«Иногда удача оборачивается настоящим проклятием. Но понимаешь это лишь годы спустя».
Остались только Лазурь и Янтарь. Дитрих сделал было шаг, но внезапно услышал шум в коридоре. Кто-то спускался в подвал, очевидно, за тем, чтобы найти его. Портреты же, поняв, что их покой вот-вот нарушат, начали угрожающе меркнуть. Осознав, что получить два последних совета уже не успеет, принц в панике заметался. Какой портрет было спросить? Не раздумывая, Дитрих выбрал синюю тень, понадеявшись, что Янтарь и так расскажет ему то, что нужно знать.
«Все, что имеет начало, имеет и конец, – зазвучал голос в голове Дитриха, – и только от тебя…»
– Принц Дитрих! – властно окликнули его сзади. Обернувшись и испуганно отдернув руку от картины, Дитрих увидел Таргана. Хозяин Пурпурного замка сурово смотрел на дракона.
– Я… извините, господин Тарган, – прошептал не в меру любопытный гость.
– Зачем вы сюда пришли, принц? – спокойно спросил Тарган, хотя взгляд его метал молнии, – вы же уже прошли инициацию и встали на крыло. Ваши Цвета уже не изменятся. Или, – дракон приподнял бровь, – они вам… что-то сказали?
– Нет. Ничего, – прошептал принц. Тарган нахмурился. С одной стороны, ему очень хотелось надрать Дитриху уши за такую вопиющую недисциплинированность. С другой – Уталак уже успел донести до всех Хозяев, что сейчас с принцем может произойти все что угодно – и это придется стерпеть. Вздохнув, Пурпурный хозяин сказал:
– Возвращайтесь в зал, Дитрих. Ваша юная супруга вас потеряла.
* * *
– Ох, Тарган, – Уталак сокрушенно покачал головой, – ну зачем ты ему помешал? Тебе жалко, если он лишние две минуты в вашем Зале Цветов постоит?
– Мне не нравится, что по моему замку без спросу ходят и везде суют свой нос, – хмуро ответил Пурпурный хозяин, откинувшись в кресле в своем кабинете, – у вас, если мне не изменяет память, есть возможность прямого прикосновения к Цвету. Если вам для чего-то понадобился канал связи – вы имеете для этого куда больше возможностей.
– Тарган, – успокаивающе сказал Геярр, сидевший с Уталаком на софе, – это нужно потерпеть и переждать. Цвета шестьсот лет ждали возможности освободиться. Если ты думаешь, что они нам так легко простят свою покорность и безмолвие, – то ошибаешься. Они будут играть на наших нервах – и много. И нам остается только молча терпеть.
– Но почему надо терпеть такое? – вспыхнул Тарган, ударив кулаком по столу, – Это уже прямое неуважение к хозяевам замка! За одно лишь это любого другого я крепко взял бы за шкирку и преподал хороший урок. А если завтра нашим молодоженам вздумается насладиться обществом друг друга в нашей спальне – как мне к этому относиться?
– А если на чаше весов лежит будущее без боли всего твоего семейства? – спокойно спросил Мизраел. – Что для тебя важнее: сохранить статус и лицо или закрыть глаза на пару неблаговидных поступков ради тех, кто тебе дорог?
– Неплохо сказано, Мизраел, – одобрительно хмыкнул Уталак. – Так что да, Тарган, терпеть будем вместе. Я истратил немало нервов и прибавил седины в голове, пока рос Дитрих. Мизраел тридцать лет терпел все выходки и срывы Меридии. Почему только мы с ним должны отдуваться за всех?
Тарган заскрежетал зубами. Он, действительно, был готов на все, лишь бы его любимые дети однажды перестали ощущать боль Цветов. Но это…
– Не переживай, дружище, – успокаивающе сказал Геярр, – мы слишком давно друг друга знаем, чтобы притворяться. И слишком стары для того, чтобы смеяться над этим. А еще прекрасно понимаем, что в нашем возрасте даже драконы уже не изменятся. Поэтому, несмотря на то что нам порой приходилось рвать друг другу глотки, мы все равно поддерживаем связь и можем вот так спокойно поговорить.
Геярр встал и, пройдя через весь кабинет, подошел к окну, возле которого и стояло кресло Таргана.
