Мертвый и похороненный

Сладкие булочки с компотом – отличный похмельный завтрак. Ну можно еще бутерброд с салом, да. А пиво я и в трезвом уме пить не могу. Я достал из компота сливу, думая с чего бы начать. Она уже и сама все поняла, вот только я сам не до конца понял.

– Скажи, а ты можешь приказать, скажем, этой тарелке прилететь в твою руку? – спросил я.

– Нет, – ответила Лока. – У меня нет для этого заклинаний. Могу затемнить окно. Могу заставить свечу загореться, но тут точность нужна, со свечой не всегда получается, заклинание для костров предназначено, могу создать в этом стакане воду. И все, если не выходить из комнаты.

– А откуда ты берешь заклинания? Можешь свои придумывать?

– Ммм… Наверное могу, никогда не пробовала, – пожала плечами Лока. – Я обычный боевой маг, меня натаскали по общей программе, плюс всякое разное, что попалось, пока я служила в Храмовниках.

– Ого! – удивился я.

Храмовники – это было очень круто. Это было совершенно неожиданно, я бы даже сказал. С Храмом даже наш царь остерегался связываться, и был откровенно рад, когда они предложили мир и союз на вполне приемлемых условиях. Собственно, храмом Храм не был. Это просто название такое. Единственный идол, которому они поклоняются – это меч.

– А почему ушла? – спросил я, забыв на миг даже о своем деле.

– Не люблю ненужные ограничения, – она снова пожала плечами. – Выгнали меня. Нужна я вот такая Храмовникам!

– Есть у меня знакомый, – начал я осторожно. – Приятель даже, можно сказать. Татуировок на нем нет, а значит, ни в одной из ваших магических шарашек он не учился. И вот однажды, когда он думал, что я не вижу, он заставил кружку со стола прыгнуть ему в руку. Мимоходом, я бы даже сказал, походя. Что это может значить?

– Нннда… – Лока задумалась. – Ходят слухи, что магия может проснуться в любом возрасте, и ты видел спонтанное ее появления…

– А как бывает обычно?

– Уже во младенчестве знают, колдун это или нет, – Лока уселась возле окна и принялась набивать трубку заново. – На нем точно нет татуировок? Ты видел его голым?

– Эээ… – смутился я. – Нет, не видел, если честно. Но обычно эти ваши узоры выглядывают из-под любой одежды.

– В некоторых школах нет так, – Лока закурила. – Там их делают незаметными и маленькими. Вообще-то необходимых татуировок всего-то от трех до двенадцати, остальное – шик и понт, не более чем.

– Так, ладно, оставим это… – я встал с кровати и прошелся по комнате. – Допустим, это не спонтанное проявление. И он колдун. В каком случае он мог бы сделать так?

– Кружку передвинуть? Только если у него есть соответствующее заклинание. Или…

– Или?

– Или если он чудовищно, невообразимо, невероятно крут.

***

Трущобы – это плесень на теле города. Их нет только в самом начале, да и то, если город начинают строить как город, а он не вырастает сам на месте бывшей деревни, наследуя ее злачные места и гнилые тупички. Улла-Кутта стала городом давно. В начале, правда, мне она городом не казалась – что это за город такой без стен и ворот? А потом я понял, что стена здесь без надобности, все равно подойти к северной столице можно только с одной стороны, и вот там как раз есть ворота. И стена, закрывающая узкое ущелье, в которое спускаешься с перевала. На котором, кстати, имеется вполне боеспособный форт.

Воевать с трущобами так же бессмысленно, как, например, с морем. Или с ветром. Бессмысленная трата сил. Все равно найдутся люди, которым нравится жить в грязи. И те, которые им эту грязь предоставят. И трущобы снова появятся.

В Улла-Кутта район отбросов именовался Просяной вал. У этого названия была даже какая-то красивая и замысловатая легенда, но мне было наплевать и в позапрошлом году, когда пьяный торговец каким-то гиеновым дерьмом пытался мне ее рассказать, и сейчас. Сегия хмурил светлые брови и молчал.

– Я тебя предупреждал, чтобы ты попроще оделся, – сказал я. Только чтобы его поддеть. Я перестал быть с ним откровенным. Он не тот, за кого себя выдает.

– Нам точно надо в это вонючее змеиное гнездо? – спросил он.

