Мертвый и похороненный
Коросты сбрось с рассудка. Выпей яд до дна и не умри!
Когда глаза откроешь, будет день. И сыновья твои
Петь будут песню песней свету и добру. Перед тобой
Бессилен будет меч, стрела, копье и камень. Ножа
Ты не почувствуешь. Слепые первыми умрут, потом
За ними вслед отправятся, кто глухи. Не верь пророкам,
Приносящим дурные вести…
***
Царь отбыл три дня назад и забрал всю свою свиту. Зато вернулся Лето, на мое счастье, без Кацы. Я понимаю, что он неплохой человек, а главное – полезный. Но поделать с собой ничего не могу. Не по себе мне, когда этот лысый отморозок находится в опасной близости от меня. Мне всегда казалось, что колдуны занимаются каким-то своими делами, отличными от дел простых смертных, что им открыто нечто такое, что мы не видим своим убогим взглядом. Мне все пытались доказать обратное – и сам Каца, и его предшественник Лупа, ради которого наняли настоящего ассасина. Не думал, что они вообще еще где-то остались, очень удивился, когда увидел. Хотя, скорее всего, это была дешевая подделка. Обычный убийца. Ассасин бы не попался. А еще про колдунов мне говорил Бат. Он знал, о чем говорил. Именно храм Агталы устроил в свое время настоящую резню среди тех, кому не повезло родиться колдунами. Правда это было давно, и Бат вряд ли сам все видел. Он под стол пешком ходил тогда, хотя в Тарме и не едят с таких высоких столов, предпочитают возлежать…
Лето приехал не просто так. На Кленовом тракте засела банда разбойников, что царю очень не понравилось. Еще бы! И мне бы не понравилось, если бы второй по значимости караванный путь моей империи оккупировало какое-то отребье! В общем, Лето прибыл, чтобы взять Рваных Ласточек и речной транспортник, пройти Италой, высадиться в урочище Слоновий гребень, и напасть на лиходеев с неожиданной стороны. Рваные Ласточки – наемники. Я не очень-то им доверял, но это был тот самый случай, когда наемники подходили лучше всего. Грабить разбойничье логово и убивать всех на своем пути – самое для них задание. Ха! Это сейчас они пыжатся от гордости и служат царю, а когда-то были такими же разбойниками. Не знаю, откуда они в те времена взяли колдуна. И не хочу знакомиться с колдуном, который служит в подобном отряде.
Когда-то из любопытства напоил одного из их боссов и выспросил подноготную. К ночи даже вспоминать не хочется. Не представляю, сколько денег они отвалили, чтобы им забыли все их грехи.
Я напросился в этот поход случайно. В общем-то, мои дела в Лулии были завершены, я находился здесь просто для острастки, не более. Чтобы местные не забывали, что за ними следит бдительно царево око. Надоел мне этот город, хуже вонючей кучи. Вместе с бейлифом, его дочкой, Хромой Собакой и кабаком «Три восьмерки». А тут Лето со своими разбойниками.
– Зачем тебе? – недоуменно спросил он. – Это простая карательная миссия, совершенно не по твоей части…
– Надоело мне здесь, вот что, – я сплюнул на крыльцо дома бейлифа. – Мои дела все равно закончены, а твоя экспедиция может оказаться веселой.
– Ну ладно, считай уговорил, – как-то быстро согласился Лето. – А потом ты куда?
– На север. В Улла-Кутта.
– В северную столицу? Хм…
Я пожал плечами.
Лето обрядил меня, как царского наследника, не меньше. Не по роскоши, разумеется, а по защите бренного тела от случайных неприятностей, вроде стрел или брошенных ножей. А я уже лет десять доспехов не носил, поэтому чувствовал себя упакованной в бочку рыбой. Если бы каждой рыбе выделяли собственную бочку, ей было бы так же плохо. Как я и подозревал, колдун в Рваных Ласточках ужасен. Во-первых, это женщина. Как всегда, уродливая. Хотя, может быть я и несправедлив. Если конкретно эту колдунью отмыть, отрастить на ее голове волосы нормальной длины и одеть в платье, она будет ничего так. В том же виде, в котором она сейчас – это ночной кошмар любого пьяницы. Грязно-рыжие патлы обрезаны очень коротко, такое впечатление, что стрижку эту она делала себе сама тупым ножом. Или вообще мечом. С севера, где железо очень плохое. На лице – раскраска из синих и красных разводов, оценить миловидность нет никакой возможности. А вот что касается признаков женственности, то тут как раз все нормально. Даже балахонистые лохмотья, в которые она была одета, не смогли скрыть внушительных округлостей в тех местах, где они у женщины должны быть.
