Вскочив и бормоча слова благодарности, Визенгаур бросился прочь. Геярр же снова положил руку на плечо Дитриху и тихо сказал:
– Пойдем, мальчик, поговорим. Не переживай, все в порядке. Ничего страшного не случилось.
И Дитрих позволил себя увести. Драконы так быстро вернулись к своим делам, словно случившееся было рутиной, мелочью, не заслуживающей внимания. И, когда он проходил мимо отца, посмотрев на него, поразился. Он ожидал увидеть во взгляде злость и осуждение за несдержанность сына, но на лице Уталака были лишь затравленность и беспомощность. Снова вспомнились двое Сиреневых стражей, которые за подобные слухи были едва ли не изгнаны навсегда.
Кабинет Геярра оказался местом таким же уютным и умиротворяющим, каким был и весь Золотой замок. Нежно-каштановый стол, шкафы цвета карамели, светло-светло бежевые диваны и пара кресел успокаивали и настраивали на мирный лад.
– Садись, Дитрих, – мягко сказал ему Геярр, сам занимая место за своим столом. Дождавшись, пока принц устроится, он мягко сказал: – Сначала задай самый главный вопрос: что тебя мучает, юный принц. Потом будет не так больно.
– Вы тоже считаете меня ублюдком и думаете, что Уталак – не мой настоящий отец? Оттого я и вырос так быстро? – выговорить эти слова было невыносимо больно, но, как ни странно, озвучив свой страх, принц сразу почувствовал облегчение.
– Нет, Дитрих, не считаю, – серьезно сказал Геярр, – и, умоляю тебя, если будешь разговаривать на эту тему со своим отцом, пожалей мать и не говори при ней таких вещей. Потому что если она услышит от собственного сына обвинение в том, что была неверна Уталаку – ее удар хватит.
– Тогда. Почему. Я. Такой. Урод?! – отчеканил Дитрих, с такой силой сжимая кулаки, что ладони его едва не онемели.
– То, что ты непохож на других, не делает тебя уродом, – так же спокойно ответил Геярр, – хотя понимаю, в таком возрасте самым страшным кажется то, что тебя отвергнут или высмеют сородичи. Да и вообще непонятно, на что пытался намекать этот болван. Возможно, конечно, дело в том, что он не столь давно взял на службу двух Сиреневых драконов, которым отчего-то не служилось на родине, но кто я такой, чтобы осуждать этот выбор?
Ободряюще улыбнувшись Дитриху, он мягко продолжил:
– На самом деле подобные обвинения не несут в себе никакого смысла. Потому что любые драконы, от королевских до простонародья, лишаются крыльев примерно в тридцать лет – и получают возможность взлететь в небо снова после шестидесяти. При этом кровь не имеет никакого значения. Твой феномен, принц, связан с чем-то иным. Подозреваю, что свою роль в этом сыграл Цвет – духовная материя, которую невозможно познать до конца. Мне, твоему отцу, Мизраелу и Таргану – больше двух тысяч лет. И даже мы не можем сказать, что знаем все о Цвете. Даже о своих Доминантах. Мне точно известно, что в момент твоего рождения произошел значительный всплеск Цвета. Вероятно, это и стало причиной такой необычности. Возможно, Цвет имеет на тебя какие-то свои планы – но подобное я, сам понимаешь, утверждать уже не могу. Поэтому Цвет и сделал тебя непохожим на других драконов. Например, Уталак сказал, что ты сбалансирован Цветами и не чувствуешь боли от эмоций. Возможно, однажды это сыграет свою роль. Но это не имеет никакого значения в плане твоего рода. Твои отец и мать – это Уталак и Ланире. Уж можешь мне поверить.
Дитрих долго молчал. Потом все же сказал:
– А еще мне нравится нырять. И я люблю грибы. Хотите сказать, что это тоже не уродство?