– Твой человек принес нам этот адрес, – произнес я. – Сам я тоже не большой любитель ходить по притонам. – Может все-таки вернемся, и ты переоденешься?

Губы северянина скривились в презрительной ухмылке. Он расправил могучие плечи и перевесил меч так, чтобы его было видно со всех сторон. Будет мешать при ходьбе, конечно, но предосторожность неглупая.

Притон назывался «Бутылочное горло» и выглядел, как и положено притону, обшарпанным, грязным, прокопченным, с провалившейся крышей и выбитыми окнами. Вывеска покосилась, но этот недостаток искупался огромным количеством приделанных к ее нижнему краю горлышек от разбитых бутылок. А еще какой-то небесталанный художник изобразил на стене кудрявую девицу, демонстрирующую еще один вариант применения горла.

Возле входа топтался оборванец с длинными сальными волосами и сучковатой дубинкой на поясе – местный вышибала и распорядитель в одном лице. Он увидел меня, подмигнул, скривил рот в улыбке, обнажив гнилые зубы и потащил нас через толпу пьющих, жрущих и лапающих девок оборванцев. Они тут были везде – сидели за столами и на полу, толкались возле парня с барабаном и делали вид, что танцуют, просто стояли и недоуменно взирали на мир вокруг… Наверное, я бы сбрендил, если бы каждый день видел перед собой такое зрелище.

Я сел спиной к копошащимся отбросам общества, как и было договорено. Сегия был напряжен и готов к броску в любой момент. Я вздохнул, мысленно посочувствовав кое-кому, и сказал:

– Мой человек опаздывает, налейте нам что-нибудь выпить!

– Как только увижу твои деньги, – просипел над моим ухом давешний вышибала. Официантов здесь, отродясь, не водилось. Хочешь вина или пива – топай к окну на кухню, плати и неси до стола сам. Или на ходу пей, дело твое.

– Ты еще поговори, гиений выкидыш, – я обернулся к оборванцу с дубиной и сунул руку в карман. Это был знак, по которому, выплюнув грязное ругательство, вышибала опустил свое оружие мне на затылок. Я вскинул руку к голове, потом приблизил ее, уже окровавленную, к глазам, мысленно удовлетворенно кивнул и завалился на бок. Вокруг головы на полу стало растекаться кровавое пятно. Теперь мне оставалось следить только, чтобы меня не затоптали.

Северянин отреагировал моментально – еще пока я падал. Он вскочил на стол, со свистом выхватив меч. Но вышибалы уже не было рядом со мной, он успел отскочить за спины ближайших посетителей «Бутылочного горла». Сегия закричал. Гортанно, на странном незнакомом мне языке. Слова срывались с его губ, будто каменные шары, от них закладывало уши и холодело в груди. Северянин отшвырнул меч и начал… изменяться. Не как обычный оборотень, а словно вокруг него стала появляться еще одна человеческая фигура. И иногда Сегия сквозь нее просвечивал. Вокруг призрачных пальцев взметнулись огненные веера. Публика заверещала вовсе уж нечеловечески. Хорошая получится чистка трущоб, а то что-то развелось падали…

Когда резня закончилась, северянин взвалил меня на плечо и понес. Я решил, что самое время изобразить чудесное исцеление и застонал.

***

Смех был в том, что стоило нам выбраться из Просяного вала, туда нагрянули Рваные ласточки. И дело у них было аккурат по соседству с «Бутылочным горлом». Лучше и не придумаешь!

Я потянулся, потрогал повязку на голове, подмигнул врачу. Тот не изменился в лице. Профессионал, что уж там. Он так многомудро вещал вчера про опасность некоторых неглубоких ран…

Все-таки, колдовство – это еще не всеведение. Перехитрил я тебя, северянин! Это для тебя, блондинчик, этот город новый и незнакомый, а я тут живу по пять месяцев в году. Тертый калач Кроха, тот самый урод-вышибала, конечно же выжил, не достал его колдун своими призрачными веерами. А что до остальных – плевать, все равно они как тараканы, не успеешь оглянуться – новые набежали. Я был горд и доволен собой. Пакет с бычьей кровью в кармане, пара горстей монет, сунутых в нужные руки, и интрига сплетена, пальчики оближешь! Зато теперь я знаю, что на бесхитростном северянине-телохранителе имеется… гм… наездник.

А поставщика травы я нашел еще раньше, нехитрое дело оказалось, в общем-то.