– Так ты каптер, ннда? – колдунья подсела ко мне, поставив рядом уродливый корявый посох. Я кивнул. Не убегать же было от нее, в самом деле! – Никогда не видела настоящих имперских служащих. А почему ты не в армии?
– Я в армии, мое звание называется старший офицер по провианту и снабжению, – ответил я терпеливо. – Что на класс выше, чем у Лето, так что по правилам он мне должен подчиняться.
– А вы друзья, ннда? – глаза у нее были ярко-синие. Я бы даже сказал, болезненно-синие, я таких никогда не видел у обычных людей.
– Друзья.
– Ты же не любишь колдунов, ннда?
Я промолчал, сплюнув за борт.
– А ты симпатичный, ннда, – колдунья встала. Наверное, решила оставить меня в покое. – Хоть и почти старик. Когда-нибудь у нас все получится.
Дерьмовая блевотина тридцати трех гиен, отравившихся мясом тухлого носорога! Симпатичный я, видите ли!
Раздался посвист дудки, возвещающий о скором прибытии. Я вздохнул и поднялся. Наверное, не стоило мне ехать, без боя ведь в этой экспедиции не обойдется, так?
Я шел со второй группой, которая при удаче в бой не вступала. Приказ для первой группы был очень простой – убить всех. Если в этих местах окажется ни в чем не повинный охотник, то он неудачник, и его все равно бы задрал медведь или волки бы сожрали, так что ничего страшного не будет, если вместо дикого зверья с ним расправятся дикие наемники. Немилосердно, но логично. Что у них, документы, что ли, спрашивать?
Я устал, как собака, дурацкие доспехи терли под мышками, а шлем весил, казалось, как бык, не меньше. Лето усмехался в усы, но ничего не говорил. Я тоже шел молча, хотя множество всяких слов крутилось у меня в голове. Правда, я сам не понимал, к кому обращался в своих пылких мысленных монологах – сам же напросился, никто не тянул, в общем…
Конечно, все пошло не по плану. В лагере передовой отряд обнаружил всего семь человек, это точно были не все. Главарь Рваных Ласточек как раза докладывал Лету, как все получилось, когда я подошел. Трупы разбойников были сложены в сторонке. Непонятно. Трое явные беглые каторжники со следами кандалов и ошейника, а остальные выглядят обычными селянами или небогатыми горожанами. Лето отдал приказ засесть в засаду. Тела оттащили в кусты, чтобы они случайно не попались на глаза вернувшимся домой разбойникам, меня Лето отправил на пригорок и вручил связку метательных ножей.
– У тебя есть шанс стать героем, – съязвил он. – Когда-то ты неплохо кидал эти штуки…
Я пробормотал в ответ, где именно я видел такое геройство, кроме того, совсем недавно я был спасителем царя, о чем Лето не мог не знать.
Солнце клонилось к закату, на лагерь начали опускаться сумерки. Это было совсем нехорошо, потому что пришедшие могут заметить отсутствие костра. Лето, видимо, подумал о том же, и по лагерю принялись шнырять наемники, создавая иллюзию нормальной жизни. О том, что нас могли заметить, пока мы тут трупы перекладывали, я старался не думать.
Все произошло неожиданно и быстро. Пронзительно заверещала колдунья, но сначала я не понял, что это она, думал, дикая кошка какая-нибудь. Потом лагерь накрыла светящаяся фиолетовая сеть, продержавшаяся несколько секунд и распавшаяся на искры. Трое из наших попали в их гущу и страшно закричали. Опять!
Над поляной всплыл яркий бело-голубой шар. Он медленно двигался, освещая неестественным, зато очень ярким светом все вокруг. Есть! Вжикнула стрела и проткнула горло одному из нападавших. Ласточки полезли из своих укрытий, в лагере сразу стало тесно. Я видел мечущиеся тени, слышал хрипы, азартные выкрики, предсмертные стоны. Там шел бой, но я в него не торопился. Кто-то плюхнулся со мной рядом.
– Меня зовут Лока, – сказала колдунья. – Я же не успела тогда представиться, ннда? Смотри, что сейчас будет!
