Слабым здесь не место. Охота

Мысли Балеса сейчас находились в таком беспорядке, что он не задался вопросом, кто же именно мог поживиться мертвыми. Просто последовал за Тархельгасом, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд то и дело выхватывал тени висящих тел.

Их были здесь не десятки. Куда больше. Сотни мертвых людей, подвешенных на деревьях, застывших без всякого движения. Хотя все же порой небольшой порыв ветра, словно нарочно дергал за костлявые ноги или уцелевшие руки, возвращая в них видимость жизни.

Джувенил все никак не мог привыкнуть к подобному виду.

Откуда их столько?

Даже самый жуткий из кошмаров не шел ни в какое сравнение, потому как это было явью. Лес, полный трупов, висящих здесь круглыми зимами. Не гниющих, а застывших в последнем моменте жизни и теперь доживающих век в роли пищи для диких зверей.

Он мечтал не видеть пустых глазниц, оторванных конечностей, оголенных ребер, свисающих до земли окоченелых внутренностей, но лун, как назло, освещал лес так, что Балес различал мельчайшие детали, вплоть до застывшего ужаса на лицах покойников.

А в дикой пляске огней факела тела словно бы безмолвно горели, без боли и агонии, отчего Джувенил, из последних сил сдерживающий себя от очередной попытки бежать, понимал, почему долины именуют котлами.

И все это безумие дополнял медленно падающий снег.

Они миновали еще три, может, четыре тела, висящих настолько близко, что Джувенил ощутил их вонь даже на морозе, а потом едва не задел одну из веревок, удерживающих висельника.

Сейчас он просто умолял Единых богов, чтобы Тархельгас заговорил вновь, разрушив тишину леса, но тот отчего-то молчал. Сам Балес был не в силах выдавить из себя и пары слов.

Потеряв счет времени, подозревая, что прошли часы, он оставил надежду выбраться отсюда, когда охотник остановился, осматривая развешенные перед собой тела. Тархельгас освещал мертвых, ведя немой подсчет. Если это были те, кого они искали, то всю семью расположили на трех деревьях недалеко друг от друга. Их оказалось пятеро. И тварь, кем бы она ни являлась, уже успела поживиться двумя, оставив на месте ног бесформенные куски мяса, оголив белые кости, а тело женщины изорвав наполовину.

– Срезаем тела, – отдал четкий приказ охотник.

– Как вы догадались, что это именно они? – спросил Джувенил, едва им удалось уложить всю семью на снегу. Он старался не думать, каких трудов ему стоило снять двух братьев и стащить в одно место. – Тела изуродованы так, что не поймешь, какие раны нанес человек, а какие – зверь.

– Есть разница. С годами начинаешь ее замечать. Кроме того. – Он достал оторванную ткань, что нашел у очага, приложив к остаткам изорванного платья женщины. Несложный рисунок совпал.

О том, что звери и нечисть не орудуют с такой жестокостью без особых на то причин, он распространяться не стал, а молча склонился над телами.

На сей раз холод был на стороне Тархельгаса. Конечно, в некой степени он уродовал тела, но раны оставались практически неизменными, позволяя с большой вероятностью утверждать, как убили жертву. Женщина, мужчина, двое крепких юношей и подросток.

Сперва задушили, вздернув под потолком, а после нанесли десятки ножевых ран каждому из членов семьи. Глубокие, с рваными краями. Именно это и искал охотник. Хотел своими глазами убедиться в подлинности рассказанного заказчиком из Ямы.

Раны похожи на те, что были на телах убитых в лик, когда пала Крепость Воющего Ущелья. Он слишком хорошо запомнил изувеченные трупы.

С другой стороны, это не доказывало, будто Тархельгас встал на нужный след. Одни лишь догадки, домыслы и совпадения.

Поддаться сомнению ему не позволили голоса.

Это те, кого он искал вот уже шесть кровавых пар, и плевать на доказательства. Их ждала казнь.

Но прежде придется выследить.

Охотник взял себя в руки, опять взглянув на тела в поисках подсказок.

Следы от кинжала лишь указывали на особую форму клинка и зубья на одной из кромок. Больше ничего.