***

Архив Улла-Кутта

Стенд Кси

Короб 12 —

Мемуары и личные записи

Так я и начал свою службу с предательства… А что мне, с другой стороны, было делать тогда? Только сейчас, уже в глубокой старости, я могу признаться в том, что совершил, всему свету. Даже если за мной придут, они не смогут сделать ничего страшнее, чем та боль, которая меня и так гложет. Надо успеть рассказать, надо успеть.

Я тогда был молод и горяч, поэтому подловить меня не составило никакого труда. Подмигнувшая из кареты красотка, страстная постель, разъяренный муж со сверкающим кинжалом. И мудрый отец жены, предложивший выход. Клянусь, у меня даже в мыслях не было, что все подстроено. Те двое, оказывается, даже не муж и жена! Но обо всем этом я узнал много позже. Седой сказал, что он готов не сдавать меня властям, а гнев его сына – штука переходящая, потому что он с самого начала знал, на ком женится. Но кроме верности у женщины может быть и множество других достоинств, не так ли?

Он дал мне рекомендательное письмо, с которым я должен был попасть в служащие Замка Рассвета. И сказал, что потом сообщит, что именно я должен сделать, а пока могу идти. В те времена любовнику замужней женщины полагалась смертная казнь. Если бы я знал, что они не женаты!

Красная коробочка и три листочка зеленой бумаги, вот что он мне дал. Листочки растворялись без следа в колодце, а коробочку я должен был подсунуть в покои царя. Если вы, о читающие мои мемуары, сопоставите даты, то поймете, что это было начало того самого Ледяного мора, над которым долго потом ломали головы все, кому не лень.

Царь умер не от ледяной чумы, у него был свой сценарий – он должен был умереть от третьего удара, но умер от второго. Впрочем, моих нанимателей это тоже устраивало. Это были мятежники, задумавшие и осуществившие переворот. Ценою многих тысяч жизней. Седой – Лассо, девушка – Аста-Куриная слепота, а мужчина, изображавший ее мужа – Кронт-Обманщик. Они явились как спасители, и город сам пал к их ногам.

Я, кажется, нашел того, кто нам поможет. Его зовут Кронт Айро, он живет напротив. Да, вот так просто, и не смей смеяться. Теперь по порядку. Он совершенно неуправляем, он вспыльчив и он не женат. К нему ходит какая-то женщина, но жены под покровом ночи не пробираются в квартиры к мужьям. И еще одно – он колдун! Это же немыслимая удача! Я как наяву вижу твое скептическое лицо. Ты спрашиваешь, а чем мы сможем его прельстить? А я тебе отвечу – пока не знаю. Он не прост, но он то, что нам нужно. Он даже внешне похож на Риофана – у него длинные черные волосы, узкое лицо и крючковатый нос. В сущности, нам не нужно ничего особенного, просто нужно сделать так, чтобы он добровольно пришел к нашему алтарю, а дальше дело за малым. Зато когда мы прольем его кровь, можно будет… Очень много всего будет можно, ты и сам это прекрасно знаешь.

Я его ненавидел и боялся. А еще больше я боялся, что он меня прогонит. Одно дело, когда твой статус – ученик колдуна, а совсем другое – беспризорник. Он позволял мне носить за ним полотняную сумку, кожаную не доверял. И еще он кормил меня объедками, заставляя прыгать за каждым кусочком. Это все он делал, когда вокруг был кто-то, кроме него. Когда мы были вдвоем, он просто меня не замечал. Его слуга меня жалел, подкармливал безо всяких условий и учил грамоте. Это ему хозяин приказал, сам бы он не решился. Все правильно, не хозяин же сам будет мне буквы растолковывать…

У хозяина был друг или слуга, не знаю, как сказать. Человек, который вроде бы на равных, но на самом деле подчиняется и выполняет приказы. Но со стороны выглядит, будто все не так, и они просто приятели. Я слышал, как его несколько раз назвали Обманщиком. Он высокий и у него длинное лицо. Он носит веер, как женщина. И еще он злой. Хотя и не выглядит таким.

