Предательница с красивыми глазами

Отличный день.

Мало того что контракт уплыл, так ещё и отец решил поиграть в сваху.

Нахожу в телефоне номер Орлова. Набираю.

— Владислав Сергеевич, добрый вечер.

— Максим Александрович, — голос сухой, деловой. — Я уже всё сказал вашему юристу.

— Я не об этом. Я хочу предложить вам встретиться и обсудить детали лично.

— Обсуждение деталей не изменит того факта, что мы выбрали другого партнёра.

— Дайте мне один час, — настаиваю я. — Если после разговора вы не передумаете — я отстану.

Пауза.

— Хорошо. Завтра в десять у меня.

— Я буду.

Сбрасываю вызов.

Вот так. Никто не отменял старый добрый личный контакт. Если Цветаев что-то им пообещал, я могу перебить это предложение. Орлов — прагматик. Он пойдёт туда, где выгоднее.

Остаток дня провожу за бумагами. Отчёты, счета, договоры — стандартная рутина. Ничего сложного, но отнимает кучу времени.

В восемь вечера понимаю, что больше не могу сидеть в этом кабинете.

Собираю вещи, спускаюсь на парковку.

Сажусь в машину — новенькая БМВ, серая, с чёрным салоном. Красавица. Две недели назад забрал из салона. Ещё не успел привыкнуть.

Выезжаю на Невский.

Движение плотное, но я не спешу. Люблю этот город в сумерках. Огни, толпы, суета. И одновременно — чувство свободы.

Почти доезжаю до перекрёстка, когда из ниоткуда вылетает чёрный Мерседес.

Удар.

Грохот.

Меня бросает вперёд, ремень безопасности впивается в грудь.

— Твою мать! — вылетает само собой.

Торможу. Выхожу из машины.

Смотрю на свой бок — огромная вмятина, бампер разбит. Две недели, блять. Всего две недели.

Подхожу к виновнику. Старый Мерседес, капот всмятку.

Резко открываю водительскую дверь.

— Ты что творишь, придурок?! У тебя красный горел!

И замолкаю.

За рулём сидит парень лет двадцати. Может, младше. Глаза мутные, зрачки расширены. От него разит перегаром так, что меня мутит.

Обдолбанный в хлам.

— Эй! — рявкаю я. — Ты меня слышишь?

Он мычит что-то нечленораздельное и пялится в одну точку.

Звоню знакомому из ГИБДД.

— Лёша, привет. У меня тут авария. Невский, перекрёсток с Садовой. Пробей номера, быстро.

Через пять минут мне приходит досье.

Михаил Дмитриевич Соболев. Двадцать один год. Родители — за городом. В Питере — сестра. Милана Дмитриевна Соболева. Врач. Хирург-онколог.

Набираю её номер.

Длинные гудки.

— Да? — голос тихий, чуть сонный.

— Милана Дмитриевна? — спрашиваю я.

— Да. А кто меня спрашивает?

— У вашего брата большие неприятности. Вам нужно подъехать по адресу. Я скину смс.

Сбрасываю вызов.

Через пару минут подъезжает Лёша с коллегами. Начинают оформлять.

Пока они пытаются вытащить из парня хоть что-то внятное, я осматриваю свою машину. Вмятина глубокая, краска содрана. Хорошо, если в два миллиона встанет.

Урод.

Подходит Лёша.

— Макс, ну ты и попал. Парень в стельку пьяный, плюс наркота. Лишение прав — минимум.

— Это не мои проблемы, — пожимаю плечами. — Пусть отвечают.

— Сестра едет?

— Сказал, чтобы ехала.

— Посмотрим, что скажет.

Минут через десять к месту аварии подъезжает чёрный седан. Из него выходит девушка.

Я замираю.

Шатенка. Волосы собраны в хвост. Лицо красивое, но уставшее. Одета просто — джинсы, свитер.

Она идёт к брату быстрым шагом.

