию увидеть цветок солодника и его корни. Хоть меня и сопровождали одногруппники и преподаватель, шаг в лес дался нелегко. Я шла, словно на поле боя: постоянно оглядывалась и вздрагивала от каждого шороха. К счастью, всё обошлось – на полигон я вернулась целой и невредимой.

И вот – четвёртая пара. Зельеварение…

– Стой! Стой, тебе говорю, метёлка облезлая!

Да что же это такое, в самом деле! Только на секунду отвернулась – а моя любимая метёлочка уже рванула прочь, да с такой прытью, словно Тёмного князя увидела! И всё это – посреди лекции по зельеварению, когда профессор Морвин с важным видом расхаживал между столами, объясняя тонкости сочетания лунного корня с пером феникса и тертым кузнечиком.

Ну и влетит мне от мадам Стикс! Вместо того чтобы спокойно отрабатывать техники полёта на этой самой метле, я теперь ношусь за ней по всем коридорам Академии, расталкивая опоздавших студентов и едва не сбивая с ног младших ассистентов. А профессор ещё и не знает главного: во время моей летней практики на метёлочку случайно опрокинулся целый флакон зелья приземления. Теперь моя верная подруга не парит, как все порядочные мётлы, а несётся по полу на своих прутиках, будто сороконожка на спицах.

По всему пути нашего следования то тут, то там раздаётся издевательский смех. Кто‑то тычет пальцем, кто‑то достаёт карманные зеркальца, чтобы заснять моё позорное преследование. «Посмотрите, это же та первокурсница! Опять устроила представление!» – доносится из‑за колонн. Нет чтобы помочь бедной ведьмочке! Со всяким же может случиться… Хотя тут я, конечно, погорячилась. Не со всяким – а только со мной.

Я с детства – ходячее невезение. Потомственная ведьма из древнего рода Майр, лучшая студентка первого курса по теоретическим дисциплинам, стипендиатка Совета магов… И при этом – неуклюжая, не особо привлекательная, с вечно растрёпанными волосами и неконтролируемой силой, которая то и дело вырывается наружу в самый неподходящий момент. То котёл взорвётся, то учебник взлетит под потолок, то метла решит устроить марафон. Не то чтобы я жаловалась – девятнадцать лет такой жизни позади, и, смею надеяться, впереди ещё раза в три больше.

Проносясь мимо витражного окна, я на миг увидела своё отражение: раскрасневшееся лицо, выбившиеся из косы пряди, мантия, перекрученная набок. «Прекрасная картина, ничего не скажешь», – мелькнуло в голове. За спиной слышались перешёптывания: «Опять Василина чудит…», «Ну когда она уже научится держать магию в узде?», «Бедная мадам Стикс, ей опять разгребать последствия».

На повороте к преподавательскому корпусу моя метёлочка вдруг застыла – причём в самом прямом смысле. Словно наткнувшись на невидимую стену, она резко остановилась, а затем с громким стуком, похожим на стон раненого зверя, рухнула на полированный пол.

Я замерла, переводя дыхание. И тут заметила тонкую ледяную корку, покрывшую прутья метлы. Кто‑то заморозил мою боевую подругу!

Это ж каким гадом надо быть, чтобы так издеваться над летающим объектом?! В груди закипала ярость.

– Это кто ж такой смелый, что решил так неудачно пошутить и заморозить ценный для потомственной ведьмы артефакт?! – мой голос разорвал тишину, отдаваясь эхом от высоких сводов академии.

Аж сама себя испугалась, выкрикнув это. Громкость получилась такая, что даже люстра под потолком слегка задрожала, а старинные витражи отозвались едва уловимым звоном.

Впрочем, не только я. Все в ближайшей доступности боевые маги тоже вздрогнули – кто‑то даже рефлекторно выставил перед собой защитный щит, а один неосторожно дёрнулся и опрокинул подставку с искуственными иллюзорными шарами. Те с громким звоном посыпались на мраморный пол, раскатившись по всему коридору.

Хах, то же мне боевые! Испугались маленькой девочки! Хотя, надо признать, вид у меня сейчас был тот ещё: волосы растрепались от недавнего магического всплеска, мантия перекособочилась, а в руке всё ещё тлел зачарованный свиток с рецептом зелья, который я так и не успела дочитать.

Подумаешь, силу не контролирую… А кто без изъянов? В конце концов, даже у величайших чародеев бывали промахи – вон, прабабка моя как‑то случайно превратила королевский сад в ледяную пустыню. И ничего, пережили!

В ответ на мой вопрос все как один показали пальцем на стоявшего неподалёку мужчину. Он стоял, прислонившись к массивной колонне из розового мрамора, и с явным интересом наблюдал за происходящим. На его лице играла лёгкая усмешка, а в глазах плясали озорные искорки.

– Васька, это наш новый ректор, – раздалось откуда‑то сбоку. По‑моему, это был мой одногруппник Демьян— вечно он знает всё и обо всех. Его голос прозвучал так тихо, что я едва расслышала сквозь гул в ушах.