Однажды хозяин приказал мне сопровождать Обманщика. Мы пришли в дом на окраине и устроились по соседству – ждать. Мне нужно было держать в руках тряпичный мешок и не подавать виду, что я здесь, до тех пор, пока не услышу женские крики. После этого я должен открыть мешок, а дальше действовать как хочу, но лучше уходить или убегать. Обманщик сидел рядом со мной, я видел его и даже однажды украдкой коснулся. Все равно у меня оставалось впечатление, что он… ненастоящий. Не знаю, как лучше сказать.

А потом он вскочил и побежал сквозь кусты. Сначала были обычные звуки боя, а потом раздались женские крики. Я понял, что надо открыть мешок. И открыл. Оттуда вырвалось облачко серой пыли и тут же осело на землю. Я так ничего и не понял, но на всякий случай просто ушел.

Я потом еще два раза ходил вместе с Обманщиком по приказу хозяина. Один раз я просто изображал его секретаря и должен был записать разговор, который у него проходил в Городском Саду, а второй – он убил человека и унес труп, а я должен был вымыть пол и сделать все в комнате так, будто никакой крови тут и не было. А крови было много… У Обманщика очень странное оружие, оно какое-то полувидимое, будто диски или веера. Он распластал того человека на мелкие кусочки просто. Отмывать пришлось много всего, кое-что я даже выбросил, потому что никак не мог извести следы крови.

Обманщика убили, когда он шел мимо храма. Откуда-то перед ним возник человек в черном и вонзил в него нож. И потом еще раз, только в шею. Было очень много крови, он умер. Хозяин не успел его спасти.

С этих пор главным помощником хозяина стал я.

Торжественные церемонии – это не для меня. Бездумная роскошь, пафосные речи, лицемерие, ложь… Я преданный слуга своих владык, но когда от меня требуется роль болванчика на пирах и приемах, я готов их убить собственными руками. Ша и Шуа, Священные Близнецы. Они завоевали полмира. И я имею к этому отношение. Шуа вручал мне ордена трижды. Невесомую Свирель, Паутину Отречения и Хранителя. Ша не снисходит до подданных. Ша величественный и отрешенный.

В этот раз Шуа должен был вручить мне орден четвертый раз. В урочище Горного Ворона мой отряд одержал победу над превосходящими силами мятежников-с-синим-клеймом. За это полагалась Цветущая Акация. До меня этот орден получал только Каринзер, отбивший у мятежников Город Огня. Но Город Огня с тех пор превратился в воспоминания, его разрушили Храмовники, а Близнецы почему-то до сих пор им благоволят.

Шуа не сошел с трона. Вместо него вручать орден вышел Кронт, новый слуга владык. Он похож на хищную птицу. Он колдун, разумеется, как и сами близнецы, а мне не даровали боги этого дара.

Вместо Цветущей Акации Кронт вручил мне Змеиное Колесо. Я не знаю, как я дотерпел до конца церемонии.

Я готов убить этого человека.

***

Я отложил пожелтевший лист. Интересная штука – наше прошлое. Вот и думай теперь, что из всего написанного правда. Такое впечатление, что этот Обманщик прожил лет триста, не меньше. И к Ледяному Мору руку приложил, а он был… эээ… в правление Гойты. И еще, кажется, в те же годы была разрушена Башня Договора, но на этот счет я не уверен. В общем, лет четыреста назад это было. Культ Риофана просуществовал около 20 лет, потом был полностью уничтожен. Очень шумное и кровавое дело. И было это где-то как раз лет триста назад. А Кровавые Близнецы правили сто пятьдесят лет назад… И везде Обманщик. Может это разные люди? Колдуны, даже самые могущественные, живут ненамного дольше обычных людей. Ну может, лет до ста доживают при удаче… А тут просто бессмертный Кронт, надо же, казус какой.

Я встал, потер глаза и подошел к окну. Рыже-белая собака тащила в зубах крысу. Седая старуха волокла за собой упирающуюся девчушку. Парочка самозабвенно целовалась в подворотне, думая, что их никто не видит. Хотя скорее всего, им просто все равно. Жизнь шла. Неспешная и бурная, всякая разная. И никто из этих прохожих не подозревал, что в любой момент к ним в голову может проникнуть…

Зашелестели бумаги. Сегия стоял над моим столом, перекладывая ветхие листы. Потом он поднял на меня глаза.

– Ты все знаешь.

Я промолчал.

– Ты не был в отключке в том кабаке, да?

Я пожал плечами и отвернулся. В конце концов, что это меняет?

– Что ж, тем лучше, пожалуй… – северянин опустился в мое кресло. – Где я прокололся?