Затем он осмотрел другие раны, без труда определив, что за тварь обитает в этом лесу и кормится трупами. Слишком хорошо Тархельгас знал отметины, которые оставляла небольшая вытянутая морда с короткими клыками на верхней и нижней челюстях. Но опять это ни к чему не вело, поэтому он обратил свое внимание на веревку, которой были привязаны тела.

Судя по образцу, найденному в доме, лишь три из них использовали нападавшие. Другие заменили уже местные. С чем это было связано, Тархельгас гадать не собирался, а вот самой веревкой заинтересовался. Сказать ничего конкретного он не мог, но она заметно отличалась от того, что можно встретить в котлах. В этом он был уверен.

Охотник отрезал себе несколько кусков.

И вроде все. Не так много информации, и каждый довод, найденный им, касался только трех тел. С матерью и подростком дела обстояли иначе. Они не вписывались в общую картину. По женщине было сложно сказать, потрошили ее или нет – она была обглодана не хуже изрубленных тел мужа и детей, да так что охотник не находил следов кинжала, за исключением того, что перерезал глотку.

С другой стороны, большего ему не надо. Банда уже стала его целью, что бы здесь ни произошло.

– Вы нашли, что искали? – спросил Балес, желая скорее убраться отсюда.

Охотник как раз присел между телом юноши и подростка.

– Заканчиваю.

– А выяснили, в чем секрет смерти мальчика?

Тибурон и не собирался разбираться, но все же взглянул на него. Он так некстати рушил всю логику убийства семьи.

Голоса затихали, уступая место сцене смерти мальчишки. Тархельгас осматривал тело молча. Шея, грудь, живот, обглоданные до костей ноги. Он перевернул легкое тело, взглянув на спину, а затем вернул обратно.

Труп мог рассказать о многом, но не говорил о мотивах или убийцах. Лишь намеки. Возможный вариант прошлого.

– Кто бы это ни сделал, – охотник указал на четыре тела, – последний не на их счету.

Джувенил опять ничего не понимал, поэтому Тархельгас принялся объяснять:

– Нападавшие были последовательны. Даже с теми, кто дал отпор. Сначала вздернули. Потом десятки ножевых ран в живот, и уже после – вскрытие. Удары точные, сильные, глубокие. Так что остались следы не только по краям. Выходные отверстия на спине видишь?

Он указывал кинжалом, объясняя каждый аспект. Словно это не тела некогда живых людей, а вокруг не полно висельников.

Охотник говорил спокойно:

– А теперь взгляни на парня. Следов от веревки на шее нет. Его не задушили, но это мы выяснили еще в доме. Предположу, что первый удар, и он же фатальный, пришелся на ключицу. Рана широкая. Похоже на топор, но не тот, который используют лесорубы. Что-то меньше. Раны в живот нанесли уже посмертно. Всего шесть, и при этом парня не выпотрошили. Смотря на членов его семьи, не думаю, что нападавшие вдруг решили проявить сострадание. Отсюда вывод: те, кто убил семью, мальчишку не нашли.

– Тогда кто? – Джувенил отчаянно пытался во всем разобраться.

– У всего поселения был мотив.

– Опять не понимаю, – честно признался парень.

– Представь суровую жизнь котлов, когда, имея то, чего нет у других, ты становишься объектом их зависти. Соирбрич – небогатый род, но владели большим домом, и можно представить его внутреннее убранство, раз оно оказалось разворовано. К тому же они чужестранцы, а ты уже понимаешь, как к ним здесь относятся. Злость и зависть зрели, но решимости не хватало. И вот словно их мольбы были услышаны. В поселение врывается банда и выбирает именно лучший из домов. Никто их не останавливает. Те делают свое дело и покидают деревушку. Жители вскоре набираются храбрости и приходят в дом, начиная грабеж, не дав телам остыть. Они считают его своим. Как вдруг находят уцелевшего. Последнего хозяина дома, который имеет на него все права. Они или он убивают парнишку, потом приносят тело к семье и пытаются обставить все, словно тот пал вместе с ними. Вот только вогнать в кого-то металл – это одно, а для подобного, – охотник указал на четыре тела по левую руку от себя, – нужно больше, чем злоба или зависть. Тут ты либо болен на голову, либо чего хуже: холоден, как ветер в горах, и поступаешь сознательно.