Она напряглась, подалась вперед и принялась тихонько не то напевать, не то нашептывать. Светящийся шар распался на два шара, потом каждая половинка тоже раздвоилась, потом еще и еще. Целый рой светящихся шаров принялись плавать над поляной, выискивая цели. Я не понимал, что именно должно произойти. Потом понял. Шарик повисал над головой одного из разбойников, освещая его и следуя за ним по пятам. За несколько секунд шары нашли своих хозяев, и я понял, что разбойников как-то многовато. По нашим расчетам, их должно было остаться не больше двадцати, а хозяев нашли двадцать девять шариков, и еще три болтались неприкаянными.
– Обожаю свою работу, – пробормотала Лока и снова подалась вперед и зашептала.
Ближайшие четыре шара заискрили и опустились на головы «хозяевам». Не убили, как я надеялся, но зато они отвлеклись от боя с Ласточками.
Наши потери после этого боя – трое убитых, восемь раненых. Всего разбойников оказалось сорок один, вместе с теми семью трупами, которые погибли первыми. Главарь Ласточек хотел, было оставить несколько пленных, но Лето этот благородный порыв пресек. Вообще, конечно, неразумно убивать всех. Эти разбойники грабили имперские обозы и караваны, а добычу куда-то девали. Вряд ли награбленное ожидает нас здесь…
– Эй, Жаба! – Лето стоял в стороне от основной поляны. – Иди сюда, тебе будет интересно!
Я подошел. Лето освещал факелом капище. Толстый уродец стоял на круглом постаменте, переделанном из старого пня. Перед ним камень-жертвенник, вымазанный какой-то дрянью, может даже кровью. Вся композиция высотой мне по пояс.
– Веселенькое дерьмецо, как сказал бы Каца, – я хмыкнул. – Ну и зачем ты меня сюда привел? Можно подумать, я соскучился по уродливым идолам и их шизанутым поклонникам. Знаешь, сколько этого добра в Тарме?
– Туда смотри, – Лето указал на выемку с правой стороны постамента. Оттуда высовывался край пачки бумаг. – Бумаги – это же по твоей части, так?
***
Мир несправедлив. Больше всего на свете я люблю сидеть дома, пить горячее или холодное, но обязательно сладкое вино, слушать, как у меня на коленях мурлычет кот и подсчитывать прибыль за день. Я так и жил, собственно. Пока похороненный царь не явился по мою душу. И теперь я вынужден сидеть в этой тряской повозке с протекающей крышей и надеяться, что она не увязнет в грязной канаве, в которую превратился Еловый тракт.
В северную столицу надо ехать весной, до жары в Тарме, а не осенью, когда заряжают дожди. И сейчас, если я не успею сделать свои дела, то мне придется там зимовать. А зима в Улла-Кутта совсем не райское наслаждение. Это летом там хорошо – прозрачный воздух, прохлада в тени, тепло на солнце и нет мух, заполняющих своими черными облаками Тарму каждое лето.
– Стоооой! – раздался возглас снаружи.
«Ну вот, приехали», – подумал я зло. Застрять здесь – ничего хуже и придумать нельзя. Через пару лиг постоялый двор, но эти пару лиг надо как-то проехать. Я высунул наружу голову. Мне за шиворот тут же полились холодные струи. Белесая пелена дождя скрывала близкие горы. Как скоро наступят сумерки, было непонятно.
– Что там? – спросил я недовольно.
– Бревно, господин каптер! – ответил какой-то солдат. Я так и не запомнил их по именам, нехорошо. – Сейчас уберем и едем дальше!
Бревно просто так поперек дороги не ложится. Правда Еловый тракт – не самая популярная дорога в Улла-Кутта, и все-таки… Бревно убрали, но засада так и не появилась. «испугались дождя, видимо», – подумал я. Да и вообще дрянное место для засады. Этот тракт используют только для доставки леса, да и то редко.
Постоялый двор назывался «Коза». Я был на нем несколько раз, он стоял как раз на пересечении Елового и Северного трактов. От него до северной столицы оставался день пути. А еще тут подают отличный глинтвейн и пекут вкусные мясные пироги.
– Все спокойно, господин каптер, – отрапортовал солдат, распахивая передо мной двери трактира. Сейчас меня узнают и будут очень удивлены. Я усмехнулся и прошел внутрь.
