Планета червей
В этот момент к столу подошла мать Вайза, вытирая руки после мытья посуды, и, присаживаясь, произнесла с улыбкой:
— Меня Хлада уже просила об обряде, чтобы в Большую Чёрную Воду ходить. И теперь, услышав ваши речи, я поняла её поспешную просьбу.
— Почему же поспешную? — удивился Пётр.
— Да потому, что Хлада напугала меня этой просьбой, словно она бежать собралась, — продолжила мать Вайза, глядя в глаза Хладе. — А нам в селении каждый человек важен.
— Мне некуда бежать, мать Вайза, — спокойно выдержав взгляд, ответила Хлада и добавила, чеканя каждое слово: — Моё родное селение, что взрастило меня, не будет мною брошено и забыто.
— Тогда и клятву селению тебе придётся дать, — продолжила мать Вайза. — Ты ведь знаешь, что тогда тебе нужно выбрать жениха среди своих, дабы оставаться с нами всегда. Готова ли ты к такому?
Хлада обвела взглядом всех присутствующих и с холодной улыбкой ответила:
— Готова, мать Вайза. Даже если не сыщу жениха среди наших селян, то и не буду рваться замуж за чужаков и соседей, чтобы не покинуть вас.
Песко, услышав последние слова, склонил голову и тяжело вздохнул.
***
Хлада долго ворочалась ночью, борясь со своими мыслями. Ведь она и вправду подумывала уехать — чтобы искать лучшей жизни для себя, и долго мечтала найти того, кто не будет требовать от неё угождать ему, как поступали почти все женщины ради своих мужей. Нет, она не ждала, что кто-то будет ей полностью покорен. Ведь среди мужчин селения таких вряд ли найдёшь. Все здесь упрямые да с крутым норовом. Прямо как она сама. Вряд ли какой-то разумный парень согласится быть на вторых ролях в семье. Его же просто засмеют, не дадут ему жить нормально. Хлада не хотела себе мужа-размазню. Что от такого толку? Ей нужен защитник и добытчик, но любящий и равный ей.
Внезапно в голове девушки сверкнула, как молния, яркая мысль: «Я сама здесь создам те условия, о которых мечтала, и никуда уезжать не придётся! Однако без помощи и советов червей мне не обойтись…»
Глава 7
Оборот за оборотом Флэм искал повода почаще бывать в доме Вахвы и каждый раз будто невзначай заводил разговор о червях, упоминая старые легенды. В них, по словам старожилов и их прародителей, черви помогали найти места для основания поселений, указывали, где рыть колодцы, и многое другое. Но Вахва при таких разговорах всегда ловко переходила на другие темы, и Флэму ничего не оставалось, как искать новые причины для прихода.
После очередного неудачного визита Флэму всё же улыбнулась удача.
Однажды на сборе селения он увидел щуплого ездока по имени Блаб. Тот был известным болтуном, что повторял все байки и небылицы, которыми часто обменивались сплетники. Прибыл Блаб в Сальдар из болотных мест и обладал непривычно светлой кожей. По слухам, он мог подолгу находиться и на светлой, и на полумрачной сторонах. Несмотря на свой щуплый вид, он был достаточно силён и проворен для управления тачкой. Вот только немногие хотели вести с ним дела, потому как человеком он был не очень приятным, а ещё и неопрятным: в вечно грязной тунике и с сальными длинными волосами до плеч, которые он постоянно нервно зачёсывал назад.
Флэм, зайдя под центральный навес и увидев тщедушного ездока, сначала даже сморщил нос и отвернулся.
Народ шумно обсуждал прошение одного из юношей жениться на девице из соседнего селения, а Блаб ходил между селянами и что-то тихо спрашивал, хитро улыбаясь. Когда совет селения разрешил брак, но поставил юноше условия — целый период делиться своим доходом от разведения птиц и продажи яиц, и все, согласившись, стали расходиться, Блаб подошёл к Флэму и, поправляя пятернёй свои грязные волосы, спросил негромко:
— Может, желаешь прокатиться в Полунгар? Я попутчиков с товаром ищу, чтобы пустым не ехать. Через четыре оборота проход как раз откроется, а у меня даже пары затрапезных туник на обмен нет, как назло. Лишь несколько склянок с ядом скорпионов для тамошних знахарей-лекарей. Да и недорого возьму за услугу…
Пару мгновений Флэм равнодушно смотрел на щуплого ездока и вдруг схватил его за грязное плечо со словами:
— Какие условия у тебя, говоришь?
