Аналогичный мир. Том первый. На руинах Империи

– А ты бы пастушьи добавил.

– Перебор не лучше недобора…

– Точно, в сдаче как в блэк-джеке…

– Главное – угадать.

– Главное – выдержка…

– Не, главное – темп, чтоб не очухались, а уже оно всё…

– Темп держать – это да…

– А ты, Фредди, догоняй, последним пришёл.

– Я уже темп взял.

– Что взял, видим.

– Не-е, чуем!

– Тебя уже твои милашки ищут.

– Друзья утешат.

– Я своё везде возьму.

– Ладно, удачи!

– Чтоб на неделю хватило!..

– Всем удачи!

– Да, как всегда…

Заглянули в конюшню, где рассёдланные, обтёртые лошади дремали в денниках. Подошёл дежурный конюх-мулат, приветствовал их полупоклоном.

– Парни в номере? – Фредди перебирал гриву Майора.

– Да, масса. Как управились, сразу поднялись.

– Спасибо, Джошуа, – Джонатан сбросил в ловко подставленную ладонь монетку. – Ты им всё показал?

– Да, масса, – Джошуа улыбнулся. – А что не успел, они сами увидели, масса. Глазастые.

Джонатан вспомнил разговор с Джерри и улыбнулся. Ну, это потом.

– Пошли на кухню, Джонни. – Фредди ещё раз похлопал Майора по шее и пошёл к выходу из конюшни. – Есть хочу, чёрта бы съел.

– Иди к парням. Я закажу и поднимусь.

– Э-э, нет, – засмеялся Фредди, – за тобой не доглядишь, так ты кашу закажешь, а я на это варево уже смотреть не могу.

– А что ещё горячего у них тут может быть вечером? Это же не «Прима»!

– Сейчас посмотрим.

Победный напор Фредди сметал любые преграды. В кухне уже шла подготовка к утренней горячке, и заказ Фредди подгоняли к имеющимся продуктам. Договорились на яичницу с беконом…

– На сорок яиц, – уточнил Фредди.

…хлеб с маслом.

– Нарежем и намажем сами, но соответственно яичнице.

…два больших кофейника, сахар, сливки. И яблочный пирог.

– Большой, – снова уточнил Фредди, обрисовывая в воздухе подобие автомобильного колеса.

Получив заверения, что через час всё доставят в номер, повернули к выходу.

– Да, сколько вас? – спросили их вдогонку.

– Четверо, – лёгким шлепком между лопаток Фредди помог Джонатану выйти из кухни и, обернувшись, подмигнул повару. – Прямо с перегона. Ясно?

Повар расплылся в широкой улыбке.

– Спиртное с собой?

– Не хватит – закажем, – порадовал его Фредди, покидая кухню.

По внутренней лестнице Фредди и Джонатан поднялись на второй этаж.

– Двадцать первый, надеюсь? – Фредди уверенно шёл по коридору.

– Иначе как в люксе ты не можешь? – улыбнулся Джонатан. – Конечно, двадцать первый.

– Так и думал. А ты сам?

– Я при грузовике, в «Приме». И тоже в двадцать первом.

Фредди открыл дверь, и они вошли в номер.

Гостиная двухкомнатного люкса была пуста. Вдоль стены аккуратно лежали вьюки, у двери в углу под вешалкой стояли две пары вымытых рабских сапог. Фредди ловко бросил свою шляпу на вешалку рядом с шляпами парней и огляделся с прежним выражением победителя.

– А где парни? – Джонатан повесил шляпу и расстегнул куртку.

Фредди, неожиданно мягко ступая, подошёл к двери в спальню, заглянул туда и остался стоять в дверях. Джонатан подошёл к нему и встал рядом.

На огромной, почти квадратной кровати – чтоб хоть вдоль, хоть поперёк больше поместилось – такие номера часто снимают вскладчину – спали оба парня. Они легли, не раздеваясь, прямо поверх покрывала. Только разулись и вытащили рубашки из джинсов. Андрей на боку, по-детски подложив обе ладони под щёку. Эркин на спине, закинув руки за голову. Когда Фредди и Джонатан встали в дверях, Эркин приоткрыл один глаз, посмотрел на них и опять закрыл.