– И потому, что мы хорошо друг друга понимаем. Знаем, какой это тяжелый труд и какая ответственность – быть главой драконьего клана. Поэтому не нужно натягивать маску, Тарган. Мы прекрасно понимаем, как тебе подобное неприятно. Ну вот ты выговорился, спустил пар, мы тебя выслушали и посочувствовали. Теперь же надо двигаться дальше.
Уталак и Мизраел с завистью переглянулись. Геярр был страшен именно этой своей силой. Силой влияния и убеждения, способностью успокоить кого угодно. Даже когда Уталак в бешенстве прибыл тридцать лет назад к Золотому хозяину, спросить с него за вывод Лиалы из Сиреневого замка и попытку Мехона пробиться во сны Дитриха, Геярр его успокоил меньше чем за десять минут. И Уталаку просто ничего не оставалось, кроме как принять его извинения и компенсацию. Наверное, еще и в этом была причина того, что драконьи Хозяева поддерживали такую тесную связь. Потому что каждый из них имел свою, особенную власть над остальными. И власть Геярра, которую даровало ему Золото, была поистине велика. Пожелай он – сумел бы вертеть всем Драконьим Архипелагом так, как ему вздумается, и еще Анваскором помыкать в придачу.
Впрочем, более молодому Геярру были свойственны подобные развлечения – Золотой Хозяин в свое время имел очень обширную сеть связей и знакомств везде, где только можно представить. И, стоит отметить, именно по этой причине Золотому клану меньше всего досталось в свое время от Убийцы драконов. Их подопечные тогда буквально боготворили своих крылатых хозяев, и когда пришло время восстания, они хоть и пошли за Убийцей, но позволили подавляющему большинству Золотых драконов убраться подобру-поздорову.
– Ладно, – проворчал Тарган, – проехали. Давайте вернемся к остальным, вечер еще не окончен. Но в будущем, Уталак, – недовольно повернулся он к Сиреневому Хозяину, – если твоим домочадцам что-то потребуется – потрудитесь подойти и сказать об этом. Мы всегда шли навстречу тем, кто честно просил о помощи…
– Если бы все было так просто, дружище, если бы все было так просто, – печально ответил Уталак, – мы были прямыми свидетелями унижения Цвета, его безмолвности и покорности на протяжении всех шестисот лет. Лучше молись, чтобы это была самая высокая цена, которую придется заплатить…
Глава 2
Прошло три месяца. Наступил день зимнего солнцестояния. И, как следствие, гости собрались уже в Сиреневом замке.
Здесь у Дитриха и Меридии были развязаны руки. Принц был дома. Он был по всем законам обвенчан с Меридией. И если кому-то и не нравилось, что она так явно проводила ночи в комнате Дитриха, приходилось оставлять свое недовольство при себе.
А между тем в плане близости у молодоженов не все складывалось так гладко. Меридии сейчас было девяносто четыре календарных года. Дитриху – тридцать. И хотя у принца было ускорение роста, все равно по человеческим меркам ему исполнилось восемнадцать лет, а Меридии – двадцать пять. Естественно, это не могло не привести к очевидным проблемам. Дитрих просто не поспевал за своей супругой. Та, утоляя жажду, которую испытывала тридцать лет, никогда не могла вовремя остановиться. И опомниться ей удавалось только тогда, когда Дитрих, полностью обессиленный, лежал рядом с ней. Но даже в эти моменты она могла привнести нежность. Оборачиваясь драконом и обнимая свою пару крыльями, она чувствовала его дыхание, биение сердца. И все было бы ничего, если не одно «но»…
«В его положении старость – последняя вещь, о которой стоит беспокоиться…»
Сказанные Янтарем слова звучали в мозгу раз за разом и отравляли существование. Собственно, это и было одной из причин несдержанности Меридии. Она боялась. Порой даже впадала в панику, страшась, что, обретя Дитриха, потеряет его снова. И этот страх заставлял ее снова и снова бросаться в объятия к юному дракону, чувствовать его, находиться рядом каждую секунду.
И вот на пятый день, уже привычно обратившись в драконицу и обняв Дитриха крыльями, принцесса закрыла глаза, засыпая… И внезапно увидела то, от чего чешуя ее похолодела. Они увидела, как Дитрих, ее Дитрих уносится вверх, объятый янтарным светом. Он молчит, но тянется к ней, как и она к нему, но не может… не может его поймать!..