Новый ректор? Ой… А это не он разве меня спас тогда от навки? Я мысленно перебрала события той ночи: туман над старым кладбищем, леденящий душу вой, и чей-то красивый голос выдернувшый меня из смертельной ловушки в самый последний момент. Я думала, он просто преподаватель… А это что ж – новый ректор?!

Ой, мамочки… Кто ж меня, козу драную, за язык‑то тянул?! Воображение тут же нарисовало картину: меня исключают из академии, я оказываюсь на улице, а метелка (между прочим, фамильная реликвия!) так и остаётся в замороженном состоянии.

Так. Глубокий вдох. Выдох. Успокоилась. Спинку выпрямила, голову подняла – и чеши как ни в чём не бывало. Шагнула вперёд, стараясь придать походке максимум непринуждённости, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Надо как‑то сгладить ситуацию… Может, сделать вид, что это была шутка? Или сразу броситься извиняться? А вдруг лучше просто пройти мимо, будто ничего не случилось?

Я украдкой бросила взгляд в сторону ректора. Он всё ещё наблюдал за мной, и теперь в его взгляде читалось нескрываемое любопытство. Чёрт, кажется, я только что сама подписалась на дополнительные занятия по контролю магии…

Величественно пройдя десять шагов в направлении этого лорда Ледышки, я, так же гордо и величественно, самым нелепым образом подскользнулась на корочке льда.

В последний момент я отчаянно взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, но законы физики оказались сильнее моей гордой осанки. Летела я недолго – буквально пара мгновений, зато с впечатляющим разворотом в воздухе. Прокатилась немного вперед и, спасибо моему родному невезению, в финале этого акробатического этюда, эффектно сбила с ног самого ректора.

Мы рухнули на пол с таким грохотом, что, кажется, даже портреты прежних ректоров на стенах вздрогнули. Я оказалась сверху, в совершенно негероической позе, а под мной – ледяной владыка академии, который, судя по всему, никак не ожидал столь бурного проявления ученической любви.

Секунду мы лежали, оглушённые случившимся. Потом я, краснея как варёный рак, попыталась вскочить, но лишь ещё сильнее запуталась в складках мантии. Ректор же, напротив, поднялся с поразительным спокойствием – отряхнул своё энное место, поправил мантию и окинул меня взглядом, от которого кровь в жилах могла бы превратиться в тот самый лёд, на котором я только что поскользнулась.

– Ты – в мой кабинет, живо! – его голос звучал тише обычного, но от этого был ещё страшнее. – И веник свой не забудь!

Внутри всё оборвалось. «Всё, пришёл мой конец!» – пронеслось в голове. АААААА, что делать‑то?!

Вокруг царила гробовая тишина. Студенты, ставшие свидетелями моего эпического падения, замерли, боясь даже дышать. Кто‑то нервно сглотнул, кто‑то тихо ойкнул, а моя боевая подруга, всё ещё лежавшая рядом с ледяной коркой, слабо махнула прутиком— то ли в знак поддержки, то ли просто пытаясь согреться.

«Так, спокойно, – я мысленно встряхнула себя. – Ну не убьёт же он меня в конце концов. Наверное…»

Глубокий вдох. Выдох. Собрав всю волю в кулак, я наконец поднялась, подобрала метелку и поплелась за ректором, стараясь не смотреть на лица однокурсников. В голове крутилось миллион оправданий, но ни одно не казалось достаточно убедительным.

«Может, сказать, что это была демонстрационная магия? Или сослаться на внезапный приступ головокружения? А вдруг лучше сразу признаться, что я просто неуклюжая?..»

Пока я плелась по коридору, оставляя за собой мокрые следы от растаявшего льда, в голове билась одна мысль: «Ну почему именно сегодня?!»

А этот ректор… ничего такой. Высокий, статный, темноволосый. Возраст по внешности не определить, но выглядит величественно – и при этом молодо для ректора. Видимо, его недавно назначили на замену нашему Демьяну. Ну и хорошо! По крайней мере, этот за пару дней превратил наши руины в настоящую Академию магии – пригодную для жизни и обучения нерадивых студентов.

– Ваше имя, адептка.

– Адептка второго курса боевой магии Василина Майр…

– Очень приятно. Я ваш новый ректор – профессор Адамс. Мистер Адамс. Директор Адамс – как вам будет угодно, юная леди. Однако потрудитесь объяснить мне инцидент, произошедший в коридоре!

– Я случайно!

