А пока браслеты записывали очередной выплеск эмоций бригады, мелкогабаритные, но толстые стекла огнеупорных окон депо пропускали сквозь себя тусклый отголосок света, подсвечивающий вздымающиеся частицы пыли из бетонной крошки и песка. Кладка по всему периметру давала ветвистые трещины, поросшие зеленым мхом и плесенью от скопившейся в кирпичных пролежнях дождевой влаги. Дождь просочился и сюда, внутрь здания, скатываясь ленивыми каплями по желтой дорожке, годами истачивающей серую штукатурку полумрачного интерьера.
Дойдя до выхода из ремзоны, двое оказались на лестничной площадке. Некогда острые углы ее ступеней стерлись и отупели, как отупела вся кровеносная транспортная отрасль, оставшись вне конкурентной борьбы, под крылом сильной Реплики. Под монолитным перекрытием второго этажа валялись использованные инъекционные картриджи, поверх которых сохла переработанная человеческим кишечником пища и лужа, бесхитростно оставленная по нужде.
– Войдем – ты молчишь. Говорить буду я, – сухо объявил первый, нащупывая в кармане пиджака новую сигарету. Второй лишь уныло кивнул, оставшись наедине со своими мыслями.
Дверь к начальнику депо была слегка приоткрыта, а сам он сидел, раскинувшись на облезшем кожаном кресле, за истертым дубовым столом, греясь от масляного обогревателя, который был чуть ли не единственным источником тепла в этом месте. Заметив остановившихся у дверного проема подчиненных, начальник пригласил их войти внутрь, поманив указательным пальцем.
– Судя по тому, что вы пришли оба, смею предположить, что новости вы принесли паршивые, – глядя на потолочные блики от лампы, произнес хозяин кабинета.
– Один из наших пассажирских вагонов непригоден для дальнейшей эксплуатации. Его стыковочные швы сильно окислились и могут расползтись, если мы завтра выведем его на маршрут, – спокойно доложил смотритель.
– А где же тогда Борис Владимирович, говна ты кусок? – высокомерно вставил начальник, уставив черные от ярости глаза-пешки прямо в лицо докладчику.
– Если нужен главный техник, то Федор его позовет, – уже менее спокойно произнес первый, сразу же подтолкнув локтем коротконогого осмотрщика вагонов.
– Пожалуй, – сухо добавил сидящий в кресле.
Спустя пару минут двое сотрудников безопасности приволокли уже изрядно истерзанного техника в кабинет к руководителю.
– Хорошо, что вы пришли ко мне первыми, до того, как я вас вызвал сам, – произнес начальник депо, указав пальцем на место, куда необходимо было подтащить окровавленного руководителя станции технического обслуживания. – Но плохо то, что я узнал об инциденте раньше, – добавил он, после чего, достав из-под стола боевой пистолет, всадил в осмотрщика три пули, а затем израсходовал весь остаток обоймы на избитого техника.
Стоявший рядом с ними станционный смотритель побледнел от ужаса, но продолжал держаться, оставаясь на месте.
– Делать будем следующим образом, – не поведя и бровью, продолжил руководитель. – Завтра утром по красной ветке поедет состав, который предназначен для учеников менеджерского класса. Сцепку возможно поделить на две части, в одну часть мы поместим менеджеров, а в другую ребят-финансистов, работяг. Обе половины должны быть изолированы друг от друга. И все вроде бы складно получается, только остается один нюанс. В составе предусмотрен вагон-карцер, куда отправляют отъявленных отморозков, которых позже признают выбраковкой и ссылают куда подальше. Так вот, среди будущих менеджеров есть один такой. Мне выслали на рабочий планшет, буквально час назад, его дело. Он девиант, мысли свои не прячет, идет вразрез с потоком. Проявляет интерес к критике и продвигает личное мнение в учебных проектах. К большому сожалению для тебя и меня, – взяв легкую паузу, начальник депо глянул в глаза смотрителю, – у работяг на одного человека больше, чем может позволить себе наш состав. Если заставим его ехать стоя, то непременно присядем на «раскопки». В общем, этого человека нужно аккуратно пристроить к тому отморозку, но таким образом, чтобы обе школы держали нашу маленькую тайну в секрете. Сегодня о ней узнали оба директора и ты, мудила. Кроме верных тебе людей в поезде, знать о ней никто не должен, – закончил угрюмый и озадаченный менеджер, вновь впившись своим мрачным взглядом в самую душу станционного смотрителя.