Джонатан открыл было рот, повернулся к Фредди, увидел его лицо и сказал совсем не то, что собирался:

– Они?

Фредди молча кивнул. И мягко отступил, потянув за собой Джонатана и бесшумно прикрыв дверь спальни.

– Пусть спят, Джонни. Кто же ещё, конечно, они.

– Всё они?

– Думаю, да.

Он говорил теперь тихо, и его улыбка стала иной. Мягкой и какой-то задумчивой.

Фредди снял и повесил куртку и с наслаждением потянулся, упираясь кулаками в поясницу.

– Посидим, Джонни. Расслабимся. Разуться тоже, что ли?

– Расслабиться бы неплохо, – негромко рассмеялся Джонатан, вешая куртку. – Парней не разбудим?

– Пока едой не запахнет, будут спать, – Фредди решительно снял сапоги и поставил их рядом с сапогами парней.

– Тогда и носки сними, если уж хочешь расслабляться.

– А то! Разувайся, Джонни, ноги тоже должны отдыхать. Твоей фляги нам до ужина хватит, а там пошлём за чем-нибудь.

Джонатан кивнул, стаскивая сапоги. Прошёл к столу и поставил флягу, свинтил стаканчики. Фредди закрыл ставни и опустил шторы.

– Ну вот, Джонни. Можем отдыхать.

Они сели к столу. Джонатан налил коньяк. Фредди бросил на стол пачку сигарет, взял стаканчик и, уже смакуя, сделал глоток.

– Ошарашил ты меня, Фредди, – Джонатан, улыбаясь, покрутил головой. – Всего ждал, но не такого.

– Ты меня не видел, Джонни. Я до сих пор как в тумане.

– Я вижу. Как же они это провернули? Ведь никаких концов не оставили.

– Ушлые ребятки, Джонни. Всего навидались. Всего хлебанули.

– Кто знает об этом?

– Я уже думал, Джонни. Их не считаем, остаются трое. Я, ты…

– И кто третий?

Лицо Фредди оставалось прежним, только настороженно прищурились глаза.

– Тот чёрный, телохранитель. Когда я ехал с деньгами, я встретил его.

– Ты вроде говорил.

– Может быть. Беседа у нас была короткая, но бурная. С нюансами и инцидентами. Он обвинил меня…

– Обвинял тебя?!

– Не перебивай и не ори. Он обвинил меня, что я отдал приказ парням и уехал, обеспечивая себе алиби.

– Про карту он тоже знает?

– Знает о её существовании. Не знаю, насколько ознакомлен с содержанием. Без карты на его слова можно накласть. Но парней он видел. Он не может взять на крючок меня, но…

– Избавь меня от школьных разъяснений. – Джонатан холодно улыбнулся. – Мы давно договорились, что долги, как и доходы, у нас общие.

Фредди кивнул:

– Здесь парней я прикрою, но потом…

– Я сказал, Фредди. Азбуку я давно выучил. Но два дела сразу не делают.

– Теперь азбуку излагаешь ты. Кстати, я тоже решил проверить. Крыса мог и блефовать. Он угрожал и тебе, – Фредди отхлебнул, погонял коньяк во рту, проглотил и улыбнулся, – и парням.

– И как ты проверил?

– Чтением. Джонни, я всю ночь читал. Ты помнишь, там у русских на столе были карты Уорринга. С подшитыми бумажками.

– Заметил краем глаза.

– А я посмотрел на них, пока искали мою. Так вот, к моей была подшита вот такая пачка, – Фредди показал Джонатану разведённые до упора большой и указательный пальцы.

– Привираешь, ковбой.

– За десять-то лет?! Каждое дело на отдельном листке. С номерами счетов и датами. И с подробным описанием твоего участия. Даже фамилия твоя подчёркнута. Я прикинул… Так, не входя в подробности и опуская мелочёвку, только по тем бумажкам ты дважды «чрезвычайно опасен» и три пожизненных. Ну, и у меня. «Чрезвычайно опасен» трижды и пожизненных пять.

– Не хило, – улыбнулся Джонатан.

– За десять-то лет, – повторил Фредди. – Аккуратист был Крыса. И, похоже, не за мной одним он приглядывал. Но приехал ко мне первому.