– О вкусах не спорят, – мягко улыбнулся Геярр, после чего мечтательно посмотрел вдаль, – мне вот в свое время нравился мед. Причем прямо из улья. Чтобы пчелы в язык кусали, а сам язык в это время собирал сладкую мякоть. Не поверишь – голову терял от удовольствия. Но знают ли другие драконы о том, что когда-то их хозяин по ночам шарился по чужим пасекам и выедал весь мед? Конечно нет. Что до твоей любви к воде – возможно, однажды ты, мальчик мой, привнесешь нашей расе новые качества. Ведь драконы всегда были полноправными хозяевами неба, твердо ступали лапами по земле и владели огнем. А вот вода всегда была нашей слабостью, уязвимым местом, противовесом, который сдерживал нашу когда-то почти безграничную мощь. А ты… как знать, может, однажды ты это изменишь? И тогда драконы будут уже восхвалять небеса за твою инаковость.
Дитрих жадно поднял уши. Геярр сейчас почти затронул тему, от которой его отец всегда надежно ускользал. Убийца драконов. Геярр должен быть не просто живым свидетелем – но непосредственным участником этих событий.
– Так что поменьше обращай на эти слухи внимания. Поверь, они ни на чем не основаны. Впрочем, лишний раз дать понять герцогам, что язык все-таки стоит держать за зубами, не повредит. Если ты, конечно, не желаешь лично истребовать компенсацию за такое оскорбление. Если хочешь – я верну сюда Визенгаура. Выберешь себе хлыст по вкусу и будешь хлестать его до тех пор, пока не почувствуешь себя полностью удовлетворенным. И сам Визенгаур, кстати, с радостью на такое согласится.
– Почему? – Дитрих так удивился, что даже забыл про Убийцу.
– Да потому что ты бы избил его один раз – и на этом неприятности бы закончились. А за один только запрет в течение целых пяти лет обращаться в мэрию Валиро старик Эджио все это время будет тянуть из него жилы и нервы мотать.
– Не стоит, – покачал головой Дитрих, – мы не дикие звери, чтобы ударяться в подобную вакханалию. Да и потом, если Бежевому клану хватило глупости вырастить такого недоумка, а потом еще и поставить его во главе рода, – пусть несут за это ответственность.
– По-своему справедливо, – ухмыльнулся Геярр, – уж я прослежу, чтобы Бежевому герцогству эти пять лет жизнь медом не казалась.
– Но, пожалуйста, – внезапно попросил Дитрих, – я понимаю, что это не мое дело, и все же если они выберут нового главу, то… не усердствуйте.
– Да, наверное, это честно, – с улыбкой признал Золотой Хозяин, – что ж, в таком случае могу ли я рассчитывать, что ты не покинешь мой остров? Хотя ты и был бы в своем праве, но подобный жест стал бы унижением уже для меня, как для Хозяина…
– Нет. Но сегодня больше не хочу никуда идти, – сказал Дитрих, – я бы сейчас предпочел отдохнуть.
– Как пожелаешь, – кивнул Геярр, поднимаясь из-за стола. – В таком случае – не смею задерживать.
Уже выходя из кабинета, Дитрих внезапно со смутным раздражением осознал, что его в очередной раз ловко подцепили за нос и увели от опасной темы. То есть от Убийцы. Но в этот момент он увидел Меридию, которая, чуть не плача, дожидалась его за дверью кабинета Геярра, и прочее стало совершенно неважно…
Глава 7
– Ты, наверное, не хочешь возвращаться на бал, милый? – спросила Меридия после того, как Дитрих коротко передал ей суть разговора с Геярром.
– Нет, – покачал головой Сиреневый принц, – Геярр упросил меня не улетать с острова, но сейчас я никого не хочу видеть. Так что если тебе хочется на бал – ступай сама.
– Никуда я без тебя не пойду, – возмутилась Меридия. – Хотя, конечно, там сегодня дикие танцы…
– Не переживай, – Дитрих ласково взял супругу за подбородок и чуть куснул за мягкую кожу, – у нас будут свои дикие танцы…
Несколько минут спустя юные драконы, запершись в комнате, поспешно избавились от одежды и оккупировали роскошную кровать с золотистым балдахином.
– О, как же хорошо, – вытягиваясь, простонала Меридия, – я скучала по мягкой постели…
– То есть я для тебя уже недостаточно мягкий? – притворно возмутился Дитрих, занимая свою позицию.
– Я люблю, чтобы везде было мягко, – непреклонно заявила Меридия.