– Я не колдун, но и не идиот, – сказал я.

А ведь это он. Он – Обманщик, вдруг совершенно отчетливо понял я. Не хватало самой малости – однозначной уверенности.

– Как тебе это удается? – спросил я. – Люди не живут так подолгу…

– А… – северянин махнул рукой. – Так люди и не живут. А насчет себя я уже не уверен. Я только начинал человеком. Впрочем, тебя это не касается. Просто считай, что Сегия вдруг стал колдуном.

– Скажи… – странно себя чувствовал. Как будто со стороны смотрел на этот разговор. – А что случилось с Сегией?

– Ничего, он сидит перед тобой, видишь?

– Не понимаю.

– А тебе и не надо, – северянин хмыкнул. Понятно. Значит, не скажет. Ну что ж…

– Послушай… Не знаю, как теперь к тебе обращаться даже…

– Зови Сегией, как и раньше, ничего не изменилось.

– Хорошо, – я медленно кивнул. – Ничего не изменилось, договорились.

Я подловил тебя один раз, Обманщик, подловлю и во второй. Из-за этого колдуны и проигрывают. Гаро Проклятого так по-глупому убили в конце концов из-за самоуверенности его. Смешно, но веровать в свое всемогущество, нынешнее или грядущее, любой колдун начинает с того самого момента, как в первый раз поджег свечку.

***

Пришло письмо от царя. Он приказывал немедленно явиться в Тарму. Я прочитал текст, протянул бумаги Сегии. Он пожал плечами.

– У нас тут остались еще дела?

– Совсем по мелочи, – я начал вспоминать. – Нужно встретиться с ублюдком, торгующим дурью еще разок, уже скорее так, для острастки. Нужно выдать инструкции обозу с вяленой козлятиной. Да и все, собственно.

– Значит, завтра тронемся, – северянин поднялся. – Заканчивай свои дела, а я закончу свои.

– Значит, ты отпускаешь меня одного? – я ухмыльнулся.

– Идиота не отпустил бы, а ты справишься сам. Возьми кого-нибудь из солдат.

И он ушел. В общем-то, все мои встречи были надуманными. Про настоящую я не сказал. Я поднялся с кресла, мимоходом посетовав на ноющие суставы. Все-таки сырость осени в Улла-Кутта меня достала-таки.

В этой части старого города я раньше не был. Хоть она и мало чем отличалась от остальных районов – те же неширокие улицы, двухэтажные каменные дома. «Кривая яблоня» была стандартным местным питейным заведением, потихоньку перебиравшимся с улицы под крышу. Но столы с навесом пока еще не убрали. Лока сидела в одиночестве, а кружка перед ней была больше ее головы.

– И к чему эти игры с тайными записками и прочим? – спросил я.

– Садись, – Лока подняла на меня глаза от своего пойла. – Здесь подают отличный компот из вина. Сладкий, как варенье, тебе понравится.

Я сел. Она так и не удосужилась сменить одежду или стереть с лица раскраску. Обрезанные как попало волосы торчали в разные стороны.

– Это свидание, что непонятного, ннда? Ты уезжаешь, я буду скучать. Что там еще в таких случаях говорят?

– Не знаю, разное наверное…

– Да ладно, не делай столь страдальческий вид, – Лока отхлебнула из своей кружки. – Я хотела тебе рассказать про то, что мы вчера делали. Пока ты не уехал.

Я не стал спрашивать, откуда она знает, что я уезжаю.

– Этот твой северянин – он кто вообще? – Лока скривилась, как от уксуса. – Он пришел позавчера в форт, и у нас была операция… Ты ведь про него спрашивал насчет кружки, да?

Я вздохнул. Кивнул.

– Мы ходили брать мятежников, как обычно, – тут она задрала подол и продемонстрировала уродливый свежий ожог на бедре. – Это я попала под огненное заклинание одного из бандитов. Только у него не было никаких татуировок, я специально его догола раздела, не слушая смешки наших. Не было татуировок. Он не должен был колдовать. Что происходит?

– А можешь рассказать, почему вас сюда отправили? – спросил я.

– А ты мне все объяснишь, ннда? – я кивнул. Она заговорила.

Лидо-Лисус был давним сподвижником царя. Не с самого начала, конечно, но еще с тех времен, когда царь был таном. Они повздорили после битвы при Багарде. В чем именно они не сошлись – никто не знает, ссора произошла без свидетелей. После этого былой сподвижник скрылся, не дожидаясь приказа о казни. Приказ, кстати, был, я его отлично помню.

Лидо-Лисус сначала попытался стать правителем одной из провинций, захватив там власть – выбор его пал на Отмели. Но ему это не удалось – то ли он оказался дрянным владыкой, то ли просто не повезло. Он снова сбежал, но с тех пор сесть на какой-нибудь трон больше не пытался. Зато он стал настоящим шилом в известном месте, злым гением царя. Он мутил воду, подстрекал к бунтам и мятежам, придумывал всякие бесчеловечные культы… И вот в этом деле талант у него был несомненный. Просто ночной кошмар любого правителя.

И на сей раз он избрал своей целью Улла-Кутта, благостную и спокойную северную столицу. Самое смешное, что пока царь вместе с войском ходил в свой поход-экспедицию, Лидо-Лисус никак себя не проявлял. Залег где-то на дно и жил спокойно. Но стоило царю вернуться, как он тут же оживился. Известие об этом привело царя в неистовство и бешенство. Сначала он хотел ехать в Улла-Кутта сам, но потом успокоился, внял увещеваниям друзей, советников и прочих умных людей, и отправил сюда Рваных Ласточек, которые на этом поприще собаку съели. Не люблю этих наемников, но надо признать, всяких бунтовщиков они выискивали технично. Одна история про Союз весла и кружева чего стоит! А ведь вроде бы могучая подпольная организация была, жрецы от нее рыдали в голос, но поделать ничего не могли. Но речь сейчас не об этом.

Итак, Лидо-Лисус объявился в северной столице и принялся за свою всегдашнюю деятельность. В спокойном как горное озеро городе появились компашки недовольных, жрецы неведомых культов принялись нашептывать в уши новые истины, некоторые кабаки и богатые дома стали медленно но верно превращаться в штаб-квартиры и притоны. Местный тан пытался справиться с этим как мог, но он плохо знал Лидо-Лисуса. За лето северная столица, открытый и светлый город, обзавелась вторым и третьим дном, десятком тайных обществ и несколькими проповедниками околовсяческих доктрин. Если бы тан не всполошился вовремя, то к весне имелось бы полноценное сепаратистское восстание. Восставшая северная столица – это та еще плюха, царю пришлось бы долго и мучительно призывать Улла-Кутта к порядку.

Рваные Ласточки прибыли и сразу взялись за дело. Первое, с чем они столкнулись, были непонятные колдуны, которых быть вообще не должно.

– Четыре! – Лока возмущенно сжала кулаки. – Четыре колдуна! А убить мы смогли одного. И на нем не было татуировок, он не должен быть колдуном!

Для самой Локи эта миссия оказалась настоящим кошмаром. Она всегда была исключительной, особенной и ее ценили. А тут она терпела поражение за поражением. А главное – этих новых колдунов она не могла вычислить. А у нее было заклинание, позволяющее это.

– И потом явился этот твой телохранитель и принялся раздавать указания, – закончила она. – С таким видом, будто он личный друг царя. Самое интересное, что Лопата его слушается, будто так и надо.

– Лопата – ваш главарь? – уточнил я.

– Да.

– Расскажи про последний бой? – мне наконец-то принесли глинтвейн. – Где тебя ранили.

– Ранили меня не только в последнем, – хмыкнула Лока. – Явился северянин, размахивая брюликом и заявил, что у него есть для нас задание. Что нужно пойти в один богатый особняк и устроить там зачистку с допросами. Что у него даже есть с собой карманный дознаватель, так что все будет чисто и по закону. Мне казалось, что подстава все это, ннда. Вот мы врываемся в дом, крошим там особо приближенных тана и прочую белую кость с голубой кровью, а потом начинается зима, и весь наш отряд благополучно к весне из-под снега откопают. Вместе с Лопатой, Локой, офицерами и прочими… Мы же наемники. Нас не жалко. Причем, приказ вполне может исходить и от царя. Просто я вполне допускала, что нами могут пожертвовать. Мы убьем нужного человека, а нас положит разъяренный город. Мы крутые, конечно, можем и звезду с неба арбалетным болтом сбить, и дракона в собачью будку засунуть… Но кто мы такие против Улла-Кутта?