Костёр к этому времени уже разгорелся, и искры, вырывающиеся из потрескивающего пламени, уносились вверх, к звёздам. Я сделал то же, но достал не простую еду, а плоские консервы из сухого пайка. Стоило их слегка проткнуть сверху, чтоб не вспучились во время разогрева, и положить в костёр, как к запаху дыма и трав прибавился аромат гречневой каши. Катарина застыла ненадолго, глядя на мой ужин.
– Юрий, расскажи о стране фей.
Я улыбнулся, откинулся назад, подложив руки под голову, и поглядел в небо.
– Города. Они даже ночью утопают во множестве огней. В каждом доме, на каждом придорожном столбе, на каждой повозке горит яркий-яркий фонарь. И их очень много.
– А как вы тогда спите при свете? – спросила девушка, поглядев на костёр. Пламя отражалось в её глазах, отчего казалось, что они сами обладают крохотными внутренними искорками. – Слишком светло же.
– Привыкли. К тому же фонарь не солнце – можно и погасить. А ещё на небе ночью луна.
– Люна?
– Ну, у вас на небе Шана и Сол, а у нас Солнце и Луна. Только ваши светила всегда вместе, а наши порознь: Солнце – днём, Луна – ночью.
– У вас даже ночи нет?
– Что ты, луна не такая яркая, как Шана! Но дорогу можно различить.
Катарина замолчала, а я сел и поддел веткой скворчащие и шипящие консервы. У меня есть много сказок для моей спутницы. Всё и не успеть, но самые красивые обязательно расскажу. А как доберёмся до места, включу у типографщиков ноут и фотки покажу.
– Пойду отолью, не смотри, – произнёс я, вставая с места и направившись к кустам.
Совсем не хотелось в темноту уходить, вдруг на змею наступлю, не увидев. Там я изготовился к действу, но, когда Катарина подбросила веток в костёр и круг света на мгновение стал шире, выругался от души.
– Твою мать! Это что за хрень такая?!
Передо мной в двух шагах стоял скелет, покрытый какой-то слизью. Он судорожно разевал рот и протягивал руку в мою сторону, но при этом не доставал до меня. Вся вечерняя романтика испарилась, и возникло желание расстрелять это. Но мысли о пистолете пришли как-то не сразу. Сперва я подумал, что прямо сейчас сделаю то, ради чего пошёл к кустам, прямо в штаны. Но нет, помимо похолодевшей спины ничего не случилось. Все обошлось.
– Катарина, что там за хрень такая?! – Я быстро подскочил к наёмнице, на бегу поправляя штаны. – Что это за тварь?
– Гаул, – спокойно ответила она, – дух ночных терзаний. Не бойся, он не пройдёт через круг.
– И что, он так и будет там стоять?
– Да.
– И ты, на хрен, будешь спать как ни в чём не бывало?!
– Да, – спокойно ответила наёмница, широко зевнув. – Главное – чтоб огонь не погас.
Я поглядел на девушку, которая поудобнее укуталась в одеяло и легла на бок, потом зыркнул на скелет, а затем подвинулся к костру, положив поближе охапку хвороста.
– Ага, – пробормотал я по-русски, – сказки ей собрался в уши всовывать! Тут у них свои байки из склепа бегают. Твою ж мать, называется!
«Система, почему не было оповещения о посторонних объектах?»
«Объект не фиксировался до визуального контакта».
«Система, оценка опасности».
«Нет данных», – сухо ответил гель-процессор.
Пальцы сами собой подхватили ветку и швырнули на угли. Чую, ночь здорово пройдёт…
Глава 4
Кровь чужих дорог
– Первый постулат прогрессорства, – бормотал я, сидя у костра и поглядывая на поблескивающий в свете пламени скелет. – «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Нельзя давать менее технологически развитому народу сразу все блага. Если начинать развивать медицину, то при отсутствии культуры контроля рождаемости начнётся взрывной рост численности населения. Это приведёт к голоду, войнам, нацеленным на геноцид, и ещё большему откату цивилизации назад. Откат вызовет падение имеющихся знаний медицины и ещё сильнее усугубит регресс.
– Богам молишься? – спросила Катарина, поправляя шерстяное одеяло.
Я бормотал по-русски, и, естественно, она не понимала ни слова.