Глава третья
Северянин
Битва за Улла-Кутта была страшной. Одной из самых кровавых в истории завоеваний царя. Я помню тот миг, когда настало утро, и мы увидели стену Кабахских гор – неприступную, царапающую снежными пиками небо. Оба местных народа сопротивлялись отчаянно, каждый шаг нам приходилось вырывать чуть ли не у них из глотки. Никогда наше войско не было так близко к поражению, как на Торном перевале. Наша пехота против их кавалерии. Низкорослые лошадки, скачущие по каменным кручам не хуже горных коз, жалящие стрелы, летящие из-за каждого куста, из каждой расщелины, факела в ночном бою. Пришлось бросить щит, чтобы видеть врагов.
А когда все закончилось, и нам открылся город, за который сражались, то поняли, что это было не зря. Тан Улла-Кутта вышел сам навстречу царю и положил к его ногам горную козу с перерезанным горлом. Переводчики залопотали о том, что он склоняется перед могуществом и приносит клятву верности до скончания времен.
По началу я принял его за обычного щеголя – одет по последней моде, длинные волосы аккуратно заплетены в замысловатые косы, бородка подстрижена. Этакий утонченный аристократик. Но это только по началу…
– Господин каптер? – голос облику никак не соответствовал. Грубый, осипший. Да и когда он просто оказался рядом, я понял, какого он громадного роста – выше меня на полторы головы, а ведь я совсем не коротышка. – Вот приказ царя о моем назначении.
Запечатанный конверт. А в нем письмо:
«Жаба, я так и не смог отблагодарить тебя за спасение жизни, так что спешу исправить оплошность. Сегия – лучший из моих телохранителей. Он отличный парень и хороший товарищ, надеюсь, вы подружитесь».
Я поднял глаза на щеголеватого блондина, стоявшего передо мной. Хорош подарочек…
– Господин каптер… – начал северянин.
– Называй меня Жабой, как все! – скривился я. – Тебя прислали за мной шпионить?
– Нет, госпо… эээ… Жаба, – Сегия улыбнулся. – Меня прислали вам помогать. Я неплохо разбираюсь в торговле, отлично считаю в уме и хороший воин.
Я кивнул и отвернулся. Не люблю телохранителей. Никогда не любил.
Вообще, Сегия оказался неплохим парнем. И отношения у нас складывались хорошие, до тех пор, пока он не становился тупым исполнителем приказов царя.
«Это место выглядит опасным, вам стоит вызвать подкрепление».
«Я обязан защищать вас!»
Интересный парень этот Сегия. О женщинах он говорит, что «никогда не станешь для них идеальным. Чистый, богатый, сильный герой вызывает в них столько же недовольства, сколько грязный нищий скот». О богатстве: «деньги – хорошее мерило жизни. Хоть и однобокое. Зато никаких двойных толкований». О происхождении: «Важно, в какой семье человек родился. Ведь он на самом деле помнит жизни всех своих предков. А что до нищих гениев из-под забора, так никто же не знает, что у них на самом деле за род, они же не от гиены на свет появились». О женитьбе: «Жена не должна ни в чем нуждаться – ни в деньгах, ни в одежде, ни в мужском внимании. Не женюсь до тех пор, пока не закончу воевать». О войне с Белафортом: «Они ублюдки».
Мы сидели на одном месте уже четвертый день. Погода в Улла-Кутте или хорошая, или такая, что на улицу не выглянешь. Дождь стоял непроницаемой стеной, в нижнем городе люди ходили по пояс в воде, а мой дом к счастью, возле Виноградного Урочища, на естественной террасе, с которой вода сливалась сама по себе. Вообще-то, моя миссия в Улла-Кутта была довольно деликатной. Здесь в горах выращивали особую травку, при жевании листиков которой человек переставал чувствовать боль и становился бесстрашным. Очень ценное растение, только к нему очень легко пристраститься, поэтому в больших городах оно запрещено. Ну а мне нужно было найти поставщика… Очень нужно, приказ царя. А официально я здесь для того, чтобы заключить договор подряда на вяленое мясо, конечно.
Дом заколочен, никого нет. Я остановился, задумавшись. Похоже, придется все-таки обращаться к местному тану, никуда не денешься. Я стал взбираться на лошадь, стряхивая с сапог пласты грязи. Ненавижу дожди. Северянин благоразумно молчал, не отпуская никаких комментариев. Он за дни нашего затворничества успел изучить, что когда у меня такое выражение лица, лучше просто не подходить, потому что запросто можно получить по шее. Или в нос, как у меня настроение будет. В самом плохом случае – коронный в челюсть.