– Я все понял. Процесс посадки работяг организуем таким образом, что никто из менеджеров знать не будет об их присутствии. Нехватку мест объясним поломкой датчиков движения и камер в хвостовой половине состава. То же самое скажем сопровождающим школьников рабочего класса. Останется лишь договориться с проводником карцера и начальником поезда, чтобы они максимально доступно объяснили отморозку, что любое его слово о том, что происходит, – и он лишится выпускного диплома, – резюмировал мужчина, раскатывая большим пальцем шарики табака в кармане рабочих брюк. Вторая и последняя сигарета была им разодрана в этой комнате.
– Хорошо, что ты понял. Завтра нужно заказы на замещение квот выставить, – заканчивал диалог главный. – Нет, ну надо же: оба умерли от сердечного приступа и в один день, – наигранно добавил он, осматривая тела убитых коллег, и сжал губы от удивления. – Ладно, идите работать, представление окончено… Ах да, если что-то пойдет не по плану, то третью квоту буду подбирать уже я, – задекларировал говоривший, вращаясь на кресле.
Глава 2. Утро нового дня
Каждый новый восход солнца сопровождается явлением света в этот мир, но запоминается лишь тот восход, который делает свет знамением. В метафоричном смысле это выглядит как кровавый отблеск вырванной у тьмы победы, воссиявшей над разорванными по всему периметру неба облаками, – будто бы минутами ранее закончилась битва, ставшая эпосом, и чистота голубого смешалась с реками солнечной красоты желто-алых оттенков. И поле брани замирает, изнеможенные фигуры павших у жертвенного алтаря тают от дыхания свежего ветра, разнося тысячегласое эхо нового дня по всему миру.
Это утро, как и все предыдущие, начиналось с патриотичного голоса ведущего солиста корпоративного хора, вот уже сотню лет исполняющего одну и ту же песню – гимн новой эпохи. Песня звучала из колонок всех комнат и каждого уголка общежития, где ежедневно, после ночного отдыха, открывались глаза учеников. Эти глаза, как, впрочем, и все остальные части единого организма, выращивались Репликой внеутробно. Половые отношения, ввиду высокого процента генетической выбраковки, были запрещены. Таким образом мегакорпорация экономила свои ресурсы на взращивание заведомо слабых плодов. Для подавления влечения, но сохранения репродуктивной функции под биоматериал Реплика использовала модифицированный многими десятилетиями препарат – Конкорду.
Конкорда делала людей счастливее, критическое мышление замещалось эмоциональной стабильностью, а каждый новый день проживался людьми без оглядки в прошлое. Будущее для любого на этой земле было предопределено уже в пробирке. Биологическую ступень развития человека – от появления на свет до забвения – определяла программная среда – Драфт. Великое множество интеллектуальных достижений воплощала в себе эта облачная технология. Она не имела чувств, только рационализировала процессы, позволяя Лидеру оставаться на вершине и потреблять конечный продукт. При этом аналитические способности самого человека экспоненциально деградировали, что в конечном итоге и привело к вышеописанной ситуации, в которой начальнику депо пришлось взвалить на свои плечи весьма рискованное решение, в обход трезвой логики. Первобытный инстинкт вновь победил здравый смысл. А посему утреннему школьному поезду необходимо претворить маловероятный сценарий в жизнь.