– Что – случайно? – Он так на меня посмотрел, что коленки затряслись. Нет, с этим лучше не спорить! Однозначно! Может и убить ненароком, или заморозить…

– Я правда случайно! На уроке мы готовили зелье, и всё вроде было хорошо. Но моя мётка, будь она проклята, испугалась засушенных кузнечиков и как давай носиться по аудитории! Пока бегала – опрокинула на себя горячий котёл с варевом. Испугавшись ещё больше, побежала в коридор, потому что из‑за моего прошлого эксперимента лететь не могла. Ну а дальше вы знаете…

По мере рассказа мой голос становился всё тише, а голова совершенно отказывалась подниматься – только разглядывала мои потрёпанные кеды. Новые кроссовки, выданные вместе с формой, были всего одни, поэтому убивать их не хотелось. Ничего, я и в старых похожу. Потом накоплю и новые куплю. А те, что стояли сейчас в шкафу, пачкать не хотелось – хоть и форма, но видно что жутко дорогие.

– Ладно, чёрт с вами! То, что сегодня произошло, действительно не ваша вина. Так и быть, вы не будете наказаны.

– Что, правда?

– Правда, правда, – произнёс он, и в этом «правда» прозвучало что‑то… лишнее. Не официальное.

Помолчав пару секунд он достал что-то с верхнего ящика своего стола. Это же мой мешочек!!!! Мой!!! С моими монетками. Я его из тысячи узнаю! Сама лично вышивала на нем геральдику семьи! Откуда он у него?

Мы долго молчали. Ректор не торопился отдавать мешочек. Держал в руках, чуть покачивая, будто взвешивая не золото, а собственные слова. Взгляд – не ректорский. Тёплый. Почти тёплый. И от этого становилось не по себе.

– Вещи вам уже передали, а ваши накопления я хотел отдать лично.

Слово «лично» он произнёс с лёгкой растяжкой, будто пробуя его на вкус. И чуть приподнял бровь, словно ждал моей реакции.

Я сглотнула. В горле вдруг пересохло.

Он сделал крошечный шаг вперёд – настолько незаметный, что можно было списать на случайность. Но расстояние между нами сократилось. Совсем чуть‑чуть. Ровно настолько, чтобы я уловила запах его одеколона: прохладный, с нотками кедра.

– Мало ли к кому они по дороге ещё попадут, – добавил он, и в голосе проскользнула тень улыбки.

«Он что, правда сейчас… подшучивает? Или это просто его манера?»

Я уставилась на мешочек, будто он мог меня спасти.

– Спасибо вам большое, ректор Адамс! – выпалила, хватая деньги.

Пальцы дрогнули. Мешочек чуть не выскользнул, но я вовремя сжала ладонь.

Уже на пороге, не оборачиваясь, выдавила:

– И за навку… спасибо. Я вам жизнью обязана.

Вылетела, задыхаясь. Дверь захлопнулась с тихим стуком.

В коридоре я прислонилась к стене, пытаясь унять сердцебиение.

«Это был… флирт? Серьезно? Реальный флирт? От ректора?!»

Залетев в свою комнату, я прижалась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Сердце то билось слишком быстро, то замедлялось, грозя остановиться совсем.

Что это со мной?!

Так, успокоилась! Будем считать, что раскрасневшиеся щёки и сильно бьющееся сердце – лишь последствие бега вверх по лестнице. А в кабинете… Я, наверное, просто испугалась. Только вот чего? Того, что меня убьют? Или того, что чуть не утонула в этих чёрных, красивых и тёплых глазах?

Мамочки родные! Так, Василина, быстро пришла в себя! Ведьма ты или кто?!

– Васенька, ты чего, моя хорошая? День тяжёлый выдался? – раздался мягкий голос домового. Он ловко расставлял тарелки на стол, будто и не замечал моего состояния.

Я медленно оторвалась от двери, сделала несколько шагов вглубь комнаты. Ноги слегка подрагивали.

– Да так, не бери в голову, – пробормотала я, опускаясь на стул. Пальцы невольно сжали край скатерти.

Домовой замер, внимательно посмотрел на меня. В его маленьких глазках мелькнуло понимание, но он не стал настаивать. Лишь тихо поставил передо мной чашку с травяным чаем.

– Выпей. Сразу легче станет.

Я кивнула, обхватила чашку ладонями. Тёплый пар коснулся лица, и на секунду мир сузился до этого простого, уютного действия – вдохнуть аромат мяты, сделать маленький глоток.

Но перед глазами всё равно стоял он: лёгкая улыбка, пауза перед словом «лично», едва заметный наклон головы…

«Прекрати! – приказала я себе. – Это просто ректор. Просто мужчина. Просто… Чёрт возьми, почему это так волнует?!»

– Спасибо, – прошептала я, скорее себе, чем домовому.

Тот лишь кивнул, продолжая хлопотать у стола, а я всё смотрела в чашку, пытаясь утопить в ней эти непрошеные, тревожные мысли.

«Так, – твёрдо сказала я себе, ставя чашку на блюдце. – Мне срочно нужно в лабораторию».

В голове мгновенно выстроился план.

Во‑первых, сварить зелье, блокирующее действие сонного корня. Нужно подстраховаться на случай, если мой новый «друг» заявится снова. Никаких неожиданных визитов – только по расписанию и исключительно в моём присутствии.