Тан мне как-то сразу не понравился. Наверное потому что придраться в нем было не к чему – доверительное лицо с небольшим шрамом над бровью, одет без претензий, но и не простецки, роста невысокого, зато сложение отличное. Идеальный тан. Хоть портрет пиши в качестве образца тана для будущих поколений.
– Чем могу служить? – голос поставленный, интонация без заискивания, но сказано вежливо и уважительно. Такой человек обязательно должен иметь изъян, в половину Семиморья размером. Иначе что он прикрывает таким количеством достоинств.
– Мне нужен этот человек, – я протянул ему бумажку с именем. Он удивленно поднял брови. – Приказ царя. Не обсуждается.
– Я попробую вам помочь, но боюсь это будет сложно…
– А в чем дело? – я изобразил удивление. – Видимо, вы знаете что-то такое, чего не знаю я?
Тан улыбнулся. Не снисходительно, нет. И без превосходства. Скорее виновато.
– Я лучше покажу кое-что, – сказал он. Только для этого вам придется проследовать за мной.
Неважно, как называется место, в котором сидит городской голова – дворец, ратуша, мэрия или главный шатер. В нем обязательно найдутся непонятно куда ведущие коридоры, вызывающие из памяти сказку про Оборотня-из-холмов, который заманивал своих жертв в лабиринт и обещал отпустить невредимыми только тех, кто найдет выход. Сказка, кстати, заканчивалась плохо. Девочка с клубочком выход нашла, а оборотень оказался вероломным и все равно ее сожрал.
– Взгляните, – тан указал за окно. – Третий справа.
Там была виселица. Обычная групповая виселица на десяток мест. Пустовала всего одна петля – четвертая слева. Она же седьмая справа. А в третьей справа болтался неприятного вида висельник с табличкой на груди. А на табличке то самое имя. Вид трупов навел меня на мрачные размышления, и я распрощался с таном. Успев, правда, наплести ему про награду, переданную этому висельнику царем за то, что он когда-то оказал ему услугу.
– Этой травкой торгуют очень широко, – сказал Сегия. – Вряд ли, повесив одного обормота можно целиком прикрыть налаженное дело…
– Их там болтается девять, – я задумался. В его словах был резон.
– А что это за шум на улице? – северянин подошел к окну. – Наемники? Что им здесь нужно?
На синем флаге – черный силуэт ласточки. Поле наискосок пересекает стилизованная трещина. Рваные ласточки. А идут они этой улицей по всей видимости к Кудрявому форту. Пришлые войска всегда там размещают. Ну или в Полуночных казармах, но это совсем в другой стороне. А значит вечером часть из них пойдет гулять в «Кабанью радость». Надо же… Их что, в полном составе прислали? Не знаю, сколько там их официальная численность, но под моим окном прошло не менее двухсот человек, украшенных их знаками отличия – синим плюмажем на шлеме или на плече и силуэтом ласточки на разных предметах одежды и вооружения.
«Кабанья радость» не всегда была дорогим заведением. Когда-то это была нищая обжорка на окраине. Это сейчас новый город приобрел лоск и респектабельность, а раньше тут была шахта, где добывали строительный камень. И по соседству жили рабочие. В бараках. Потом шахту закрыли, бараки снесли, проложили нормальные улицы. За двенадцать лет, которые Улла-Кутта является северной столицей, официальной летней резиденцией царя, она выросла больше чем вдвое. Она и раньше была красивой, но сейчас…
В общем, на месте нынешней «Кабаньей радости» была другая «Кабанья радость» – навес с двумя длинными столами и сараем с рассыпанной по полу соломой для упившихся или желающих горизонтальных удовольствий. Кстати, именно здесь я впервые купил себе шлюху на ночь. Получилось по-дурацки, но это неинтересная история, самому стыдно вспоминать.
Я вошел в зал и огляделся. Ага. Три столика близ камина сдвинуты, за ними восседают Ласточки. Уже знакомый мне главарь, смутно знакомые еще трое, вроде как виделись, колдунья Лока. Всего их там сидело человек десять.
Северянин хотел что-то сказать, но я уже изобразил на лице широкую улыбку и пошел вперед.