Сегодняшний раз отличался от всех предыдущих. Если они, как правило, оставшись вдвоем, тут же спешили достичь апогея, то сегодня Дитрих совсем не был настроен спешить. Сначала он деловито принялся покрывать тело Меридии поцелуями, при этом место каждого прикосновения губ он поглаживал, и в этом чувствовалась собственническая нотка. Словно Дитрих желал показать, что каждый квадратный сантиметр этого тела принадлежит ему, и только ему. После он наклонился… и требовательно поцеловал Меридию в губы. Прижимаясь к ней и ощущая грудью формы своей ненаглядной, он начинал дышать все быстрее и быстрее. И все же медлил. А для Меридии это было невыносимо. Она и без того почти никогда не могла насытиться своим супругом и каждый раз выжимала из него все силы до последней капли, так в этот раз он возвел ее вожделение в какую-то космическую область.
– Хватит, мой дикий дракон, – простонала она, – сделай же это!
И он, исполняя ее желание, начал двигаться. Сначала нарочито медленно, он тем не менее все ускорялся… И вот в момент высшей сладости Меридия вцепилась в его спину и закричала. Как же она в этот момент была благодарна судьбе за свое драконье тело. Ибо оно почти ни к чему не имело привыкания, и потому каждый раз для драконов был словно новый, каждая ночь – словно та, что была сразу после свадьбы, и каждый раз чувства были бешеными, искренними и словно переживаемыми заново…
– Ты меня сегодня распалил, как никогда, – Меридия, жарко выдохнув, перевернула Дитриха и уселась на него верхом, – так что готовься, милый… ночь длинная…
* * *
В это же время четыре драконьих хозяина созерцали, как музыканты готовят тамтамы. Мало того – с правой стороны появился гонг.
– Спасибо, что успокоил его, дружище, – Уталак с благодарностью посмотрел на Геярра, – я… у меня уже нет сил скрывать от него эту правду. И чувствует мое сердце, что уже очень скоро ему придется все узнать.
– Да, – печально кивнул Мизраел, – Лазурь затаилась. Сейчас я это особенно остро чувствую. Счет уже пошел на месяцы…
– Это все будет потом, друзья мои, – ободряюще сказал Золотой Хозяин. – Сегодня же мы – празднуем. Отдыхаем душой и телом. И да, – он улыбнулся, словно увидев что-то очень хорошее, – наши молодожены… уже уединились. Значит, самое время…
– Самое время для чего? – непонимающе спросил Тарган.
– Для диких танцев, – улыбнулся Геярр, – Дитрих и Меридия сейчас всколыхнули Цвета. А, значит, и способность Дитриха гасить болевые последствия Цветов. Давайте же на эту ночь позабудем наши беды и тревоги.
С этими словами он подал знак музыкантам. Один из орков, кивнув, взял колотушку и ударил в гонг. В тот же миг остальные музыканты стали синхронно бить по кожаным барабанам, создавая дикий, первобытный, необузданный ритм.
И в тот же миг Золотой Хозяин, словно подавая всем пример, подхватил свою супругу и направился в центр зала. И то, что они начали танцевать, можно было описать как Дикий Вальс. Они кружили по площадке и даже почти правильно выводили все движения, вот только при этом каждые несколько секунд подпрыгивали едва ли не на половину своего роста.
И при этом Золотые Хозяева щедро делились с гостями своей Доминантой, своим Цветом, Золотом, вдыхая в каждого чувства покоя и веселья, умиротворения и дикости, спокойствия и бешенства.
Некоторые из герцогов, особенно Пурпурные, поначалу испуганно сжались, вполне справедливо подозревая, что такой «подарок» от Золотых господ принесет им уже давно знакомую и неизбежную боль. И каково же было удивление знати, когда они приняли Цветовую волну Геярра… и не ощутили ничего неприятного. Герцоги начали было возбужденно перешептываться… но в этот момент к Геярру и Иноке присоединились остальные королевские драконы, и герцогам ничего не оставалось, кроме как влиться в общий ритм танца.
Уталак прижимал к себе Ланире и довольно оглядывал зал. Геярр воистину устроил мероприятие, которое может войти в историю. Вся знать смотрела на него с такой преданностью и благоговением, что, казалось, готова была исполнить сейчас любую его волю.