Драконица в ужасе очнулась. Бережно пошевелив лапами, они прижала принца к себе. После чего аккуратно уложила на постель, приняла вторую ипостась и, накинув халат, вышла на балкон.
Холодный зимний воздух взбодрил Меридию и утихомирил разгулявшуюся фантазию. Девушка облокотилась о парапет, созерцая луну над океаном. Наверное, стоило наконец это принять. Никакое счастье и никакая радость не могут длиться вечно. Особенно с учетом того, какой ценой Дитриху удалось остаться в первый раз. Но, проклятье, как же этого мало…
– Мне холодно, – чуть капризно прозвучал родной голос сзади. Несмотря на то что пока успехи на любовном поприще несколько уязвляли самолюбие принца, спать в объятиях драконицы ему нравилось. Посмотрев на Меридию внимательнее, он заботливо спросил:
– Не спится?
– Сны замучили, – ответила Меридия.
– Серебро? – понимающе спросил принц.
– Нет… неважно, – сказала девушка.
– Может, поговоришь с Лиалой? – с искренним беспокойством в голосе спросил Дитрих, – сны – это по ее части.
– Нет… не стоит, – покачала головой принцесса. Она была уверена, что ничего нового они с Лиалой друг другу не скажут.
– Как знаешь. Тогда пойдем спать, – Дитрих потянул Меридию в комнату, – здесь холодно. А там мне без тебя так же холодно, как и здесь…
* * *
Месяцы летели один за другим. И все так же не могли надышаться друг другом Дитрих и Меридия. Они неоднократно облетали весь драконий архипелаг, все города, даже несколько раз побывали в Анваскоре. Дни сменяли друг друга так быстро, словно само ополоумевшее время подстегивало их бежать все быстрее. И вот наконец наступил день весеннего равноденствия. А это означало, что теперь гостей принимали Золотые драконы.
– Опять, – грустно выдохнула Меридия, когда они проснулись на очередном острове недалеко от Виниты, – опять это сборище. Ну зачем мы им нужны?
– Ну, милая, – справедливо возразил Дитрих, – у нас же все-таки есть обязательства. Да и семьи за нас волнуются. Надо же как-то давать им знать, что у нас все хорошо. Не огорчайся. Для меня эти сборища пока еще в новинку. Я-то у Золотых ни разу не был. Ну да ладно, сейчас организую нам завтрак.
Поднявшись, Дитрих потянулся крыльями, довольно щурясь на солнце. После чего, поднявшись в воздух, полетел в сторону океана и через пару миль… резко нырнул.
Когда Меридия увидела это в первый раз – у нее едва сердце не выскочило от страха. Однако Дитрих, как ни в чем не бывало, поднялся тогда на поверхность с большой рыбиной в зубах. Да, Дитрих, как ни странно, очень любил купаться. Причем не только купаться, но и нырять. И делал это очень хорошо. Разумеется, подобное не обходилось без последствий: после пребывания под водой Дитрих становился неспособен выдыхать пламя в течение двух-трех часов. Но с этой задачей прекрасно справлялась Меридия.
Вообще, стоило отметить, что морская кухня на драконьем архипелаге была достаточно дорогая. Что и неудивительно: есть рыбу любили многие драконы, а вот ловить ее не могли по самым очевидным причинам. В итоге подобное дело становилось отличной возможностью для тех, кто желал подняться на драконьих островах, работая на себя. Впрочем, порядок драконы поддерживали и здесь: малейшие попытки установить монополию или необоснованно завысить цены пресекались жестко и сурово. Позволив прочим расам самим управлять собственной судьбой, на своей территории власть драконы держали крепкой и твердой лапой.
И все же подобная способность Дитриха была поистине волшебной. Ибо, с каким бы изыском ни готовили вкуснейшую рыбу в самых статусных заведениях драконьих островов, самой вкусной все равно была именно эта, лично пойманная и лично зажаренная.
– Может, мы могли бы убежать? – лукаво спросил Дитрих Меридию, вернувшись с тремя отменными тунцами, – я бы нас кормил. И вкусно.
– Я думаю, Дитрих, не стоит ударяться в такие крайности, – сказала Меридия, раскладывая рыбу на подходящем камне, – если мы захотим жить отдельно – достаточно просто заикнуться об этом. И нам построят поместье там, где мы пожелаем.