– О! Кого я вижу! Рад, очень рад, что снова встретились!
– Господин каптер? – главарь нахмурился, узнавая. Затем подвинулся, давая мне место. —Не думал, что мы здесь встретимся.
– Что могут делать столь бравые воины в самом спокойном городе? Да еще и в предзимние дожди, рискуя не выбраться? – я уселся и пододвинул возникшую как по волшебству возле моего локтя кружку разливающему вино.
– Не такой уж и спокойный этот город, – хмыкнул главарь. Лока пока отмалчивалась. Цедила вино и поглядывала по сторонам. – Мы здесь до весны.
– Вас наняли охранять порядок на улицах? – ухмыльнулся я и тут же об этом пожалел, потому что глаза главаря сверкнули неподдельным гневом. – Извини, – я хлопнул его по плечу. – День был ужасен, вот и плету всякую чушь.
– Ладно, забыли, – буркнул главарь и уставился в свою кружку.
– Мы приехали ловить мятежников, – безмятежно сказала Лока. – Сепаратистов, заговорщиков и прочий мусор. Беда слишком спокойного города в том, что в нем заводятся тараканы. Потому что, чем больше поместье, тем больше помойка, ннда?
Главарь сурово зыркнул в ее сторону, она насмешливо выдержала его взгляд. С момента нашей последней встречи ее волосы чуть-чуть отросли, отчего стали выглядеть еще ужаснее, а синий цвет в боевой раскраске на лице сменился зеленым. Очевидно, цветам не придавалось символического значения. Или придавалось, но каждый раз разное.
Я рассказал версию про вяленое мясо, допил свое вино (неплохое, кстати) и встал. Я не нравился их главарю. Но меня это не беспокоило. Гораздо больше меня волновало то, что я нравлюсь их колдунье. Мы ушли.
– Как думаешь, что за дело у них тут? – спросил я.
– Сепаратисты, люди Парастата… Скорее всего, они, – Сегия подергал себя за косу. – Или что-то совсем другое.
– А не могут это быть дела, связанные с грядущей войной? – я посмотрел на него.
– Все дела так или иначе с ней связаны, – деланно пожал плечами северянин. «Он знает больше, чем говорит», – подумал я, и вставил ключ в замочную скважину.
***
Лока курила, не потрудившись одеться. Собственно, вонючий дым меня и разбудил. Голой она выглядела лучше, даже татуировки ее не портили, отметил я, прежде чем мысленно схватиться за голову. Это что же я, чтоб меня гиены сожрали, наделал?!
– Колдуны все курят? – спросил я сварливо.
– А все офицеры такие зануды с утра, ннда? – ответила она.
Вчера мы изрядно перебрали. Настолько, что я даже счел возможным сказать ей парочку комплиментов. А она быстро и изящно увела меня в свои апартаменты. В отличие от прочих Ласточек, она жила в гостинице, а не в форте. Колдуны все такие. Индивидуалисты. Понятие дисциплина им чуждо. Я сел, держась за голову теперь уже в прямом смысле. Голова трещала по всем швам и грозила развалиться. Но меж тем работала. И я помнил, что у меня вообще-то к Локе не только постельный интерес был.
– Пива? – спросила колдунья, поднявшись. Ее пышная грудь колыхнулась так, что будь похмелье чуть слабее, я бы задумался о продолжении сегодняшней ночи… Но увы. А от упоминания пива меня чуть не вывернуло.
– Воды, – сказал я. – А еще я по утрам люблю сладкий компот.
– Учту, – Лока дернула за шнурок вызова слуги. Не отягощая себя одеждой. Впрочем, слуга оказался видавшим виды, и своего смущения не показал. Кувшин компота, яичницу, гренки, сало тонкими пластиками (не шматами, понял?!), побольше свежих булочек (носом чую, что только из печи вынули, ннда?) и бульон.
– Спрашивай давай, – Лока повернулась ко мне. – Или сначала тебе нужно в себя прийти?
– О чем спрашивать-то? – я тупо захлопал глазами.
– Ну не просто же так ты меня вчера назвал самкой оленя и еще как-то поэтично, не помню…
– Газелью, – буркнул я недовольно.
– Один хрен, – махнула она рукой. – Так что надо-то тебе? Я свое получила, теперь твоя очередь, ннда? Или все-таки подождем заказанного? Слуги здесь довольно расторопные…