– Да, – ответил я, не имея никакого желания пояснять реальное положение дел.
– Какому?
– Святым братьям Стругасис, – буркнул, кинув в костёр веточку.
К небу взлетел сноп искр, а подскочившее пламя ещё чётче высветило костлявую фигуру, клацающую зубами и тянущую руку. Но стоило кисти пересечь незримую линию, и дух отдёргивал её и скрючивал пальцы, словно обжигаясь.
Присказка про братьев была излюбленной у прогрессоров, ибо эти писатели-фантасты предвидели ситуацию с агентами влияния в других мирах. Впору их на самом деле делать святыми.
Наёмница вздохнула и закрыла глаза. Её совершенно не беспокоил неупокоенный дух. Наверное, и мне не стоило переживать, но привычки терпеть присутствие потусторонних не имел, уж извиняйте.
– Второй постулат прогрессорства: «Не давайте голодному рыбу, не давайте ему удочку, сделайте на его глазах инструмент и примените его». Раздача технологий и высокотехнологичных орудий на халяву приводит к эффекту «святого карго», когда дикие народы вместо развития начинают молиться вертолёту с гуманитарной помощью и не хотят ничего делать сами. А если лишить их даваемого блага, воспринимают это как оскорбление и личную обиду. «Вы должны нам!» – будут кричать они. Единственное исключение – это плата за что-то нужное: за товар, за услугу. И даже тогда технология изготовления не должна давать им явные преимущества над другими народами.
– Хватит молиться, – широко зевнув, протянула Катарина. – Спать пора. Завтра долгий путь. И боги уже спят и не слышат молитв.
Я промолчал, кинув ещё одну веточку на угли. Было полное ощущение, что я не в своей тарелке. Сперва путешествие казалось лёгкой прогулкой, но сейчас я видел нежить. Сложно назвать это нестрессовой ситуацией, несмотря на подготовку.
– Третий постулат прогрессорства: «Трудно быть богом. Поэтому даже не старайся. Всё то, что кажется тебе диким и отвратительным – сугубо их выбор. Чти и свои традиции, и чужие, пока они не коснулись именно тебя».
Глянув сперва на глубокое чёрное небо, а потом на закутавшуюся в серое шерстяное одеяло наёмницу, потёр лицо и встал. А чем я хуже? Эта не дрыхнет без забот, и мне не стоит.
С такими мыслями я достал из сумки зубную щётку, полукруглую коробочку зубного порошка и флягу с водой и отошёл к кустам. Я – прогрессор и должен служить примером, а порошок нам рекомендовали как самое наглядное средство пропаганды. И ещё рассказали, как его приготовить, чтобы мы всем могли поведать. Конечно, моя пятая точка, обращённая к клацающему челюстями мертвяку, делала вечернюю зарядку в виде сильного жим-жим при каждом шорохе, а мурашки устраивали забеги вдоль спины, но я старался не думать об этом. Наоборот, я же супер-пупер нагибатор, отважившийся пуститься в путешествие по чужой планете в компании боевой баскетболистки. Весь мир будет моим.
А воительница глядела на меня с лёгким прищуром, медленно моргая. Лицо не выражало совершенно ничего – хоть прямо сейчас кино про женскую версию терминатора снимай! Даже глаза в свете костра горят красными огоньками. Интересно, что у неё на уме? Уж явно не куклы и плюшевые мишки. Наверное, считала, сколько денег отвалят за эту прогулку.
Окончательно уверившись в том, что нежить так и будет ходить вдоль невидимого круга, я показал скелету средний палец и достал из сумки бритвенный станок с остальными приблудами, то есть мылом и помазком для бритья. На этот раз наёмница нахмурилась, вглядываясь, как я взбил в мыльнице пену и начал наносить на подбородок. Бриться без горячей воды – то ещё удовольствие, но больше этого я ненавидел скрестись сонным с утра. Лучше уж с вечера морду почищу на ощупь.
– Это зачем? – тихо спросила Катарина, приподнявшись на локте.
– Ну как зачем? – пожал я плечами. – Если не сделаю этот ритуал, то скоро превращусь в обезьяну.
– Ты… оборотень? – неуверенно спросила наёмница и провела тыльной стороной ладони под носом.