– Те старики, – вспомнил Балес, – они явно многого недоговаривали.

– Добытчики знали, – согласился Тархельгас, – возможно, воровали. Но точно не они. У них опыт в обращении с тушами. Твердая рука, несмотря на возраст. А парня зарезал явно кто-то неумелый.

– У вас есть идеи, на ком его смерть?

– Делаю ставку на новых жильцов. Хотя здесь свои тонкости. Чтобы впоследствии отстоять дом, занятый таким способом, потребуется сила. И почему-то мне кажется, убивший мальчишку ею не обладал.

– Значит, с них и начнем.

– Ни с кого мы начинать не будем. Это не наше дело.

– Это же убийство.

– Которых в котлах происходит по сотни в лик.

– Выходит, можно все бросить? Вы же охотник.

– Я не решаю проблемы местных, когда они втихую прирезают друг друга.

– Банды вы тоже не выслеживаете, – Джувенил напомнил о нежелании охотника расследовать недавнее нападение, – словно руководствуетесь одному вам известным принципом. Кодексом, что написали для себя.

Голоса в голове взорвались единым криком.

У него были на то причины. Весомые и неумолимые, и он пойдет на все, чтобы достигнуть цели. Перешагнет через любого.

Повинуясь голосам, желавшим устранить препятствие, Тархельгас сжал клинок, увидев в парне угрозу.

У Балеса были все шансы лечь шестым подле семьи Соирбрич, но внезапный треск поваленного дерева, раздавшийся в опасной близости, спас парня.

А затем тишину леса разорвал скрежет костей и хруст рвущейся плоти, который был хорошо знаком каждому, кто служил в Воющей крепости.

5

Именно этого и опасался Тархельгас. Именно об этом предупреждал парня. Но что значат слова и предостережения, когда ужас не парализует, а полностью берет под контроль? Контроль непредсказуемый, не объяснимый логикой и опасный.

Джувенил выхватил клинок, развернувшись лицом к источнику леденящего скрежета, который мог показаться в любой момент.

– Только не дергайся. – Тархельгас собирался ухватить парня за шиворот и потащить за собой, когда в свете горящих факелов увидел то, с чем не готов был справиться.

Он ожидал встретить гниющего. Невысокое человекоподобное существо со звериными чертами, походившее на пса, с отдельными кусками шерсти вперемешку с проплешинами порченой плотью.

Перед ним же стоял костяник. Гниющий, что после поедания мертвых приобрел иную форму. На вид хрупкую и медлительную, но Тархельгас знал, насколько она не соответствовала пугающей действительности.

Тонкие ноги удерживали обтянутое серой кожей костлявое туловище и непропорционально длинные исхудавшие руки, что почти лишились мышц. Лысая морда, как и прежде, вытянута, только теперь усеяна вторым рядом клыков. Появившийся хвост служил балансу, чтобы уравновесить создание.

На первый взгляд существо обманчиво неуклюже, слабо, однако же эти дряхлые руки легко рвали плоть на кровавые куски и едва не ломали щиты стражников.

Вся нелепая конструкция из плоти и костей была выше человека на три головы, и, казалось, его жизнь поддерживала неведомая сила, а не кровь, текущая по венам, которые так отчетливо проступали на коже. Истинное порождение кипящих котлов.

И все же это существо было отчасти разумно. Обладало тенью сознания. Именно поэтому Тархельгас не нападал. Сжимал в руках меч, но держал опущенным, несмотря на подступающий страх и часто бьющееся сердце.

– Балес. Убери клинок. Живо.

Охотник переводил взгляд с парня на костяника, пытаясь предугадать действия обоих.

– Опусти меч и уйди с его дороги. Медленно.

Тархельгас потянулся за Балесом и тут же замер. Существо, осмотрев непрошеных гостей впалыми глазами, сделало шаг в их сторону. Не спеша, но ведомое целью. Вот только какой? Прогнать незнакомцев, что без приглашения вторглись на его пир, или же отужинать ими?