— Миша! — её голос звенит. — Что ты опять натворил?

Парень мычит что-то в ответ.

Девушка замахивается и даёт ему пощёчину.

Звонкую, хлёсткую.

— Ты что творишь, придурок?! Совсем страх потерял?! — она кричит. — От тебя за километр разит!

Потом начинает колотить его по плечам. Несильно, скорее от бессилия. Парень даже не сопротивляется.

Стою, облокотившись на багажник своей БМВ, и наблюдаю за этой сценой.

Интересно.

Не каждая девушка так отреагирует на звонок посреди ночи. Не каждая приедет. И уж точно не каждая сходу начнёт выяснять отношения с братом.

Она поворачивается.

Видит меня. На секунду замирает.

Потом решительным шагом идёт ко мне.

Глава 3

Милана

До Невского доезжаю минут за десять.

Ничего хорошего от этой поездки не жду.

Моему брату двадцать один год, и он полный балбес. Никакой цели в жизни — одни тусовки и пьянки. В прошлом году вроде бы взялся за ум, когда его чуть не отчислили из университета, но радость длилась недолго. Потом в ход пошли лёгкие наркотики.

Хорошо ещё, что родители не знают.

Я пытаюсь оградить их от этого. Пусть думают, что их сынок грызёт гранит науки. Не знаю, на сколько меня хватит. Выгораживать этого придурка — сил уже нет.

Но жалко. Брат как-никак.

Сколько раз я с ним говорила? Бесполезно. Не могу же я посадить его на цепь и запереть дома.

Выхожу из машины и сразу вижу новенькую БМВ. У неё вдребезги разбит бампер, на боку — огромная вмятина.

Дальше — папина машина. Разбитый капот.

Влипла я по полной.

Родители у нас небогатые. Мама работает учителем в начальных классах, папа — военный, уже на пенсии. Денег на самое необходимое хватает, больше им ничего не нужно. Надежда у них только на нас с Мишей — что мы выбьемся в люди.

Я помогаю как могу.

А от братишки пока одни убытки.

Тут я его и вижу. Стоит на обочине, руки в карманах, взгляд мутный.

Иду к нему быстрым шагом. Внутри всё кипит.

— Систер, я не хотел, правда, это…

Он не успевает договорить.

Я замахиваюсь и отвешиваю ему пощёчину. Звонкую, хлёсткую.

Потом руки сами сжимаются в кулаки, и я начинаю колотить его куда придётся.

— Ты что творишь, придурок?! Совсем страх потерял?! — голос срывается на крик. — Миша, от тебя алкоголем за километр несёт!

Я останавливаюсь. Заглядываю ему в глаза.

Пустота. Ему всё равно.

Снова наркота.

За что мне это всё?

Он натворил — а разбираться мне.

Нервы на пределе. Еле сдерживаюсь, чтобы просто не закричать на весь город. Мелкая дрожь пробегает по телу. Оборачиваюсь.

Парень, стоящий в расслабленной позе, облокотившись на багажник своей разбитой машины, наблюдает за нашей семейной драмой. Типичный мажор. Дорогая одежда, уверенный взгляд.

Хочется побыстрее разобраться со всем этим.

Решительным шагом направляюсь к нему.

— Что здесь произошло? — спрашиваю. Стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо. Держу себя в руках, хотя внутри всё дрожит.

Поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.

Нечего перед ним лебезить.

Он несколько секунд рассматривает меня с интересом. Я тоже разглядываю его в ответ. На вид мой ровесник, может, чуть старше. Кареглазый шатен. Убийственное сочетание, ничего не скажешь.

Но взгляд — высокомерный. Типичный мажор, который считает, что мир крутится только вокруг него.

— Твой брат разбил мне машину, — говорит он спокойно. — Вот что произошло.

— Брат? — усмехаюсь я. — Может, я просто мимо проезжала?

— Ну что ты, Миланочка, — тянет он. — Я про тебя теперь всё знаю.

Конечно. Навёл справки через своих дружков.

Даже знать не хочу, что ещё он накопал про нашу семью.

— Я вижу, ты сама за рулём, — продолжает он. — Поэтому должна понимать, какие санкции будут приняты к твоему братику. Плюс оплата ремонта. Машина новая, так что около двух миллионов меня устроят.

— Для брата это лишение прав, — говорю я. — Но ты же можешь не писать заявление?

Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно.

Да, я дура. Даже в такой ситуации пытаюсь спасти брата.

— Он пьяный и под наркотой, — напоминает мажор. — Ты хочешь, чтобы в следующий раз он сбил кого-нибудь насмерть?

— Следующего раза не будет, — отвечаю.

Уверенно. Хотя сама уже ни в чём не уверена.

Просто нужно поскорее выпутаться. С минимальными потерями. Должна же я попробовать уговорить этого типа пойти нам навстречу.

— Хорошо, — говорит он после паузы. — Три миллиона. И мы расходимся.

— Что? — у меня челюсть отвисает. — Где я тебе такие деньги достану?

— То есть ты предлагаешь просто разъехаться?

— Нет, но… три миллиона? — я смотрю на него. — Может, есть другие варианты?

Замечаю, как один из сотрудников полиции идёт в нашу сторону. Начинаю нервничать.

Сначала нужно договориться с этим… с этим пострадавшим.

Почему-то я уверена: окончательное решение будет зависеть от него.

Мажор делает жест рукой — показывает человеку в форме, чтобы подождал.

— Я думал, врачи сейчас неплохо получают, — с усмешкой говорит он.

Потом заглядывает в телефон, поднимает на меня взгляд и добавляет:

— Кстати, с днём рождения, Милана Дмитриевна.

— Да пошёл ты, — выплёвываю я.

Разворачиваюсь и иду к своей машине.

Нервы на пределе. Ещё немного — и разревусь прямо на глазах у этого нахала. А я не хочу.

Три миллиона.

Это продать мою машину, квартиру — и ещё добавлять.

День рождения прошёл просто замечательно.

Спасибо, братик.

Так, стоп. Я сильная. Я справлюсь. Реветь сейчас — не выход. Что-нибудь придумаю.

Прокручиваю в голове варианты решения этой «небольшой» проблемы.

Ко мне подходит мажор.

— Слушай, — говорит он. — У меня есть предложение.

— Не интересно, — отвечаю, не глядя. Пусть засунет свои предложения куда подальше.

— Даже не выслушаешь?

— Мы незнакомые люди, — я поворачиваюсь и смотрю на него в упор. — Ты только что назвал мне сумму, которую я никогда в жизни не заработаю. Какие могут быть предложения?

— Именно поэтому и стоит выслушать.

Я невероятно устала. Хочу доехать до квартиры, упасть на кровать и не вылезать из неё больше никогда. Чтобы никогда не видеть этого персонажа, который стоит напротив меня.

— Тридцать секунд, — даю ему время на гениальное предложение.

— Если примешь, твоего брата не лишат прав. И не посадят за наркоту. И платить ничего не придётся.

Молчу.

— Ты выйдешь за меня замуж, — произносит мажор. — Фиктивно. На год. Может, меньше.

— Ты в своём уме? — я делаю шаг назад.

— Абсолютно.

— Мы даже не знакомы.

— Это дело поправимое.

— Ты… — мои глаза сейчас выскочат из орбит, а голова взорвётся, — ты ненормальный.

— Возможно. Но у тебя есть выбор.

— Какой? — злость нарастает с каждой секундой. — Либо я выхожу за тебя замуж, либо плачу три миллиона, которых у меня нет. Либо мой брат едет в тюрьму. Это не выбор. Это шантаж.

— Называй как хочешь. Но это единственный вариант, при котором ты ничего не теряешь.

— Ничего не теряю? — кажется, я уже перешла на крик. — Я теряю год своей жизни. Я теряю свободу. Я ввязываюсь в авантюру с незнакомым мужиком, который, между прочим, только что угрожал моему брату тюрьмой.

— Я не угрожал. Я констатировал факт.

— Какая разница? — я развожу руками. — Ты понимаешь, как это выглядит? Богатый мажор ломает жизнь обычной девушке, потому что ему нужна игрушка для отца.

Я чувствую, как внутри всё кипит.

— Я не мажор, — шипит он в ответ. — И ты не игрушка.

— А кто? — смотрю в упор. — Расходный материал? Средство достижения цели?

— Партнёр, — отвечает он. — У нас будет договор. Юридический. Чисто деловые отношения. Никто не покушается на твою свободу.

— Деловые отношения, — я усмехаюсь. — Которые предполагают, что мы будем жить вместе. В одной квартире. И притворяться счастливой парой.

— Это цена, за которую ты получаешь свободу от долга и спокойную жизнь для брата.

— Ты даже не знаешь, о чём говоришь.

— Я знаю достаточно, — говорит он. — Михаил Дмитриевич Соболев. Двадцать один год. Учится на третьем курсе. Проблемы с наркотиками. В прошлом году чуть не вылетел из университета. Родители не в курсе — ты скрываешь. Тратишь на него кучу времени и нервов.

Я нервно сглатываю. Вот скотина.

— Ты собрал на меня досье.

— Я собрал информацию о человеке, с которым меня столкнула жизнь, — поправляет он. — Это разные вещи.

Ну давай, поумничай ещё передо мной.

— Не вижу разницы.

— Разница в том, что я мог бы просто подать на вас в суд. И твой брат сел бы. Я выбрал другой путь.

— Благодетель, — цежу сквозь зубы.

— Я бизнесмен, — произносит спокойно, как будто мы тут погоду обсуждаем. — Я ищу выгоду. Ты мне нужна. Я тебе нужен. Всё просто.

— Мне не нужен муж. Мне нужны деньги, которых у меня нет. И ты это знаешь. Поэтому и давишь.

— Давлю? — он поднимает брови. — Я предлагаю тебе выход. Легальный. Безопасный. Где ты ничего не теряешь.

— Кроме года жизни.

— Который ты проведёшь в комфорте. В моём доме. С моей кредиткой. И с полной свободой во всём, кроме одного — играть роль.

Я смотрю на него и не верю своим ушам.

Хочу рассмеяться ему в лицо. Хочу развернуться и уйти. Хочу забыть этот день как страшный сон. Но не могу.

Потому что за спиной — Миша. Пьяный, обдолбанный, с пустыми глазами. Который даже не помнит, как сюда попал.

А за Мишей — родители. Которые не знают правды. Которым я каждый день вру в глаза, что у брата всё хорошо.

Если я сейчас уйду — что будет?

Он подаст заявление. Мишу посадят. Или хотя бы лишат прав. Родители узнают. Мама будет плакать. Папа — молчать и курить в гараже.

А я?

Я буду знать, что могла это остановить. И не остановила.

Три миллиона.

У меня нет трёх миллионов. И не будет. Хоть квартиру продай, хоть машину. Хоть руки в кровь стирай на работе.

А этот… этот мажор стоит и смотрит на меня. Ждёт. Знает, что я скажу «да». Потому что выхода у меня нет.

И это бесит больше всего.

Не потому, что он богатый. Не потому, что он наглый. А потому что он прав.

Я могу уйти. Могу послать его. Могу сказать: «Ищи дуру в другом месте».

А потом?

Потом буду собирать по кусочкам то, что останется от моей семьи.

Или согласиться.

Год. Всего один год. За это время Миша может одуматься. Или нет. Но хотя бы у него будет шанс.

А у меня — возможность не потерять всё.

Я не хочу замуж. Не хочу врать. Не хочу притворяться.

Но хочу ли я, чтобы моя семья рухнула?

— И что потом? — тихо спрашиваю. — Через год?

— Развод. Ты уходишь с чистой репутацией и без долгов.

— А если я не захочу ждать год? Если я пойму, что не могу это вынести?

— Тогда ты платишь неустойку, — он пожимает плечами. — Пять миллионов.

— Ты чудовище. — Этот человек вообще понимает, что говорит?

— Я честен.

— Это не честность, а расчёт.

— Одно другому не мешает.

Я отворачиваюсь и смотрю куда-то вдаль. Но ничего не вижу. В голове гудит.

— У меня нет выхода, — говорю ему. — Ты это знаешь.

— Знаю.

— И ты пользуешься этим.

— Да.

— Сволочь.

— Возможно.

— Я согласна. Но на моих условиях.

— Каких?

— Я хочу видеть договор. До того, как его подпишу.

— Логично.

— Я не буду спать с тобой.

Этот хам усмехается.

— Не планировал предлагать.

— И я хочу, чтобы ты знал: я делаю это не для себя. Я делаю это для Миши.

— Мне всё равно, для кого. Главное — результат.

— Ещё одно, — моё сердце колотится с бешенной скоростью. — Ты не лезешь в мою жизнь. Моя работа, мои друзья, моя семья — это моё. Ты не указываешь мне, что делать.

— В пределах разумного, — кивает он.

— Что значит «в пределах разумного»?

— Это значит, что если твои друзья или семья создают проблемы — я вмешиваюсь.

— Моя семья — не твоя забота.

— Пока они не влияют на мою репутацию, — жёстко произносит он. — Но если твой брат снова попадёт в историю, а пресса узнает, что он — родственник жены Каменского, это будут уже мои проблемы. И я их буду решать.

Мои губы плотно сжимаются. Я стараюсь сдерживать себя.

Как же хочется расцарапать его физиономию.

— Справедливо, — сквозь зубы отвечаю ему.

— Тогда договорились?

Он протягивает мне руку. Я смотрю на неё секунду и пожимаю.

— Когда? — задаю вопрос.

— Через месяц. Уложимся?

— У меня нет выбора, — повторяю я. — Ты же знаешь.

— Знаю.

Я разворачиваюсь и иду к машине.

— Ты не ответила на мой вопрос, — слышу его голос.

— На какой?

— Когда?

— В январе, — бросаю я, не оборачиваясь. — Январь. Я не выйду замуж в декабре, даже под дулом пистолета.

Я сажусь в машину, хлопая дверью. Мне безразлично согласился он на январь или нет.

Что я только что сделала?

Я согласилась выйти замуж за незнакомца. За человека, чью фамилию даже не знаю. Который только что вымогал у меня три миллиона. Который спокойно, с лёгкой усмешкой, перевернул мою жизнь с ног на голову.

Три миллиона. Вот сколько я теперь стою.

Или ничего не стою.

Родители.

Что я им скажу?

«Мама, папа, я выхожу замуж за человека, которого видела два раза. Он очень хороший. Честное слово».

Они не поверят. Но сделают вид, что поверили. Потому что они хотят, чтобы я была счастлива.

Глава 4

Максим

Я захожу в квартиру и прислоняюсь спиной к закрытой двери.

Тишина давит на уши.

В голове — каша. Мысли скачут, перебивают друг друга, не дают сосредоточиться на чём-то одном.

Ты сделал это, Макс. Ты действительно это сделал. Предложил незнакомой девушке фиктивный брак.

Серьёзно? Какой вообще идиот мог придумать такое?

Я.

Прохожу на кухню, достаю из холодильника бутылку минералки. Делаю несколько глотков — холод обжигает горло, но не помогает.

Сажусь за стол. Смотрю на свои руки.

Как ты до этого докатился?

Вспоминаю её лицо в тот момент, когда я сказал: «Ты станешь моей женой».

Сначала — шок. Расширенные глаза, приоткрытые губы. Она думала, что я шучу.

Потом — злость. Настоящая, живая. Глаза загорелись, щёки порозовели.

Она не испугалась. Не заплакала. Не начала умолять.

Просто… разозлилась.

И это меня зацепило.

Не знаю почему. Может, потому что я привык к другим реакциям. Обычно девушки либо лебезят, либо кокетничают, либо сразу соглашаются на всё, что я предлагаю. А эта… эта послала меня.

Честно говоря, я ожидал, что она пошлёт меня и на этот раз. Когда подошёл к её машине, был почти уверен — сейчас услышу что-то вроде «ты ненормальный, какая свадьба, проваливай».

Но она согласилась.

Не сразу. Колебалась. Я видел, как она просчитывает варианты, взвешивает, сомневается.

И всё равно согласилась.

Потому что выбора у неё не было. Потому что я позаботился об этом.

Встаю из-за стола. Иду в гостиную. Включаю свет — яркий, режущий глаза. Сажусь на диван, откидываю голову на спинку.

Вспоминаю её голос, когда я назвал сумму.

«Где я тебе такие деньги достану?»

Не «у меня нет», не «я не могу», а «где достану?». Она сразу начала искать решение. Не паниковать, не винить всех вокруг, а думать, что делать.

Редкое качество.

Может, поэтому я и предложил? Не только потому, что отец поставил условия. Не только потому, что нужен контракт с Орловым.

А потому, что она… другая. Не такая, как все.

Закрываю глаза.

Отец.

Чёрт.

Отец, мать, семейный ужин, невеста.

Вот ради чего всё это.

Вот ради чего я сейчас сижу здесь и перебираю в голове варианты, как убедить родителей, что Милана — любовь всей моей жизни.

Любовь всей жизни. Смешно.

Мы знакомы всего несколько часов. Я знаю о ней только то, что удалось нарыть через знакомых. Врач. Хирург-онколог. Двадцать пять лет. Не замужем. Есть брат-наркоман и родители за городом.

И всё.

И этого достаточно, чтобы сделать её своей женой.

Фиктивной. Временной. На один год.

Звучит как бред.

Но другого выхода нет. Либо я привожу на семейный ужин невесту, либо прощаюсь с контрактом. А без контракта моя компания теряет миллионы. А без миллионов…

Не хочу даже думать.

Встаю, иду в кабинет. Включаю ноутбук. Открываю папку с документами по Орлову.

Цифры, графики, расчёты.

Всё это сейчас зависит от того, смогу ли я убедить отца, что Милана — та самая.

А смогу ли?

Она умная. Я это заметил. Она не истерит, не ломает комедию, не пытается давить на жалость. Она просто… делает то, что нужно.

С такими людьми легко работать.

Но брак — это не работа. Это…

Не знаю, что это.

Я никогда не был женат. Отношения были, да. С Кариной, например. Но там всё быстро закончилось, когда я узнал правду. Тоже красивая. Тоже с характером. Тоже умела смотреть в глаза и врать.

Но Милана — не Карина.

Я это чувствую.

Хотя, может, я просто наивный дурак, который ведётся на красивые глаза во второй раз.

Помню, что говорил Алекс: «Не верь девчонкам с красивыми глазами».

Я тогда посмеялся. Сказал, что он параноик. А теперь сижу и думаю: может, он был прав?

Нет. Не сейчас.

Сейчас не время для сомнений.

Всё уже решено.

Я сделал предложение. Она согласилась. Через месяц — знакомство с родителями. Потом свадьба.

Потом год совместной жизни с незнакомкой. А после — развод. Всё просто.

Почему же тогда внутри так паршиво?

Потому что ты поступил как мудак, Макс. Использовал её безвыходное положение, прижал к стене, не оставил выбора.

Да, у неё не было трёх миллионов. Да, брат — дебил. Да, она согласилась сама, никто не заставлял.

Но ты мог решить вопрос по-другому.

Мог просто взять деньги. Мог договориться с ней о рассрочке. Мог вообще забыть про аварию и отремонтировать машину за свой счёт — для тебя это копейки.

Но нет. Ты выбрал самый жёсткий вариант.

Потому что тебе нужна была невеста. И плевать, как это отразится на ней.

Молодец, Макс.

Настоящий бизнесмен.

Встаю из-за стола. Подхожу к окну.

Ночь. Город в огнях. Машины проезжают внизу, люди идут по своим делам. У каждого — своя жизнь, свои проблемы.

А у меня — невеста, которую я купил.

Купил?

Нет. Не купил. Предложил сделку. Честную, прозрачную. Она получает свободу для брата и спокойствие для родителей. Я получаю контракт и одобрение отца.

Всё честно.

Почему же тогда совесть не молчит?

Потому что у тебя она есть, Макс. Вопреки всему.

Усмехаюсь собственным мыслям. Совесть.

Бизнесмен со слишком громкой совестью — это нонсенс.

Иду на кухню, наливаю коньяк. Один глоток. Второй. Третий.

Тепло разливается по телу, мысли становятся чуть мягче.

Вспоминаю её глаза, когда она сказала: «Это значит — да? — Да».

Она не плакала. Не дрожала. Просто посмотрела на меня — и я понял, что она не отступит.

Что бы ни случилось, она выдержит.

Это подкупает. И пугает одновременно.

Потому что такие люди не прощают предательства. Если я облажаюсь — она не станет кричать и устраивать сцены. Просто развернётся и уйдёт.

Навсегда.

И я ничего не смогу сделать.

Допиваю коньяк. Ставлю бокал в мойку.

В голове проясняется.

Всё правильно, Макс. Ты всё делаешь правильно.

Через месяц — семейный ужин. Милана должна понравиться родителям. Если нет — контракт под угрозой.

Значит, нужно подготовиться.

Позвонить ей завтра, обсудить детали. Придумать историю знакомства, чтобы родители не заподозрили подвоха. Договориться о поведении, о том, что можно говорить, а что — нет.

И самое главное — убедить её, что это всего лишь сделка.

Что между нами ничего нет и не будет.

Чтобы она не ждала большего. И чтобы я сам не начал ждать.

Потому что если я позволю себе чувства — это конец.

Я не могу позволить себе быть уязвимым.

Никогда больше.

Поднимаюсь в спальню. Смотрю на кровать — пустую, холодную.

Обычно я не замечаю этого. Но сегодня почему-то бросается в глаза.

Ложусь, смотрю в потолок.

Милана.

Интересно, о чём она сейчас думает? Ненавидит меня? Боится? Пытается забыть этот вечер как кошмар? Или уже строит планы на завтра, как обычно, по-своему — чётко, рационально, без лишних эмоций?

Почему меня это вообще волнует? Не знаю.

И это пугает больше всего.

Закрываю глаза. Завтра будет новый день. И я сделаю всё, чтобы этот фарс удался.

А послезавтра — ещё один.

И так — целый год.

А потом… Потом посмотрим.

Глава 5

Милана

Я заезжаю во двор родительского дома. Глушу двигатель. Несколько секунд сижу, глядя на тёмные окна.

Все спят. Хорошо.

Сейчас меньше всего на свете мне хочется объяснять, откуда я привезла брата в такой час и почему от него разит перегаром за километр. Мама сразу всё поймёт по моему лицу — она всегда понимает. А папа… папа просто выйдет в гараж и будет молча курить, а это ещё хуже.

Миша вылезает из машины. Пошатывается. Я открываю дверь дома своим ключом, пропускаю его вперёд.

— Иди спать, — шепчу. — Родителям ни слова.

— Ладно, — бормочет он и исчезает в темноте коридора.