***
Все жители с обеих сторон Поса знали, что проходы с потоками открываются только раз в мах на два-три оборота, и вернуться раньше просто невозможно из-за густого тумана. Поэтому Флэм пошёл на всевозможные хитрости и уловки, только бы уговорить Элава отпустить его на полный мах. Это ведь не один или два оборота, а целых двадцать восемь! Нужно было умудриться убедить зажиточного мастера так, чтобы тот без обиды согласился на отъезд подмастерья, потому что работы в стеклодувной мастерской было невпроворот.
Хоть Флэм и был воспитанником Элава и часто слышал, как тот называет его своим лучшим подмастерьем, но всё же боялся потерять прибыльное место. И чтобы провернуть задуманное до конца, всё же решил перестраховаться и пожертвовал несколькими новыми заказами, отдав мастеру полностью всю выручку с них. Также пришлось поделиться с одним из подмастерьев парой хитростей по выравниванию стеклянных марблов, дабы Элав не остался без заметной помощи.
Всё это Флэм делал только ради того, чтобы самому добыть чудодейственные слова к червям. Он догадался, что Чёдэс узнал их на полумрачной стороне, когда вернулся в прошлый раз, а значит и сам Флэм сможет их раздобыть. Тогда в селении можно стать очень значимым человеком.
Флэм лично удостоверился, что волшебные слова действуют. Раз за разом приходя к Вахве, он замечал, что в её жилище всегда прохладнее, чем в других. В то время как многие в Сальдаре мучились от нестерпимой жары. Обмороки приезжих или даже их смерти от перегрева уже не вызывали особого сочувствия смуглых жителей и стали даже чем-то привычным. Вахва же не раз хвасталась повсюду, что теперь ей нужно меньше слуг, так как опахала уже не требуются и ей достаточно вееров, с которыми она справляется сама. Ощутимую прохладу в жилище хитрая женщина объясняла тем, что муж перестроил стены таким образом, что жара стала меньше проникать внутрь.
Такой ответ устраивал многих, но не Флэма.
***
Приближался срок отъезда, и Блаб, всё это время постоянно ошиваясь возле мастерской Элава, не раз злил Флэма, выставляя новые условия поездки.
То Блабу потребовалась туника — взамен старой, которую он нечаянно порвал; то вдруг в набор для путешествия в Полунгар стали входить только плотные штаны и тёплая куртка, без сапог и шапки.
Флэму раз за разом приходилось яростно отстаивать прежние условия и поднимать процент от финальной сделки, совершив которую он планировал выручить побольше красных водорослей за прочную и изысканную посуду из своих запасов.
Когда же Блаб за оборот до поездки окончательно обнаглел и потребовал половину выручки, Флэм решительно отказался и от условий, и от поездки.
Конечно же, пройдоха-стеклодув хитрил и знал, что если и дальше идти на уступки, то, даже если добудет волшебные слова для червей, ему поначалу будет очень сложно наверстать упущенное после возвращения. Поэтому осадить наглеца стоило. Ведь Флэм планировал взять в поездку всё своё нажитое добро, состоящее из немалого количества тончайших блицей — чаш, кувшинов и блюд, потому как ничего другого ценного у него не было. За свои изделия Флэм рассчитывал выручить гораздо больше в Полунгаре, чем здесь. Если удастся привезти десяток тюков красных водорослей, то он, скорее всего, сможет открыть свою стеклодувную мастерскую. Почему бы и нет? Да если ещё и заветные слова червям узнать, то и жить можно будет припеваючи.
Хотя при этом он всё отчётливее понимал, что предстоящее путешествие будет крайне рискованным. Теперь юноша постоянно размышлял о том, что неизвестно, как в Полунгаре дело сложится. Там у него не было ни одного знакомого, а надеяться на обещания Блаба, что у того там полно друзей, которые с радостью возьмут посуду за красные водоросли, явно не стоило. Особенно после того, как этот прощелыга проявил себя с постоянным изменением условий. Да и где-то жить и питаться там до возвращения будет нужно, что тоже потребует затрат.
Думая обо всём этом, Флэм тяжело вздыхал и ругал себя за спешный, плохо продуманный план. Был момент, когда он даже хотел уговорить Вахву или постараться убедить самого Чёдэса, чтобы тот взял его с собой, но сразу же отбросил эту мысль. Ведь он отказал Чёдэсу провернуть какое-то мутное дельце с марблами, а тот явно затаил на него обиду. Да и требовал всегда знатный ездок минимум половину выручки с любого товара и не брал с собой попутчиков никогда, объясняя, что управлять тачкой с пассажиром в два раза тяжелее. Поэтому проследить за тем, как и что Чёдэс выменивает, было совершенно невозможно, что позволяло ему всегда оставаться с прибылью.
Другие ездоки редко, но брали с собой попутчиков и даже переоборудовали свои тачки, чтобы пассажир тоже помогал движению. Правда, не так давно стали происходить и печальные случаи, когда эти пары путешественников исчезали навсегда.
Теперь, отказав Блабу за оборот до поездки, Флэм был уверен, что этот дрянной ездок уже ни в чём не будет перечить и пойдёт на все нужные ему условия, лишь бы взять выгодного попутчика. При этом Флэм понимал, что на первых порах в Полунгаре без Блаба ему не обойтись. Однако надеялся за счёт своего обаяния и умения заводить связи постараться найти ездоков-полунгарцев, которые смогут помочь ему вернуться.
Флэм не видел, что сразу после того, как он отказался от поездки, Чёдэс в тихом месте прижал к стене дрожащего щуплого Блаба и что-то злобно и тихо ему выговаривал, а потом отшвырнул в сторону со словами: «Возвращать долг тебе всё равно придётся».
Поднимаясь и отряхиваясь, Блаб тихо прошипел в спину уходящему Чёдэсу:
— Ох… видать, придётся мне когда-нибудь одну склянку на тебя пустить…
***
Блаб полночи сидел у входа в жилище Флэма и не переставал тихо ныть, что совершил глупость. Он причитал, что будет слушаться Флэма во всём и даже согласен на первоначальные десять процентов от сделки. При этом то и дело всхлипывая, что если поездка не состоится, то ему придётся голодать, питаться опавшими листьями или грызть сухие лианы.
Флэм специально долго не реагировал на это нытьё и вышел к Блабу только тогда, когда тот проскулил, что согласен и на пять процентов. При этом он лениво потянулся и презрительно посмотрел на вскочившего ездока:
— Теперь ты понимаешь, Блаб, что не стоило менять наши договорённости?
Блаб быстро закивал и заискивающе залепетал:
— Я же не думал обидеть тебя, уважаемый Флэм! Что ты?! Просто я…
— Просто ты стал врать всем и рассказывать, что я к тебе записался в помощники? — тихо перебил торопливую речь Флэм и схватил за горло затрясшегося от страха ездока.
В молочно-розовом сиянии светила Сао особенно хорошо было видно, как побледнел Блаб. А Флэм всё так же тихо продолжил:
— Неужели ты не понимаешь, что я могу тебя ославить похлеще, чем верзилу Тотику? Тогда придётся тебе перебираться назад, на стык миров, в твои родные болотные земли, чтобы сгнить там. С тобой и так не особо хотят знаться и иметь какие-то дела, а я смогу убедить всех, что якшаться с тобой ещё и опасно. Ты этого хочешь, а?
Блаб судорожно затряс головой и сквозь сдавленное горло прохрипел:
— Я буду делать для тебя всё, что скажешь! Прости меня! Прости, друг!
Флэм ослабил хватку и, презрительно улыбаясь, прошипел:
— Я никогда не буду тебе другом! С этих пор зови меня господин, и никак иначе.
— Да, мой господин! — тут же прохрипел Блаб.
Флэм оттолкнул от себя щуплую фигуру ездока и негромко приказал:
— До смены цвета светила ты пригонишь сюда свою тачку и уложишь мой товар крайне бережно, надёжно всё закрепишь, чтобы ни одна чаша или сосуд не разбился в дороге. Иначе я с тебя взыщу вдвое за каждую испорченную вещь. Ты меня хорошо понял?
— Да, да, мой господин! — суетливо закивал Блаб и быстро скрылся в зарослях, рядом с жилищем Флэма.
***
Первое пение птиц нарушило дребезжание тачки Блаба, который усиленно крутил педали, чтобы успеть вовремя к жилищу своего господина. Как только Флэм вышел, ездок поклонился и заискивающе заулыбался:
— Я готов приступать, мой господин! Я готов!
Флэм криво улыбнулся и вынес несколько уже готовых тюков. Он бы ни за что не доверил Блабу укладывать стекло, не упаковав его как следует заранее. Этому непростому делу его обучил мастер Элав, когда однажды, в самом начале своей работы у него, Флэм довёз целым только половину заказа из простого стекла, разбив часть по дороге. Пришлось ему тогда, конечно, отработать сверх положенного, чтобы возместить ущерб, зато урок по перевозке стекла он получил более чем суровый. С тех пор Флэм всегда тщательнейшим образом упаковывал изделия, оборачивая их в несколько слоёв особо прочной тянущейся тканью, что делали из отслоившейся коры серо-зелёных деревьев туки. Эта ткань, словно толстая кожа, окутывала каждый изгиб так, что, даже уронив стеклянную вещь, можно было оставаться уверенным в её сохранности.
Старожилы говорили, что были в давние времена глупцы, срубавшие деревья туки, дабы наделать побольше этой ткани. В итоге их изгнали из всех селений за нарушение строжайшего закона охраны каждого кустика и дерева, который безоговорочно соблюдался всеми и в Сальдаре, и в Полунгаре.
***
Когда листья деревьев стали разворачиваться внутренней стороной вбок, означая, что Сао свершило первую четверть своего оборота, Блаб проверил последний узел и пригласил усаживаться в тачку. Флэм уже надел плотные штаны из бурой ткани и натягивал высокие, доходящие до коленей, сапоги, раскатывая их голенища по ноге. Этому его успел обучить Блаб и посоветовал пару хитростей, чтобы по прибытии в Полунгар не замёрзнуть. Для этого требовалось специальным методом намотать на ноги длинные широкие ленты из заранее разрезанной туники, и только потом надевать штаны, а затем раскатывать сверху сапоги.
Флэм, обуваясь, с непривычки уже вспотел и решил на жаре не надевать плотную куртку с капюшоном, пока они с Балбом не въедут в туманную часть.
В отличие от него, Блаб был облачён в тёплую одежду полностью, с варежками на верёвочках, торчащих из рукавов. При этом он даже не вспотел, укладывая тюки с товаром в тачку.
Наконец Блаб помог Флэму перебраться через толстенные высокие колёса и усадил его как нужно. Ездок плотно привязал особыми узлами ноги Флэма к двум внутренним стойкам, соединённых со вторым рядом педалей, и пропустил оставшийся большой конец верёвки вперёд, к себе на сиденье.
— Нам и одной верёвки хватит на двоих! — торопливо сказал Блаб и проворно привязал себя. — Сейчас я быстро покажу, как надо крутить педали вместе, синхронно, а рулить-то уж я сам буду.
Они проехали немного вперёд, и Флэм быстро понял принцип, потому что умел водить простые трёхколёсные тележки с похожими педалями. Но здесь всё было немного по-другому. Больше всего нервировало полное отсутствие контроля за движением и через некоторое время Флэм всё же решил заставить Блаба обучить его хотя бы самым простым навыкам управления. Двигаясь по ухабистой дороге, Блаб начал давать пояснения, как и что работает. Выяснилось, что со своего пассажирского места Флэм никак не сможет повлиять на управление тачкой. Он может лишь помогать крутить педали, а когда тачка наберёт скорость в потоке, Флэм должен упереться ногами в два выступа, расположенные над педалями, чтобы не сломать себе ступни. Система тормозов также находилась спереди, и если вдруг потребуется остановиться, то без Блаба этого не удастся сделать.
Всё это раздражало Флэма, и он уже в который раз обругал себя за то, что так простодушно ввязался в это путешествие, не успев обучиться практически ничему в управлении тачкой. Теперь ему оставалось только полагаться на умение Блаба.
Наконец путники перестали вилять между деревьев, и перед ними открылось огромное поле, уходящее за горизонт. Почти на самом краю видимости Флэм разглядел клубы пыли, которые поднимались и тут же уносились вперёд.
— Поток появился! — перекрикивая шум от тачки, проорал Блаб. — Чуть больше одного вида11 осталось! Скоро мы въедем в него, и я разверну парус.
— Погоди! — встрепенулся Флэм. — Я куртку с варежками не надел!
— Делай это как можно быстрее, господин Флэм! — прокричал в ответ Блаб, и Флэму послышались какие-то новые нотки в его голосе, словно Блаб сказал это с насмешкой.
Флэм быстро стал натягивать на себя куртку и застёгивать её. Получалось это немного суетливо и неуклюже, ведь ничего, кроме туники, он раньше не носил. Здесь же было множество завязок, которые то и дело выскакивали из пальцев. При этом он не переставал крутить педали и поймал себя на мысли, что его ноги уже порядком устали от этой непривычной нагрузки, так как на простых тележках педали крутить было гораздо легче.
— Прибавим скорость! — снова крикнул Блаб и с усердием налёг на педали. Тачка стала набирать скорость, и Флэм решил не паниковать, а затянуть оставшиеся завязки, когда они попадут в поток и парус раскроется. Тогда можно и ногам дать отдохнуть, и куртку застегнуть.
Подпрыгивая на ухабах и неровностях, тачка набрала скорость, и вскоре клубы пыли накрыли ездоков. Поток понёс их с ещё большей скоростью, сопровождая движение свистом ветра, который переходил в ужасающий рёв. Вдруг Флэм увидел, как Блаб натягивает на лицо маску.
— Эй! — прокричал раздражённо Флэм. — А почему у меня такой же маски нет? Опять меня обдурить хочешь?!
Блаб обернулся и, перекрывая рёв ветра, проорал в ответ: «Убирай ноги!», и одновременно дёрнул за какой-то рычаг. На передней части тачки сразу же развернулся квадратный парус, моментально выровняв скорость с потоком. У Флэма от удивления перехватило дыхание. Пыль, которая до этого вилась клубами, вдруг замерла и словно повисла в воздухе, чуть вращаясь. Но проносившийся мимо пейзаж давал понять, что тачка несётся с огромной скоростью. В большую щель между парусом и корпусом тачки можно было разглядеть странную картину. От этого зрелища неприятный холодок пробежал по спине юноши. Впереди он увидел надвигающуюся кромешную тьму, которая поглощала даже клубы пыли.
Через пару мгновений Флэм понял, что спина у него похолодела не от страха, а оттого, что ветер становится всё холоднее и холоднее. Борясь с тряской, он судорожно стал завязывать застёжки на куртке и обнаружил в одном из карманов не только шапку, но и маску. Надев всё на себя как можно быстрее и натянув капюшон, юноша с удивлением увидел, что пейзаж по бокам сменился густым туманом, сквозь который невозможно было что-то разглядеть.
В этот же момент он с ужасом почувствовал, что стал подниматься над сиденьем и всё вокруг замедлилось. Верёвки, которые крепко опутывали его ноги, плавно расползались, словно клубки змей, каких Флэм видел однажды в далёком детстве в болотах на стыке миров. Сейчас это воспоминание наложилось на ледяной ужас, и у юноши закружилась голова. Поток ветра тут же попытался вырвать его из тачки, и он судорожно ухватился за борта, стараясь удержаться изо всех сил.
— Ты! Мерзкий слизняк! — закипая от ярости и страха, заорал во всё горло Флэм. — Зачем ты меня отвязал?!
Но Блаб лишь чуть повернул голову, и на его лице виднелись хитро прищуренные глаза.
Но тут, к счастью Флэма, попался небольшой ухаб. Тачка словно ткнулась носом, отчего юношу бросило вперёд. Он тут же ухватился за перегородку между двумя сиденьями и, сделав рывок, вцепился руками в капюшон на голове Блаба.
Такого поворота событий щуплый ездок не ожидал и стал судорожно выворачиваться из хватки Флэма. Но тот не сдавал позиции и, резко подтянувшись ближе, постарался ухватить Блаба за шею, с воплем:
— Ах ты падаль! Решил меня угробить и забрать всё себе?!
Блаб в ужасе завизжал, но управление не бросил, потому что понимал, что если отпустить оба руля, то тачку вышвырнет вбок в туман, и тогда погибнет не только Флэм, но и он сам, а весь его коварный план, уже ставший явным, не исполнится.
Флэм крепко вцепился в капюшон ездока, зарычав от ненависти, которая заполнила его до краёв, рывком ещё ближе приблизился к щуплой шее и хриплым от натуги голосом прокричал:
— Не на того нарвался, гад!
Животный страх за свою жизнь придал Блабу сил, и, продолжая верещать от ужаса, он с трудом оторвал одну руку от руля и дёрнул за какой-то рычаг. В тот же миг с громким хлопком, перекрывшим рёв ветра, раскрылся ещё один парус сзади. Тачку немного повело вбок, и резким рывком бросило вперёд.
Время словно замерло для Флэма. Пальцы соскользнули, и его выбросило из тачки. Липкий страх сжал горло. Онемевшее тело, кувыркаясь и повинуясь потоку, неслось вверх. Флэм, теряя сознание от нехватки воздуха, сумел сквозь густеющий туман на миг разглядеть удаляющуюся тачку с Блабом и с удивлением обнаружил у себя в руке оторванный капюшон ездока. Новый порыв ветра отбросил Флэма в сторону, и спустя несколько мгновений он лишился чувств и рухнул на огромные кусты, которые приняли его с оглушительным треском ломающихся веток.
Глава 8
Под ритмичные сдвоенные вибрации база открывателей завершила закачку энергии квантового вакуума из космоса. Туман на стыке светлого и полумрачного миров, который всегда предельно густел в начале этого процесса, стал блёкнуть и расползаться. Это словно дало команду воздушным потокам снизить свои мощные дуновения и постепенно завершить перемешивание воздуха. Угасший ветер позволил туману вновь заполнить всё пространство просек на стыке миров, лишая возможности для передвижений.
Если бы кто-то в ту минуту посмотрел на светило Сао, он бы заметил, что одновременно с этим газовый гигант явил на своей колоссальной бледно-бирюзовой поверхности спираль густого зелёного цвета с ярко-белой точкой посередине, расположенной чётко на одной линии с некогда упавшим звездолётом. Это дало сигнал жёлто-оранжево-алым энергосущностям, находящимся не так далеко от поверхности. Бо́льшая их часть, не встречая преград, начала стремительное проникновение в почву сквозь камни и корни деревьев, устремляясь всё глубже и глубже. Каждое их спиралевидное полупрозрачное тело двигалось в нижние слои планеты Поса, обвивая короткий яркий белый стержень, появившийся неизвестно откуда.
Средоточие извивающихся энергосущностей находилось достаточно глубоко от поверхности. Когда они постепенно собрались в одном месте, их объём достиг размера огромного мерцающего шара, который переливался и смешивал цвета от бледно-жёлтого до густого бордового, переходя в своём свечении к огненно-алому. Окончательно сомкнувшись, энергосущности начали пульсировать, медленно воспроизводя замысловатый, ломаный ритм.
Темп этой ритмичной пульсации, медленно нарастая, неуклонно ускорялся и в какой-то момент, достигнув стремительно частой дроби всполохов, перешёл в хаотичное, бешеное мерцание.
Гравитационная волна этого мерцания с огромной силой притянула к себе сине-голубые энергосущности, которые молниями со всех сторон врезались в яростно мерцающий огненный шар, многократно увеличивая его размеры.
Перемешиваясь, всполохи сине-голубых и жёлто-оранжево-алых энергосущностей начали менять цвет огромного шара на малахитово-зелёный, с яркими изломами разводов салатового и изумрудного цветов.
Через некоторое время, получив все оттенки зелёного спектра, колоссальный шар стал замедлять хаотичное мерцание, переходя в более спокойный ритм. Это замедление стало разделять шар на две равные половины: тёмно-зелёную и салатово-изумрудную. В момент прекращения пульсаций окончательно разомкнувшиеся части плавно двинулись в противоположных направлениях.
Одновременно с этим разделением яркая белая точка в центре зелёной спирали светила Сао вспыхнула и погасла, расползаясь по телу газового гиганта и смешиваясь с его бледно-бирюзовым сиянием.
Когда спутник Поса сделал полуоборот по своей орбите, на теле газового гиганта вновь вспыхнула белая точка, и едва видимый тонкий луч устремился сквозь космос, пронзив водную гладь на стыке миров маленькой планеты. Это место находилось точно на экваторе с обратной стороны базы открывателей, среди безбрежного океана Поса.
Глава 9
«Разведцентр — Базе: в туманной зоне на стыке миров обнаружено тело мужского индивидуума с незначительными повреждениями. Дыхание человека ровное, но редкое. Обладает смуглой кожей, что позволяет предположить его происхождение с освещённой стороны планеты».
«Медотсек — Базе: у индивидуума незначительная потеря крови. Данный факт не наносит сильного вреда организму. Человек не пришёл в сознание, но его тело непроизвольно принимает позу эмбриона, предположительно от гипотермии, вследствие действия непривычных ему низких температур. Прогноз: если в течение ближайшего времени не оказать должной помощи для достижения нормотермии, терморегуляции и выведения человека из обморочного состояния, то его может постичь участь ранее пропавших в потоке. Применяются непрерывные сеансы выработки тепловой энергии и проактивного согревания для стимуляции восстановления гомеостаза в организме. Производится растормаживание функций гипоталамуса человека микроволновыми излучениями для многократного повышения способностей его организма адаптироваться к физическим агентам внешней среды, прежде всего к неблагоприятному составу атмосферы и низким температурам».