Намеренья костяника так и остались загадкой. По непонятным причинам Джувенил кинулся на него первым.

Существо ответило ударом наотмашь, остановив парня. Того отбросило в снег. Атакуй тварь сверху – Балеса бы просто разорвало на части, но ему повезло, ведь следом костяник занялся не парнишкой, а Тархельгасом, который представлял для него большую опасность.

Имея прекрасную возможность для выпада, охотник увернулся от замаха, уйдя в перекате в сторону. Он знал, что при всей силе и скорости костяника его шея не двигалась вовсе. Поэтому тому было сложно выследить жертву, снующую под ногами и быстро заходящую в тыл.

Существо, порожденное котлами, стало наугад размахивать руками, ударами вслепую оставляя отметины на могучих деревьях, но в полном бессилии найти цель.

Тархельгас зашел за спину, уклонился еще от двух замахов и тут же скрылся за деревьями, затихнув, насколько это было возможно. Вскоре успокоился и костяник в попытке отыскать добычу.

Наступила тишина.

Мерно горел факел, отбрасывая повсюду обезображенные тени. Не спеша падал мелкий снег. Жизнь вновь покинула лес висельников.

И тут раздался стон приходящего в себя Джувенила.

Костяник отыскал новую жертву. Удачный шанс для Тархельгаса уйти прочь и спастись.

В случившемся был виноват сам Балес. Не следовало ему приходить на земли котлов. Таким, как он, здесь не место. К тому же подобным образом Тархельгас мог свести счеты с Шатдакулом за его предательство и удар в спину восемнадцать кровавых пар назад.

Вот только то ли голоса, то ли память прошлого и Тархельгас, который должен был давно умереть, не могли позволить парню погибнуть. Точно не из-за глупой и бессмысленной идеи, что тот пытался претворить в жизнь, придя сюда.

Годы практики не позволили ему медлить или хоть как-то ошибиться в заученных до боли в мышцах движениях. Тархельгас снял щит, продевая левую руку в ремни, и с разбегу врезался в костяника, сбив того с ног. И опять, имея возможность атаковать, охотник не стал этого делать. Лишь встал между ним и парнем.

– Беги отсюда. Живо!

Страх, владевший Джувенилом, заставил того броситься прочь без цели и направления. Лишь бы вперед.

Тварь быстро оправилась от внезапного нападения, и Тархельгас попытался отвлечь ее ударами меча о щит, зная, как тех раздражает подобный звук.

И все-таки стражник Воющего Ущелья утратил былые навыки. Не успев верно выставить щит, он был отброшен костяником прочь, и после существо кинулось вслед за Балесом. Его привлек свет факела, который парень так и не догадался выбросить.

Тархельгас поднялся со снега, наблюдая, как существо уходит за трепыхающимся огоньком.

Он дал Балесу шанс выжить, что уже было немало. Или же обрек на медленную смерть в лесах, откуда ему не выбраться, даже если костяник не настигнет его.

И вновь охотник услышал треклятые голоса. Опять они, вечно говорившие ему, что делать, лишая всякой свободы воли. Будто бы давным-давно он стал их марионеткой и от луна к луну их власть над ним лишь крепчала.

Тархельгас повторял себе, что ничем не обязан Джувенилу, а если пойдет следом, то подвергнет опасности себя. А это противоречило первому и главному принципу касты Тибурон – выживаемости.

Оправляясь от удара, Тархельгас вытащил из снега воткнутый меч, проклиная все на свете.

Он не верил в богов. Ни в новых, ни в старых, но теперь начинал сомневаться в своих убеждениях.

Только что Тархельгас изменил своему принципу и встал на след костяника, надеясь спасти чью-то жизнь.

6

Джувенил бежал через лес, не разбирая пути. Тонул по колено в снегу и все равно из последних сил пробивал тропу в неизвестном направлении. Он жадно хватал ртом воздух, помогал себе руками, не выпуская тяжелый меч и бесполезный факел.

Да помогут мертвые живым. Так говорили местные. Сейчас же они лишь мешались.

Парень шарахался от тел, меняя направление по их воле. Ему казалось, будто они окружают, зажимают в тиски, не позволяя выбраться из капкана. Он оцарапал лицо обломанной костью очередного висельника и даже не заметил этого. Как и не увидел покойника, в которого врезался на полной скорости.

Потом другое тело, а следом на пути оказалась натянутая веревка.

Удар чуть выше груди – и Джувенил кубарем полетел вниз со склона.

Он так крепко сжимал полуторный меч, что едва не вывернул руку при первом столкновении с землей, а когда клинок застрял в промёрзшей ледяной корке, и вовсе выпустил эфес.

После внезапно и неожиданно последовал глухой удар о нечто каменное, что сразу прервало падение.

Сознание пришло к Джувенилу далеко не сразу, а следом за ним дала о себе знать и жуткая боль, что словно жидкий огонь стремительно разливалась по всему телу. Однако, насколько можно было судить, кости оказались целы.

Не без помощи стены парень поднялся. Именно она наградила его последним ударом. Вот только откуда она взялась у подножия склона, в такой дали от поселения?

Джувенил взял в руки факел, который упорно продолжал гореть, стараясь с его помощью осмотреть постройку.

Идеально ровная каменная кладка, сложенная из блоков, с металлическими конструкциями внутри, что словно пики торчали у самого края, уходя в небо. Постройка казалась незаконченной. Внезапно брошенной своими создателями.

Прихрамывая вдоль стены, он шел, поражаясь мастерству тех, кто возвел неизвестное сооружение. Оно чем-то походило на крепостные стены столицы, но куда крепче, и это учитывая, что постройка не впечатляла размерами и выглядела намного древнее всего, чем мог похвастаться Лагигард.

Вскоре Джувенил нашел то, что вполне походило на вход.

Желая как можно скорее спрятаться от ужасов леса висельников, он пересек границу неведомого сооружения, не задумываясь, какие опасности могут скрываться внутри.

Джувенил не обнаружил потолка. Лишь незаконченные стены, кроны деревьев, смыкающиеся над головой, и одинокий лик Матери в ночном небе. Помещения скорее напоминали незамысловатый лабиринт, чем место, предназначавшееся для жилья.

Балес просто терялся в догадках и предположениях, для чего или кого они служили, а после того, как свет факела выхватил на стене странные письмена, и вовсе оставил попытки понять, в чем тут дело. Он никак не мог разобрать причудливые рубленые завитки, что формировали треугольник, который, в свою очередь, являлся лишь частью огромной композиции такой же формы.

Может, все это сооружение являлось частью местного захоронения, но он не видел тел. И ничего, что указывало на присутствие людей.

Парень так увлекся изучением местных надписей, что совсем забыл, где находился, и о той опасности, которая шла за ним следом.

Глухие удары, похожие на шаги, быстро напомнили о страхе, что притупило юношеское любопытство. Джувенил потянулся за мечом, только сейчас обнаружив пропажу.

Ужас нарастал с приближающейся поступью, приглушенной снегом. Он трясущейся рукой достал кинжал касты Балес, продолжая освещать факелом коридор в обе стороны, не имея ни малейшего понятия, откуда ждать атаки.

Приходилось уповать лишь на ВсеОтца и его волю.

Он развернулся, уже слыша только быстрые удары своего сердца, когда Тархельгас вырвал из его рук факел, тут же затолкав в снег.

– С таким же успехом мог бы просто орать во всю глотку. Размахиваешь факелом по всему лесу.

– Но как же без…

– Лун справляется не хуже.

Едва глаза привыкли к тягучему полумраку снежного леса, Джувенил присмотрелся и сам увидел, как лик Матери по-своему преобразил все вокруг. Царила глубокая ночь, однако света оказалось вполне достаточно, чтобы обойтись без пламени.

– Кто это был? – спросил Балес, едва Тархельгас велел жестом следовать за ним.

– Гниющий, поддавшийся восстановлению. Костяник. Хадхэн хэотаг, если знакомы труды исследователя Ран Насаирча из Речных Королевств, – охотник назвал лишь половину его имен.

– И вы уже сталкивались с такими?

– В свое время именно крепость Воющего Ущелья не давала подобным созданиям пробиться в Изрытый котел.

– Значит, – Джувенил все никак не мог поспеть за Тибуроном, прихрамывая на правую ногу, – значит, вам известно, как убить его?

– Это непросто по ряду причин, но возможно, – охотник не стал вдаваться в подробности.

– Если я преуспею. Выживу, – Джувенил нашел слово куда уместнее, – хотелось бы услышать весь рассказ. И о вас, и о крепости, где служили.

– Я ведь могу и соврать тебе.

– Значит, для меня именно такой правда и будет. Вся наша история – это чей-то рассказ, который редко передает истину произошедшего. Отчего вдруг ваш должен отличаться правдивостью?

Тархельгас вполоборота взглянул на Балеса. Парень однозначно был не так потерян, как казалось на первый взгляд. Да, он боялся, но все же держался, несмотря на ужас и неизвестность грядущего. При этом еще был способен здраво рассуждать. Хотя едва ли догадывался, насколько оказался прав касательно истории и неотъемлемой лжи, что всегда шли рядом, взявшись за руки.

– Сначала выживи, а там посмотрим, – охотник попытался приободрить его, но, учитывая ситуацию и обстоятельства, вышло не совсем удачно. – Давай выбираться отсюда.

Они шли дальше, пересекая странную постройку. Тархельгас – четко прямо, без единого признака беспокойства. Джувенил – вечно озираясь по сторонам, ожидая атаки из-за каждого поворота.

– Я вижу два возможных исхода, – заговорил охотник, когда они достигли выхода, противоположного тому, через который проник Джувенил. – Один, где нам повезет…

– Давайте вы сразу перейдете к тому, где Единые боги отвели от нас свой взор.

Тархельгас отдал ему свой меч.

– Костяник где-то неподалеку. Стоит ему успокоиться и прекратить погоню – он быстро учует живую плоть, особенно если считает, что мы несем угрозу. Обычно подобное создание можно убить тремя опытными стражами…

– Обычно? Можно? – переспросил Балес, переведя взгляд с нового, непривычно короткого клинка на Тибурона.

– Помолчи и слушай, – охотник отвечал, попутно нанося масло и серебряную стружку на топор. – Мы справимся. Главное – пробить его череп или снести начисто. Для этого придется поставить того на колени. Поэтому, пока я буду принимать удары на себя, ты начнешь подрубать костянику ноги. Наноси не больше одного удара за раз. После сразу уходишь в сторону, прячась за деревьями. Он быстрый, однако закостенелая шея не позволит ему сразу найти тебя. Потом я отвлекаю его внимание, и снова ты, пока тот не упадет. Опасайся хвоста. Пика на его конце не больше кинжала и не ядовита сама по себе, но гниль ничуть не хуже загонит тебя болтаться на дерево рядом с другими мертвецами.

Тархельгас закончил с топором и теперь затягивал дополнительные ремни на щите.

– Ты меня понял? – охотник поднял голову, не сводя глаз с парня.

– Вроде бы.

– Надеюсь, не как в прошлый раз. – Он тряханул щитом, проверяя надежность ремней. Если бывший страж его лишится, то погибнет. – Иди за мной.

И все же даже в пугающей своей неизвестностью разрушенной постройке Джувенил чувствовал себя куда в большей безопасности, чем в ночном лесу. Здесь уже не было висельников. Землю накрыла предательская тишина, но именно это видимое спокойствие ужасало его намного сильнее.

– Откуда вы знаете, куда идти?

– Заблудишься в таких лесах пару раз, и если повезет выжить, чувство направления придет само собой, – Тархельгас опять не вдавался в подробности. – Попробуем обойти места висельников.

Едва ли это могло запутать костяника, но стоило хотя бы попытаться.

Поднялся слабый ветер. То лун затягивало облаками, нагоняя на лес полный мрак, то его свет вновь лился вниз на заметенные земли.

Несмотря на снег, Тархельгас шел без капюшона, иногда замирал и прислушивался, после чего двигался дальше.