– Остальные должны быть благодарны.

– Во-первых, я не нуждаюсь в популярности, Джонни. Такой, во всяком случае. Во-вторых, их карты у русских. Благодарность боком может выйти.

– Да. Я как-то не подумал об этом. Ну что ж, зацепить меня…

– Нас, Джонни. Нас зацепить не за что. Срезаны крючки, понимаешь?

– Понимаю. Но до меня ещё не дошло.

– Дойдёт, Джонни. Я вот три дня уже…

– Но как они это сделали?

– Следствие по этому делу закрыто.

– Они не рассказали, или ты не спрашивал?

– Джонни, Эркин – умный парень?

– Умный, – убеждённо ответил Джонатан.

– Тогда цитирую. Чего не сказано, того не знаешь. А чего не знаешь, о том не проболтаешься.

– Золотые слова, – пробормотал Джонатан, осушая стаканчик.

– Полностью солидарен. Наливай, Джонни. Хороший у тебя коньяк, лендлорд.

– Хреновый я лендлорд, Фредди, если ковбоев коньяком пою. Даже старших.

Фредди довольно хмыкнул в ответ. Он раскачивался на стуле, блаженно слушая плеск коньяка в стаканчике.

– И всё-таки, у кого она была? И где он её прятал?

– Только в порядке обмена опытом. Сам впервые такое увидел. Управляющий Бредли, какие голенища у рабских сапог?

– Двойные, а что? Для прочности два слоя, чтобы… Ах черти!

– Чтобы, Джонни, вот именно, чтобы. Эндрю так для ножа даже ножны прошил по контуру. Это я уже сейчас рассмотрел. А так, от переднего до заднего шва как раз. Даже не помялась.

– Как они её отобрали?

– Цитирую. За так отдал. И уточнили. За красивые глаза. Я ж говорю. Не помялась, не затрепалась, не намокла.

– Этого не может быть. Чтобы Крыса…

– Всё остальное может быть, а это нет? – Фредди ржал смачно, но негромко. – Самое смешное, Джонни, но половина подготовки прошла на моих глазах, а понял я это только сейчас. Причём, когда я уезжал, мне было всё сказано. Но до меня не дошло. Великие слова, Джонни.

– Ну-ну. Изреки.

– Не бои́сь, Фредди, всё будет в порядке.

– Да, – пробормотал Джонатан, – чтоб этого не понять… А как ты их просил? Процитируй теперь свою просьбу.

– О чём?

– О порядке, разумеется.

– Опомнись, Джонни. На хрена я бы тогда оголял счета и вырубался от фотки.

– Фотки?

– Ну, тогда, на допросе, русские мне показали фотки. Крыса в форме, Крыса в штатском и новенький, свеженький, ещё к пальцам липнет, Крыса с проволокой поперёк горлышка. Ну, проволоку я, положим, не разглядел, про неё ты мне сказал, но что он сдох, это я увидел. Смотрю и сигареты на себе ищу. Хорошо! Кстати, если удастся добыть этот негатив или хотя бы снимок, чтобы скопировать… словом, найдутся желающие заплатить за такой сувенир.

– Предложи русской администрации, – рассмеялся Джонатан и потряс фляжку. – Всё.

– Как раз уложились. Слышишь? Скрипят уже.

В дверь осторожно постучали:

– Ваш заказ, масса.

– Входи! – радостно рявкнул Фредди.

Улыбающийся негр в полотняной белой форме вкатил четырёхэтажный столик на колёсиках.

– Добрый вам вечер, масса. Вот оно всё.

– Давай, парень.

Негр быстро и умело накрыл стол на четыре прибора, поставил большую сковороду с трещащей яичницей, дымящиеся кофейники, форму с пирогом, корзину с четырьмя батонами, большую маслёнку с бело-жёлтым бруском масла.

Фредди быстро прошёл к своей куртке, достал бумажник и вытащил сотенную кредитку:

– Так, парень. Пошлёшь…

– Убери деньги, Фредди, – тон Джонатана не допускал возражений. – Две бутылки хорошего коньяка. Хорошего, понял?

– Понял, масса, чего ж тут непонятного, масса, вас мы знаем, масса, – улыбался негр.

– Бельё привезёшь…

– Бельё я привёз, масса, – негр достал с нижних ярусов столика стопки гостиничного белья и тонкие одеяла. – Как заказано, масса, на троих, масса.

– Молодец, парень. Держи, – Джонатан вложил ему в руку монетку. – Клади всё на диван. Принесёшь коньяк, и всё. Посуду утром заберёшь.

– Как скажете, масса. Хорошего вам отдыха, масса.

Негр укатил столик, плавно прикрыв за собой дверь.

– Это Прыгун, что ли? – Фредди нарезал хлеб. – Я и не узнал его сначала. Ножи у них, как всегда, тупые.

– Как всегда, рассчитывают на наши. Буди парней.

– Яичница разбудит. Ага! Что я, парней не знаю?! – расхохотался Фредди.

В дверях спальни стоял Андрей. Со слипающимися глазами и торчащими дыбом волосами, он выглядел хмурым и каким-то обиженным. Рубашка навыпуск, но все пуговицы застёгнуты.

– Где Эркин? – не дал ему опомниться Фредди.

– Умывается, – разлепил, наконец, губы Андрей, кулаками протирая глаза.

– Тебе тоже не помешает, – засмеялся Джонатан. – Приводите себя в порядок и идите к столу.

– А это что, ужин или?..

Андрей не договорил. Смуглая рука Эркина за шиворот вдёрнула его в спальню, и дверь закрылась. Фредди рухнул на стул, не в силах стоять от хохота.

Парни вышли из спальни уже умытые, с влажными приглаженными волосами, аккуратно заправленными рубашками, в шейных платках. Не успели сесть за стол, как в дверь номера осторожно постучали. Эркин попятился было назад, но Джонатан уже был у двери и принял поднос с двумя бутылками и четырьмя рюмками, бросил:

– К общему счёту, – и коленом закрыл дверь.

Джонатан подошёл к столу и стал переставлять бутылки и рюмки.

– Фредди, закрой на задвижку. Нам никто не нужен, и никого не ждём.

– Если думаешь, что двух бутылок хватит… – пожал плечами Фредди, но засов задвинул.

– Садитесь, парни, – Джонатан широко повёл рукой. – Будем ужинать.

Андрей сразу сел, но Эркин медлил, нерешительно держась за спинку стула.

– Садись, – Фредди мягким, но сильным нажимом на плечо заставил его сесть. – И не начинай каждый раз заново.

Эркин опустил ресницы и несколько секунд сидел неподвижно, потом поднял глаза и вежливо улыбнулся остальным. Фредди разложил яичницу по тарелкам.

– Хлеб сами мажьте. Джонни, наливай.

Эркин с осторожным интересом рассматривал свою тарелку, покосился на жующего Андрея.

– Это яичница, – улыбнулся Джонатан. – Никогда не ел?

– Нет, сэр. А это… – Эркин вилкой аккуратно подцепил кусочек бекона. – Это мясо?

– Да. Это бекон.

К удивлению Джонатана, Эркин управлялся со столовым прибором совсем не плохо, во всяком случае, лучше Эндрю. И рюмку держал умело. И Эндрю, словно вспоминая что-то далёкое, давно забытое, орудовал ножом и вилкой всё увереннее. В глубине души Джонатан всё-таки опасался поставить парней в неловкое положение. Он помнил, каково приходилось Фредди. Но, похоже, для парней это не самая сложная проблема. Что ж, тем лучше. И значит, задуманное ещё на Перегоне, когда он сказал парням, что за ним ужин, он сможет осуществить в полном объёме. Стóить это будет много, но парни стóят того. Но где же Эркин выучился этому? Хотя… жаль, нельзя расспросить его, ни о чём нельзя расспрашивать. Что сами скажут, то и будем знать. Но неужели вот эти парни сделали то, о чём говорил Фредди? Смогли, посмели. И так просто, за так отдали вещь, которая стóит шестьсот восемьдесят тысяч… а может, и больше. А может, они просто не знали, не понимали её ценности… Да нет, ведь не нашли, не подобрали в мусоре, в развалинах… Джонатан сразу вспомнил, как зимой только-только после капитуляции видел разгромленное здание полицейского управления графства. И как ветер гонял по свежему снегу обрывки дел и регистрационных карточек… Да, тогда, в тех условиях, могло быть… случайно подобрали, потому и легко отдали. А здесь… столько выдумки, изобретательности, холодного расчёта… и ведь они не могут не понимать, что рисковали жизнью. И всё для того, чтобы задать два идиотских вопроса… Хотя, почему идиотских? «Твоё ли это?» Эркин неграмотен, Эндрю, кажется, немного читает. Они сомневались. И удостоверились. И забыли обо всём. Или делают вид, что забыли, что ничего особенного не произошло. Едят, пьют. Подражая Фредди, не намазывают хлеб маслом, а кладут на ломти хлеба тонкие пласты масла. Смеются, вспоминая всякие происшествия перегона. Но пьют мало, очень осторожно. Эркин, похоже, просто подносит рюмку к губам, но глотка не делает. Очень красиво ест парень. Да, правильно, это он тоже должен был уметь. Ну, ладно.

– Ладно, парни. Я вам когда-то обещал ужин…

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

– Нет, это не тот. Будет очень хороший ужин. – Джонатан выделили слово «очень». – Но… даёте мне неделю срока? Через неделю… всё увидите.

– А это тогда что? – Андрей постучал вилкой по своей тарелке.

– Это ковбойский ужин после Большого Перегона. Хороший, сытный, но ковбойский. А будет…

– Ужин лордов, Джонни?

– А почему не королей, Фредди?

– Ну-ну, кажется, и тебя разбирает.

– Нет, Фредди. Решено! – Джонатан обвёл их блестящими глазами. – Ужин будет королевским. Ровно через неделю.

– Хорошо, сэр, – очень серьёзно сказал Эркин. – Мы подождём, сэр.

– Спасибо, – столь же серьёзно ответил Джонатан.

Эркин недоверчиво отвёл глаза. Но сытная, непривычно вкусная еда делала своё дело. В конце концов, его и такой ужин вполне устраивает. Яичница с беконом… Яичницу раза два делала… Стоп! И про себя не надо. Но вкусная штука. И сытная. И хлеб с маслом. И кофе. Не рабское и не то, каким их поил тогда Фредди, но похоже и на то, и на другое. Но вкусно. И с сахаром и сливками. И пирог. Всё вкусно, сытно. Что ещё надо? Всего много. Даже Андрей наелся. Фредди точно язык распустил, рассказал про карту, то-то беляк их так рассматривает. Ладно. Они сделали, что сделали. А если Фредди рассказал всё этому… так они тоже напарники, так что это теперь их проблема.

Эркин встретился глазами с Фредди и улыбнулся ему.

– Ты, я смотрю, не пьёшь совсем.

– А мне и так хорошо, – весело ответил Эркин.

Глаза у него блестели, на скулах выступил румянец. Разрумянился и Андрей. Пил он тоже немного, больше ел.

– Уф! – Андрей обвёл глазами опустевший стол. – Не думал, что столько съедим.

– После Перегона-то, – засмеялся Фредди, – с устатку…

Парни так захохотали, что Фредди удивился.

– В городе девчонка одна, – стал объяснять Эркин, – на станцию ходит, кофе продаёт.

– А вот кофе, парни, кофе с устатку, – пропищал тоненьким голосом Андрей.

Теперь смеялись все.

– А варит ей кто? – отсмеялся Джонатан.

– Мать. А она с братишкой, того от земли не видать, – рассказывал Андрей, – ходит, торгует. У них налажено. Два ведра, черпак, кружки…

– Два ведра кофе? Оно ж простынет.

– Нет, – стал объяснять Эркин. – У неё ведро с кофе, а у мальчишки поменьше с водой. Кружки ополаскивает. А что простынет… – он улыбнулся. – С устатку всё равно какое. Было бы по деньгам.

– А вы на станции работали? – спросил Джонатан.

– А где работа была, там и работали, – рассмеялся Андрей.

– Постоянную не пробовали найти?

– Если такая и есть, – спокойно ответил Эркин, – то берут белых. Ну, кто из плена вернулся.

– Ясно, – кивнул Джонатан. – А если в имение где-то устроиться?

– Место в рабском бараке и миска каши у меня и до Свободы были, – Эркин улыбкой смягчил ответ. – И на хозяйских глазах всё время…

Андрей кивнул.

– Мы сами по себе.

– Тоже резонно… – пробормотал Джонатан.

– А если ковбоем? – спросил Фредди. – Ковбой лендлорда два раза в год видит. Когда берёт стадо и когда сдаёт, – и подмигнул Джонатану. – Хорошего лендлорда.

Эркин молча покачал головой, снова на мгновение опустил ресницы и тут же улыбнулся, взмахом головы отбросил прядь со лба.

– Увидим. Кто знает, что будет. Я год назад разве думал… что такое будет? Нет ведь. Работал и Оврага ждал.

– За что тебя в Овраг? – удивился Андрей. – Ты ж здоровый был.

– А раб с детства про Овраг знает и ждёт его, – спокойно ответил Эркин. – Ладно. Не туда едем, – он, улыбаясь, смотрел на Джонатана и Фредди. – Вам это ни к чему теперь.

– Да, – кивнул Джонатан, – теперь…

– А если обратно всё повернут? – неожиданно жёстко спросил Фредди.

Эркин сразу повернулся к нему. Лицо его отвердело.

– Всё обратно? – тихо и очень спокойно спросил Эркин.

– Хотят всё, – так же тихо ответил Фредди.

– Пусть попробуют. Много оврагов понадобится, – Эркин холодно улыбнулся. – И мы там не одни лежать будем.

– Захватим, сколько сможем, – кивнул Андрей.

Парни переглянулись, и Андрей улыбнулся.

– Петь нельзя тут?

– Поздно для пения, – вздохнул Джонатан.

– Тогда спасибо за угощение, а мы спать пойдём, – Андрей подмигнул Эркину. – А то к лошадям проспим.

– Возьмите бельё, парни, – Джонатан кивком показал на лежащие на диване три стопки. – Раздевайтесь и ложитесь нормально.

– Ложитесь, – кивнул Фредди. – Я здесь на диване спать буду.

Когда за парнями закрылась дверь спальни, Джонатан с тихим бешенством спросил Фредди:

– Какого чёрта тебе понадобилось?..

– Лучше, чтоб их врасплох застали? – ответил вопросом Фредди, наливая себе коньяк.

– Мог выбрать другое время!

– Когда начнётся, предупреждать поздно.

– Что начнётся? Тебе с перепоя привиделось…

– Стоп, Джонни! Подбери поводья. Мне для перепоя больше бутылок надо. И без закуси. Мне это тоже поначалу бредом показалось. Но крутят, Джонни, именно туда.

– Кто крутит?

– Кто всё потерял. Ты много потерял двадцатого декабря? Когда русские свободу объявили, ну?

– Мне терять было нечего, ты знаешь.

– И мне. Нам обратно не нужно. А другим?

– Ну, Фредди, ну, не идиоты же они все?

– Всех не знаю. Но хватает. Идиотов. Русские уйдут, они и устроят… поворот.

– Ни хрена они не устроят, Фредди. Но крови будет много.

– Её всегда много. И когда дают, и когда отбирают.

– Ладно. От кого ты эту хренотень подцепил?

– Есть дураки. Болтливые дураки, Джонни. Они выбалтывают то, о чём молчат другие, самые опасные. Ладно, Джонни. Парней я предупредил, это главное.

– К какому числу они готовятся?

– К рождеству.

– У нас есть время.

Фредди рассмеялся.

– Дошло, наконец. Теперь продолжим праздник.

– Сволочь ты, – жалобно сказал Джонатан. – Хоть и грамотный.

Фредди смачно заржал:

– А ты это только сейчас заметил? – а отсмеявшись, встал и собрал грязную посуду на край стола. – Вот так. Парни, я думаю, уже легли.

– Загляни.

– И получи нож, так? Не дуйся, Джонни. Здесь есть о чём подумать, и есть время для раздумий. Мы свободны, Джонни, так что обратный поворот будет поворотом и для нас. Понимаешь?

– После полутора бутылок ты рассуждаешь удивительно трезво.

– Для меня это не доза, Джонни. – Фредди прислушался. – Спят. Укормились и дрыхнут.

– К лошадям пойдёшь ты?

– Спорим, – Фредди ухмыльнулся, – спорим, что Эркин не проспит?

– С тобой не спорю, – засмеялся Джонатан. – Накладно.

– То-то. Вот теперь продолжим.

– Уговорил. Как это произошло?

– Просто. Сели у костра. Поужинали. Наступило время трёпа. Меня немного подразнили и достали её.

– Подразнили? Как?

– Ну, есть, дескать, одна вещь, думаем, что твоя, тебе и решать. Я думал, розыгрыш. А оказалось… Я прямо обалдел.

– Ещё бы! – Джонатан медленно, смакуя, пил коньяк. – Но как они это сделали? Я имею в виду, как они её взяли без борьбы?

– Не знаю. Может быть, когда-нибудь мы узнаем. Если они захотят рассказать. Спрашивать я не буду.

– Понятно. Знаешь, Фредди, я, кажется, понял тебя. Ты сказал, что мы свободны. Стали свободными. И именно сейчас. Так?

– Да, Джонни. Я не хочу обратно.

– Кто бы спорил. Будем надеяться, до конца они не пойдут. Ограничатся разговорами.

– Будем надеяться, что Паук, а это он крутит, я уверен, не совсем выжил из ума. За удачу, Джонни!

– За удачу, – кивнул Джонатан. – Бóльшей удачи у нас не было, и не знаю, будет ли.

– И нужна ли бóльшая, – совсем тихо сказал Фредди.

Помедлив, Джонатан кивнул.

– Теперь давай за них. Как ты говоришь, Джонни? Удачу делают?

– Да.

– Вот за мастеров-изготовителей и давай.

– Согласен, – Джонатан залпом допил коньяк. – Возьмём ещё?

– Я же сказал, что собираюсь растянуть процесс, – рассмеялся Фредди. – Заночуешь здесь?

– Нет. Пойду к себе. Ну, и пройдусь заодно. Завтра…

– Завтра как завтра. Как всегда.

Фредди закрыл за Джонатаном дверь, усмехнулся и громко щёлкнул задвижкой. Вот так. Теперь можно и ложиться. Хоть два часа, но взять. Подошёл к двери в спальню, осторожно приоткрыл. Но только сонное дыхание двоих людей. Умотались за день парни, наелись, коньяку выпили… вот и спят крепко. Бесшумно ступая и не включая света, чтобы не разбудить парней, Фредди прошёл через спальню в ванную. Но когда он уже шёл обратно, его окликнули:

– Фредди…

Он застыл на месте. Разбудил?

– Ну, я.

– Подушку возьми.

Что-то мягкое ударило его в лицо, и раздался тихий смех.

– Черти вы, – Фредди зажал подушку подмышкой, нашаривая дверь. – Совсем не спали?

– Спали, – ответил Эркин. – И сейчас спим.

– И тебе снимся, – с трудом выговорил сквозь смех Андрей.

Когда Фредди, наконец, нашёл и открыл дверь, их дыхание опять стало ровным и сонным.

Фредди быстро постелил себе на диване, разделся и лёг. С наслаждением потянулся. После перегона гостиничный диван – верх комфорта, безопасности и уюта. Потянулся ещё раз, сунул руку под подушку на кольт и мгновенно уснул.

Эркин приподнялся, прислушиваясь, и тут же уронил голову. Вздохнул во сне и повернулся на другой бок Андрей.

Чувство времени никогда не подводило Эркина. И проснулся он сразу, толчком. Всё вспомнив и сообразив. Но не вставал, а лежал, закрыв глаза и наслаждаясь ощущениями постели, чистоты и сытости. Совсем есть не хочется. Даже странно. Хорошо вчера было. Так хорошо, что, когда ложился, не вспомнил о Жене. В первый раз за эти месяцы. Что же это получается? Пока спал на земле и лопал рабскую кашу, то помнил, а как накормили, обмылся в душе и лёг на кровать, то и не нужна стала… Спальник ты поганый после этого. И прикормить тебя… одной яичницей можно. На кашу не купился. А тут… Прав, получается, тот чёрный. Кого на что, но покупают всех. Да какого чёрта?! Всё он помнит! И без неё ему не жить. И надо загнать подальше, вглубь, чтобы даже случайно не вырвалось…