Пробудившиеся ото сна ученики годами отточенным навыком спускались со своих многоярусных кроватей, доставали из тумб туалетные принадлежности и выстраивались в длинную колонну, острие которой было направлено в зону утренних процедур. Среди прочих стоял и он – еще молодой, вылепленный по образу и подобию своих собратьев. Густые взъерошенные волосы каштанового цвета, овальное лицо, острый нос, округлый подбородок, заточенные острые скулы и дугообразные брови – таков был портрет молодого Матвея. В его взгляде читалось знание жизни. Он понимал, кем станет в ближайшие годы и что ему нужно для этого делать. И не рассматривал альтернатив, потому что в его обществе альтернатива – это большая привилегия, передаваемая по наследству. Ни Матвей, ни его одноклассники, да и большинство людей не имели роскоши даже помечтать о том, как сложилась бы их жизнь, будь они частью чего-то большего, чем чередующееся конвейерное расписание на браслете. Современные институты превратили людей в хомяков, бегающих внутри колеса, заменив развитие и эволюцию на поточность. Школа, являясь частью манипулятивного маховика, не столько работала на подготовку, сколько на работу механизма по часовой стрелке. С самого детства людям закладывали скрипт «правильного» миропорядка, где каждый болтик работает в строго отведенной системе, соприкасаясь только с маркированной гайкой и подчиняясь сугубо определенным рычагам, поддерживающим всю конструкцию историей прошлых резидентов Земли, чуть было не погибшей и обернувшей чудеса прогресса против себя.
Сформированная колонна из мальчиков и девочек организованно двигалась по желтым указателям. Впереди каждого ждал туалет, утренний душ, чистка зубов и завтрак. Подростки, которые выросли бок о бок, не часто общались между собой в эти минуты. Им зачастую было непросто коммуницировать вне профессиональной среды. Лишь школьные задания, предстоящие экзамены и редкие новости могли разбудить в их сердцах желание чуть ближе узнать друг друга, вступив во взаимовыгодный, но краткосрочный диалог. Никакой зависти, никакой ревности и конкуренции, никакой свободы мысли, лишь еще один новый рассвет, согревающий бледных агнцев лучами заботливой Реплики.
Возвышающиеся над юными головами ряды многоуровневых спальных мест дополнялись учебными островками с открытыми библиотечными стендами, компьютерными уголками, имеющими выход лишь в локальную сеть, и полузакрытыми зонами для отдыха и разгрузки. Редкие ученики проводили там свой досуг, играя в настольные и ролевые игры, где роль каждого соответствовала его классу. В отдельном помещении располагались спортивные тренажеры. Тренировки были обязательной частью развития молодого организма, а потому каждому из обучающихся необходимо было достигать поставленных показателей не только в умственной деятельности, но и физической, чтобы подойти к моменту выхода на работу в своей лучшей форме. Помимо тренажеров, в зале были предусмотрены места уединения, где некоторые ученики могли спокойно принять порцию жизненно важного препарата.
Блуждающий по привычному интерьеру взгляд шагающего в колонне Матвея остановился на скрутившейся в маленький шарик нитке на голове впереди идущего сверстника. Эта нитка на какое-то время полностью овладела сознанием мальчика, сосредоточив весь мыслительный процесс вокруг себя. И хоть глаза его были скованы этой незначительной по величине материей, мозг проецировал картину дня, прогоняя по кругу фрагменты последовательности всех этапов.
Вот колонна дошла до уборной, желающие свернули направо и засели в кабинках. А вот и душевые – прямо по курсу, куда направилась оставшаяся часть. За душевыми располагались раковины с зеркалами и средствами для умывания. Завершив все этапы, девочки и мальчики выходили в гардеробную, где пронумерованная и разложенная по полочкам одежда и обувь привычно ожидала своих владельцев. За гардеробной располагался конвейер. Словно карусель, он кружил наполненные безвкусной серой субстанцией белые тарелки и прозрачные стаканы с энергетическими коктейлями едкого цвета, которые повышали тонус и иммунитет учащихся. Иногда на ленте присутствовали и привычные прежнему человеку блюда. Их наличие обычно было приурочено к какому-либо торжеству, например, годовщине основания Реплики или дню рождения ее Лидера. В такие событийные моменты выкормленную на фермерских угодьях животину и выращенные в теплицах овощи массово собирали в большие ангары, позже распределяя по пунктам приготовления. Из всего этого люди получали архаичные котлеты, жареные мясные тушки, картошку или тушеные кабачки с грибами и зеленью. Отмеченные красным в календаре праздники поистине представляли собой роскошь, отождествляя нечто, отдающее дань прежней эпохе, как жертвоприношение у первобытных людей.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: